Глава 31

Не успев хорошенько подумать о полученной из прошлого информации, память хозяйки тела вернула меня в одно хмурое утро, когда девушка разглядывала у окна кровавый восход, окрашивающий фасады соседних домов в нереальный розовый свет.

Вдруг она услышала, как из кабинета отца донеслись приглушенные, но от того ещё более зловещие голоса. Она легкой тенью прошмыгнула по коридору и застыла у приоткрытой двери, стараясь не пропустить ни слова.

- Твои карточные долги, старина, уже беспокоят кредиторов. На этот раз не отвертишься, - голос был масляным, спокойным, но в нём слышалась такая угроза, что у девушки защемило сердце. - Но есть предложение всё уладить по-хорошему: подпишешь отказ от дома, и всё чистенько…

Тут диссонансом прозвучал голос родителя «прозрачной леди»:

- Этот особняк не мой, чтоб им разбрасываться. Он – приданое дочери, - Дуглас говорил непривычно жёстко и холодно. – Всё оформлено и заверено у нотариуса. Документы в сейфе.

Несколько долгих минут в кабинете царило гробовое молчание. Затем последовал обескураженный вопрос:

- Приданое?

- Да, и в договоре указано, что кандидатура жениха будет рассматриваться с особым пристрастием, соразмерно приданому, - твердо констатировал отец. – Только титул! Никаких купцов или обедневших дворян, как я!

Катрин прислонилась лбом к холодной стене, не веря своим ушам. Её ветреный отец, проигравший в карты практически все драгоценности покойной матушки, втайне от дочери определил особняк Ардиама Лэмбери ей в приданое?

Выходило, что родитель таким поступком желал «купить» для девушки счастье, понимая его по-своему: большой дом и титулованный муж. Это была его последняя ставка, его азартная попытка обмануть судьбу, но не свою.

Как же горько он ошибался! Как же иронично судьба приняла его ставку…

Он не учел того, что в этих краях неожиданно объявится маркиз де Ланжерон, соответствующий всем пунктам его наивного, отчаянного договора: состарившийся, циничный, с пустыми глазами и холодными руками. Когда маркиз приехал и сделал предложение, формально безупречное, у отца Катрин не осталось ни одной лазейки для отказа. Собственная хитрость загнала его в ловушку.

Контракт есть контракт! Он подарил титул, но лишил выбора.

Дуглас Милтон всё поставил на счастье своей дочери и проиграл. Проиграл, даже не поняв правил той игры, в которую ввязался по воле случая…

***

Внезапно мне вспомнился тот момент, когда я тоже яростно пыталась переиграть судьбу…

- Ваш бывший супруг, Энрико Марино, не успел внести изменения в документы после бракоразводного процесса, - голос адвоката погибшего в авиакатастрофе мужа сводил с ума своей обыденностью и механической констатацией факта. – В соответствии с действующим завещанием вы являетесь единственной наследницей всего его состояния, включая капиталы и активы.

Тогда я не чувствовала ничего, кроме холодной тяжести в груди. Приняв решение отпустить друг друга, мы остались близкими по духу людьми, и эта утрата легла на плечи тяжелым грузом, который я должна была нести всю оставшуюся жизнь.

Неожиданно всплыла его нелепая фраза о том, что я притягиваю деньги как магнит, и мне пришлось признать, что это не просто «диагноз», а роковое проклятие, несущее смерть близким, оставляющее вокруг пустоту.

Я задумала разрушить эту закономерность, сломать и выбросить из своей жизни. Решив проиграть всё до последнего цента из наследства Энрико, я искренне надеялась очистить себя от этого довлеющего рока.

Монте-Карло стал для меня воплощением «грандиозного замысла». Его казино давали шанс раз и навсегда распрощаться с богатством четвертого мужа, которое, как приговор, свалилось на мои плечи.

Золотой антураж, блеск и изысканность встретили меня однажды вечером, когда я решилась на этот шаг. Фортуна правила балом: здесь не было места для горя и прошлого, только «ставки» и «шанс».

Я выбрала рулетку – чистую составляющую капризной судьбы. Колесо, шарик, цифры: никакой логики, только вращение. Я поставила на кон «красивую» сумму, считая, что кинула камень в озеро, чтобы спокойно созерцать, как он исчезнет в глубине вод.

Шарик непринужденно бежал по колесу. Остановка! Крупье что-то сказал – я не придала этому значения. Вокруг меня возникла непонятная суматоха: в мой сектор начали докладывать фишки …

Стопки фишек, которых становилось всё больше и больше. Всё это оказалось моим огромным выигрышем.

Я не чувствовала эйфории, разве только тошноту. Проклятие довлело надо мной, усиливаясь в геометрических пропорциях. Зловещая закономерность не исчезла – она заиграла новыми огнями, пугая меня тем, что я стала пленницей этой странной неумолимой силы…

Счастливым случаем в той «партии» можно считать лишь одно – я встретила Натана Бара, своего пятого мужа.

Он стоял у колонны, держа в руках бокал с игристым напитком, и наблюдал со стороны за моими потугами расстаться с незапланированным наследством.

- Вы выглядите так, будто выиграли только что смертельную болезнь, - сказал он задумчиво, глядя на меня.

Его голос был низким, без сочувствия или легкой насмешки. Он был просто наблюдателем, который озвучил то, что увидел.

Я тогда не смогла ответить, насколько он прав: состояние почти физической боли от нереализованного замысла вымотало меня, ошеломленную внезапным осознанием опустошающего «триумфа»…