33. А я тебя ревную!

Амира

Ежегодная встреча его одноклассников проходила в этот раз в ночном клубе «Nox».

Оглушающая балканская музыка сгустила народ на танцполе до максимума.

Мы чувствовали себя кильками в консервной банке, когда протискивались улиточными шагами сквозь эйфорию дёргавшихся потных тел в самый конец зала, в забронированную на двадцать человек лаунж-зону…

— Йон, старик! — поприветствовал моего парня светловолосый тип, представившийся Ларсом.

Ханнес представил меня двум другим одноклассникам: Клеменсу и Гуннару. Последний оказался симпатичным голубоглазым брюнетом. Гуннар поднялся с кресла и уступил мне место…

Какой он джентльмен!

— Блондинки больше не в твоём вкусе? — подмигнул он моему парню.

Ханнес дал звонкий подзатыльник другу и громко произнёс для всех:

— Амира. Моя Девочка!

То, КАК он при этом выговорил «Майн Мэдхен» («Майн Мэдхен» — в переводе с немецкого означает «Моя Девушка, Девочка»), не оставило сомнений ни у всех присутствовавших парней в том, что мы — настоящая пара.

С прибытием новых ребят в помещении стало настолько жарко, что я сняла свой толстый свитер. Под ним скрывался чёрный обтягивающий топ с лямками-спагетти и глубоким вырезом…

Парни на секунду замерли, когда я распустила мою гульку на затылке. Мои шелковистые, густые, тёмно-каштановые волосы до поясницы — помимо глаз — самое красивое, что есть во мне. Ну, а если добавить к ним ещё мои непропорционально длинные стройные ровные ноги в джинсах, подобных второй коже, и шпильки, на которых я умела красиво двигаться на танцполе, то… Мама берегись!

Ханнес смотрел, словно заворожённый. И не только он!

Вокруг меня на танцполе вскоре завились незнакомые парни постарше…

Прикрыв на секунды глаза, я не заметила, как крепкие сильные руки Йона по-хозяйски обвили мою талию.

Мы энергично задвигались в такт какой-то безумно зажигательной песни с элементами инди-рока и болгарского джаза. Мы настолько увлеклись друг другом в танце, что не сразу распознали в темноте два чертовски знакомых лица вблизи.

— Ну здравствуй, Йон! — улыбнулась ему во весь белозубый рот Магда — Вижу, у тебя всё путём…

— Магги! — выпустил он меня из объятий, подошёл к ней вплотную, прикоснулся к её талии и попеременно чмокнул в обе щёки. — Что ты здесь делаешь?

— Бен пригласил, — всё также широко улыбаясь, обернулась она позади себя на его лучшего, ухмыляющегося мне прямо в глаза, друга.

Как я пропустила мимо ушей тот факт, что Бен тоже его одноклассник?!

— Лос-Кретинос, — поздоровался тот с моим Йонни — Мы в поезде прекрасно развлеклись! — поймав озадаченный взгляд моего парня, пояснил — У Магги сразу после Рождества планируются съёмки в Амстердаме… Вот я и предложил ей перекантоваться у меня, а заодно показать ей нашу Аахенскую Рождественскую ярмарку… Ты же не против?

Ещё бы он стал против!

Их латентная игра мимолётных взглядов всё наше оставшееся время в клубе не ускользнула от меня. Мне невольно вспомнились её протяжные жалобные стоны за стенкой моей комнатки в WG… Со мной он так звучно не опустошался!

Её непринуждённая, наверняка природная лёгкость в общении со остальными ребятами в их большой шумной компании вызывала во мне жгучую зависть. А как эффектно она выглядела: блондинка, ярко-голубые глаза, правильное личико, пышные губы… Вроде свои или?!

Бен и Гуннар наперебой осыпали её оригинальными комплиментами, угощали напитками, приглашали на танцпол…

В одновременном танце с ними она двигалась очень сексуально, раскованно и всегда находила глазами при этом Йона. Моего Йона!

Ханнеса почему-то задел её откровенный флирт с его друзьями. Он пошёл к бару и вернулся с бутылкой… Пива!

Неужели он всё ещё питает у ней какие-либо чувства???

Где-то под рёбрами неприятно засосало. А вся моя уверенность в нашем «Х+А=Навсегда» куда-то незаметно улетучивалась… Как белый дискотечный дым, поднимавшийся в воздух.

Я его ревную… Ведь ревную же или?!

Вскоре дурацкий клуб заполнился до предела.

В наш, битком забитый угол стали подходить девушки и здороваться, в основном, с Ханнесом. Оказалось, что не все они являлись его одноклассницами!

Когда Йон ушёл отлить, ко мне подкатил Бен.

Как дьявол-искуситель, он склонился и сипло шепнул на ухо — Со всеми ними Йон спал!

Я насчитала около девяти или десяти разных девушек, которые за всё время поприветствовали его чмоками.

Остальная дюжина лишь кивнула ему и стояла в сторонке, перекашивая при этом лица или просто стреляя в него злыми взглядами до тех пор, пока он не исчез в уборной.

Мне стало невмоготу, захотелось срочно впустить в себя яд. Напиток покрепче колы со льдом!

Бен зачем-то увязался за мной.

— Две стопки Джек Дэниелса, — заказал он у лысого татуированного бармена — Пей! — поставил передо мной сначала один маленький стакан с янтарной жидкостью между льдом, затем второй…

— Я ведь тебе говорил, что в прошлом он полный шлюх! Оглянись, Магда тоже ушла в туалет! Наверняка по старой дружбе отсасывает ему сейчас в кабинке и получает свой прощальный «секс с экс»… Йон, как был бабником, таким и остался! Просто он тебе этого ещё не показывал!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты говоришь мне всё это, не как его лучший друг.

— Амира… Всё, что я хочу, — это уберечь тебя от огромного разочарования и разбитого сердца в будущем!

— Люди меняются… — слабо пискнула я и застыла при виде растрёпанной Магги с чуть-чуть размазанной губной помадой на лице.

— Два шота текилы, пожалуйста! — весело выкрикнула она бармену и не поправила пошло спустившуюся лямку своего откровенного кожаного платья.

Её груди третьего размера почти вываливались из тесного бюстгальтера и выреза платья на барную стойку…

Интересно, они у неё свои или силиконовые?

За её спиной нарисовался Ханнес. Он, как давний приятель, полуобнял её за плечо, и угостил текилой на брудершафт…

Неужели они только что…??? И он снова выпил!!!

Мой желудок скрутило в морской узел. После долгой абстиненции от алкоголя я слишком много выпила за раз! Противная горечь подступила тошнотворным комом к горлу… Захотелось выпустить её из себя вместе с двумя порциями тяжёлого виски… Вслед за ними и праздничный картофельный салат Эвы, и баварские, хорошо прожаренные на гриле в саду, сосиски Ульриха…

Как Йонни смог? Ведь смог же, да, изменить мне в туалете?! А теперь преспокойно чокается с ней шотами… И обнимает… Её!

Душная клубная вонь вытолкнула меня а улицу…

— Бэйби, — услышала я за спиной его серьёзно обеспокоенный голос — С тобой всё в порядке?

— Лучше не бывает, — соврала я и оттолкнула его от себя — Уйди! А то меня сейчас стошнит!

— Ты выпила???

— А ты думал, что можно только ТЕБЕ?!

— Да ты пьяна вдрызг…

— Я больше не твоя детка! Иди встречай своих бывших пассий дальше или трахай Магги в уборной!!!

— Точно перебрала, — тяжело вздохнул и сократил между нами миллиметры — В туалете с ней замутил Гуннар, я лишь задержался на обратном с Клеменсом у игрового автомата, вот и всё! Причём тут мои "бывшие"? Кто и что именно настучал тебе обо мне? Всё, что было, было очень давно и до тебя! Ты мне веришь?

— НЕТ…

— Сладкая…

— Пошёл ты!!!

Меня всю вывернуло наизнанку, я вырвала прямо на асфальт между мусорных баков. Ханнес в ту же секунду подхватил мои густые волосы и сжал их в кулак. Стало невероятно стыдно за себя перед ним!

— Давай родная, давай ещё, — с каким-то неправильным энтузиазмом подбадривал он меня и удерживал от прямого падения на землю за хвост — Выблюй всю эту дрянь!

Жёсткий кринж (Кринж — поступок или явление, которые вызывают чувство стыда: в таких ситуациях обычно говорят «словить кринж». «Кринж» происходит от английского cringe и означает «коробит», «передёргивает». Используется, когда хотят сказать о чём-то откровенно плохом или когда испытывают стыд за действия/контент другого) охватил меня, как и декабрьский мороз. Сначала обдал кожу ознобом, затем запылал жарким огнём на щеках.

Как же хочу исчезнуть… Прямо здесь и прямо сейчас!

Я так низко упала перед ним!!!

— Любимая, всё будет хорошо, — достал он откуда-то салфетку из пакетика, завалявшегося в кармане его куртки…

Заботливый какой!

— Поехали домой!!!

***

Последующие четыре дня в доме его родителей пролетели как один долгий, нескончаемый (прекрасный!) день сурка:

Мы просыпались в 7–8 утра, занимались любовью и нежились в постели до 10–11, затем спускались и завтракали только вдвоём в их маленькой кухне… Возвращались в постель, с новыми силами ласкали друг друга, шли в душ… Соединялись там, смывали наши запахи и жидкости, убирали за собой душ и… Опять воссоединялись за пределами кабинки… На прогулки в город мы выходили ближе к полудню или вечеру… Прежде чем заснуть, мы перекидывались парой незначительных фраз и в последний раз за сутки сливались в одно целое…

Стали ли мы тогда психически повреждёнными нимфоманами???

Возможно. Хотя оргазмы наступали не всегда, да и плевать нам было на низ. Нас бомбило, плющило друг от друга так, что порой мы задыхались. От жажды. Неутолимой. Друг в друге… Мы стали похожими на призраков тех странников, которые вечно гоняются за миражным оазисом с родником в безграничной пустыне, чувствуя неутолимую жажду друг в друге…

— Что если ЭТО пройдёт? — спросила я его перед вылетом на Канары 29 декабря.

— Останется в наших воспоминаниях ярким фейерверком, — пожал он плечами и до мурашек по телу коснулся меня.

У меня приятно закружилась голова от одного его пристального взгляда в глаза…

— Я зациклен, заточен, зашпилен на тебе… Разве ты не видишь, не слышишь, не чувствуешь этого?

***

Бен увязался за нами. В наш первый совместный Новогодний отпуск… А всё потому, что в момент слабости я сама предложила Ханнесу эту бредовую идею!

— Бен хандрит, — обронил как-то за завтраком Ханнес — Одна его наметившаяся секс-афера кинула его в самый последний момент, поэтому он немного не в себе…

— Уж не Магда ли обломала его по всем канонам?

— Нет. Она типа серьёзно замутила с Гуннаром и переехала к нему…

— Очень рада за них, — на этих самых радостях я как дура ляпнула явно лишнего — Тогда давай возьмём его с нами?!

— Кого? Бена?

— Да.

— Ты уверена?

— Угу.

Глубоко в душе я мечтала наладить отношения с Беном — начать всё с нуля. Худощавый сухой парень с огромной головой и в очках был его единственной опорой во время их обмена в Бостоне. Там они, будучи старшеклассниками, провели интенсивно много времени вдвоём… Вставать между ними стало бы подлостью с моей стороны, поэтому я шла на любой контакт с Беном, в надежде, что когда-нибудь мы с ним также хорошо подружимся…

Тогда я и предположить не могла, что чуть позже эта моя инициатива выйдет мне боком на острове!

Бен ревновал Ханнеса ко мне во всём, хотя открыто и не показывал этого. Он всегда действовал исподтишка, часто во время коротких отлучек моего парня…

— Ты рассчитываешь остаться в Германии после учёбы?

— Пока не знаю…

— Не думаешь ли ты, что в Украине от тебя и твоей законченной учёбы больше будет пользы, чем в бедных странах Африки?

— Возможно… Но если каждый будет работать исключительно во благо только своей родной страны, то мир обеднеет в плане разных талантов…

— Ты — женщина, да ещё и белая. Тебя там никогда не воспримут всерьёз! Да и Йон никогда в жизни не переедет в Африку!

— А ты думаешь, я буду его заставлять?!

— Йон не для отношений на расстоянии…

При Ханнесе Бен делал вид, что тоже хотел бы подружиться со мной, узнать меня поближе. При этом он никогда не забывал язвительно поддеть меня в чём-либо. Его неизменной целью было выставить меня в глазах моего Йонни глупой, ничего не понимающей иностранкой.

Вопреки всей его неприязни ко мне, я старалась не конфликтовать с ним в открытую, так как прекрасно чувствовала, насколько Ханнес доверяет ему и во многих жизненных ситуациях полагается на него. Только на него!

Знала бы я тогда, во что мне лично выльется пребывание Бена в нашем первом совместном отпуске, то… Всё равно предложила бы ему полететь с нами!