32. Наше первое Рождество

Ханнес

Я радовался как ребёнок, когда Принцесса с моей первой же попытки согласилась на моё предложение. Я не хотел оставлять её одну — даже на пять дней, поэтому впервые в жизни подумал не поехать домой на Рождество, а остаться вместе с ней в Берлине. Но после телефонного разговора с Ульрихом, твёрдо решил взять её с собой. Отец сам пригласил её к нам.

Мама сильно взволновалась, поскольку до этого я ещё ни разу не приводил ни одну из моих кратковременных пассий домой. Она сразу начала ломать голову над тем, что подарить Амире, какую кухню она больше всех любит, в каком ресторане заказать столик на четверых на второй день после сочельника…

Я остался равнодушным к её "куропатничеству". В глубине души был уверен на все сто в том, что моя Амира прекрасно поладит с моими родителями, а те воспримут её, как родную. В тот момент я хотел воспринимать желаемое за действительное, поэтому недооценил два ярко выраженных качеств у моей девушки — стремления к независимости всегда и везде, а также чувства справедливости во всём.

Амира старалась, неважно куда я с ней ходил, сама оплатить за себя. И если я приглашал её в ресторан, то в следующий раз она непреклонно настаивала на приглашении меня за свой счёт.

Забавная! Или она думает, что я считаю деньги?!

Позже дело оказалось не только в деньгах. Моя девочка так же, как и я, охотно делилась со мной вкусным кусочком своего стейка, коктейлем или тирамису, уступала мне более лучшее место в кинотеатре или театре и даже приносила с собой мой любимый гель для душа, если ходила одна закупаться…

Вначале я ужасно злился на все её эти, для меня, однозначно феминистические замашки. Чуть позже стал восхищаться её стремлением оставаться финансово независимой, как и её искренней заботой обо мне.

По поводу выкупленных авиабилетов на Канары мы едва серьёзно разругались, когда я напрочь отказался брать от неё деньги. В итоге, ради её же сатисфакции нехотя взял тот конверт, что она мне подсунула. Содержимое последнего я с удовольствием потратил на особенный рождественский подарок для неё…

Амира

Ханнес и я вылетели в день Сочельника, 24 декабря в совместный с Маастрихтом аэропорт Аахена.

— Ты всё взяла?

— Да.

— А паспорт?

Его этот вопрос перед самым Check-in у гейта улыбнул…

Через три часа нас уже встречали в зале прибытия его родители.

«Милые люди!», пришло первое на ум, как только я их увидела…

Ульрих оказался таким же высоким и атлетически сложенным мужчиной лет пятидесяти, а его супруга Эва — стройной зеленоглазой блондинкой, выше своего мужа на полголовы.

Так вот от кого у моего Йонни зелёный чистый луг в глазах!

— А́мира, — произнесла его мама и как-то вся засмущалась, покраснев в лице. — Вы… хорошо долетели?

— А как Вы относитесь к шопингу? — неожиданно спросил меня его отец, похоже взволновавшийся не менее своей жены.

— Нормально отношусь. Вы хотите пройтись по мной по магазинам?

Ульрих сразу начал распинаться об удобстве пешеходной зоны, где находятся целые ряды таких известных брендов, как Прада, Гуччи, Армани, Луи Витон итд.

Неужели я похожа на "шмотницу"? Или наоборот: одета так стрёмно, что это режет им глаза?

Мы прямиком поехали в Альтштадт (Старую часть города), где они первым делом показали основную достопримечательность их красивого средневекового городка — Аахенский собор.

Архитектура последнего покорила меня с первых же минут.

— Что это, готика или барокко? — раскрывая рот, ходила и рассматривала я прекрасные фрески внутри величественного здания.

— И то, и другое, но преимущественно готический стиль, — отвечал Йон — Здесь захоронен Карл Великий (IX век), легендарный король франков… ЮНЕСКО признало собор первым объектом Всемирного наследия в Германии.

— Могу себе представить, — не переставая щёлкала я своей старенькой Коникой. — Давайте, вместе?!

Его родители сфотографировали нас у главного алтаря.

— Аминь, — усмехнулся Ханнес и почесал живот. Мой желудок тоже заурчал от голода

Слегка погрустневший, почти ностальгический взгляд Эвы на сына навёл меня на мысль сфотографировать их троих на том же самом месте у алтаря. Они конечно сделали абсолютно равнодушный, нордически сдержанный вид, но я-то почувствовала все их тайные вибрации…

Эва засияла после сделанного мной фото. Она шла с мужем впереди нас и кажется бурно обсуждала меня, поскольку пластично изображала руками в воздухе мою фигуру… Мне вдруг стало ужасно стыдно за быстро набранный, явно лишний килограмм на моих широких бёдрах.

Во всём виноват её сыночек и его жуткая страсть к круассанам!

На теле Эвы я не заметила ни единого лишнего жирка. Как бывшая манекенщица, она сумела до сих пор прекрасно сохранить свою фигуру "90x60x90", не то что некоторые…

Не мудрено, что Ульрих пылинки с неё сдувает!

Их одиноко стоящий, ярко-голубой домик за городом поразил своим внутренним великолепием и… Абсолютной, нет, стерильной чистотой!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Как в музее…», пронеслось в голове, когда я после посещения гостевого туалета рассматривала начищенные до идеального блеска арматуры крана и ванный столик. Я даже присела на корточки и критично присмотрелась с разных углов на гладкую поверхность — но одного пятнышка от воды!

Меня всю пронизал тихий ужас… Последний продолжился в ванной комнате Ханнеса, когда тот после душа взял скребок для сгона воды и начал досуха оттирать им кафельные стены и стеклянную перегородку.

— Почему-то я ни разу не заставала тебя за этим занятием, — дерзко ухмыльнулась я и покачала головой.

— У меня это уже с детства в крови, — улыбнулся мой большой мальчик и ловко протёр за мной использованный на всю мощь кран полотенцем — Поэтому я безумно рад, что ты не такой Гестапо в плане чистоты!

***

Рождественский вечер прошёл спокойно и… Чинно! Мы сидели за огромным столом с кучей приборов и минимумом еды в зале…

Ульрих постоянно подливал мне в бокал вина, как только Ханнес выходил, чтобы ответить на очередной телефонный звонки своих друзей.

После ужина мы сели у камина рядом с живой ёлкой в два метра. Под ней лежали красиво упакованные, большие коробки.

— А где ваш "экологически чистый" стабильный пластик? — поинтересовался Ханнес — Расплавился из-за жары на чердаке?

— Не-е-е, — протянул Ульрих — Мы решили в этом году взять живую ёлку… Не каждый год справляем вчетвером!

Я быстро положила свои скромно и наспех завёрнутые сувениры из дома, которые про запас взяла с собой.

После игры на пианино и совместных рождественских песен хором мы взялись за подарки.

— Ой, что это? Занавеска? Или половик? — удивилась Эва, когда увидела мой рушник.

Я объяснила ей, для чего он у нас с испокон веков используется.

— Как интересно, — аккуратно сложила и отложила она его в сторону — Как раз не хватало кухонного полотенца!

Мой второй подарок — три керамические блюдца с узором каштанов — пришлись им всем по душе.

— Мам, — вмешался Ханнес во время раскрытия моего третьего подарка — Вот эту доску с Петриковской росписью ты не должна использовать по назначению, поняла?! Петриковка — это целое искусство и наверняка будет скоро занесено в список культурного наследия ЮНЕСКО…

— Хорошо, сынок! Только некуда мне дощечку повесить… Ульрих, может прибьёшь её в нашем подвальном складе?

Ханнес сжал мою правую коленку.

— Mam ik vind de plek in onze keuken (Мама, я найду для неё место в твоей кухне — нидерл.).

После короткой неловкой паузы настал мой черёд раскрывать их подарки.

Маленькая сумочка с толстой надписью «PRADA» — безумно дорогой подарок его родителей — вызвала во мне скорее отягощение, чем радость… Во-первых, я никогда не носила таких микробных сумочек, во-вторых, из-за личных убеждений принципиально отвергала всемирно известные лейблы. Тем не менее, поблагодарила их от души за стильный подарок и их радушное гостеприимство в целом.

Ханнес достал из кармана брюк маленькую сине-бархатную коробочку.

Сердце кувыркнулось и замерло в шоке.

Неужели это…??? Нет, не может быть!!! Да и не хочу я сама… Пока…

— Амира, это… В общем, случайно увидел в витрине эту вещь…

В коробочке оказалась филигранная золотая цепочка с маленьким кулончиком в виде сердечка, на обратной стороне которого я прочитала чёткую гравировку: «Х+А=навсегда».

Конечно, он проходил мимо, а там СЛУЧАЙНО оказалось ТАКОЕ!

Я с влажными глазами бросилась ему на шею…

Его родители улыбаясь переглянулись и снова сделали холодно-равнодушный вид.

Мой подарок для него не был таким роскошным, как его Но моя тайно связанная шерстяная шапочка ему вроде понравилась…

Его родители не стали препятствовать нашему уходу из дома в Сочельник. У Ханнеса наметилась спонтанная вечеринка — ежегодная встреча всех одноклассников в одном крутом ночном клубе.

Я оделась поудобнее и потеплее.

Ханнес довольно оглядел мой широкий свитер, прикрывавший попу, но нахмурился, когда прошёлся взглядом по моим, сильно облегавшим ноги, джинсам-трубочкам и внезапно рассмеялся при виде моих плоских сапог-валенок…

Из-за всех последних событий я совсем забыла, что ему нравится видеть меня на каблуках!

— Так-то лучше, — милый чмокнул меня в губы после моей переобувки в Хай Хиллс — Повеселимся с моими Паппенгеймерами? (В немецком есть такая цитата, как «Я знаю своего Паппенгеймера». Первоначально она использовалась в знак признательности солдатам паппенгеймского полка. Быть паппенгеймером было тогда синонимом мужества, чести и храбрости. Сегодня это обозначение используется в обратном, вернее, ироничном смысле, т. е. «Я знаю своего Клоуна»)