Глава 44

- Давай всё рассказывай без утайки! – потребовала я от Шарлотты. – Мы не хотим тебе зла, но ты должна была уже сообразить, что сейчас к тебе обращаются заинтересованные лица трагического исхода того вечера, а именно вдова герцога, который проиграл в ту ночь особняк, и дочь убитого Дугласа Милтона, что выиграл дом Ардиама Лэмбери.

- Хорошо, - всхлипнув, согласилась со мной девушка и начала своё повествование.

Хозяйка игорного притона «Под счастливой звездой», некая Джудит Сандерсон, очень редко появлялась в этом городке, предпочитая разнообразие столичных развлечений. Всеми делами заправлял Квентин Миллер, хозяйственный мужик, по-своему добрый и покладистый.

Шарлотта шмыгнула носом, вытерла щеки тыльной стороной ладони и вновь заговорила:

- Я работала официанткой в этом игорном доме. Квентин - седовласый мужчина, ходивший исключительно в жилетке был мудрым и прозорливым, как старый пёс. Хозяйка же была редкостной стервой. Она появлялась раз в полгода, смотрела на всех свысока, и вновь отбывала в столицу на свои балы и приёмы.

Я слушала, не перебивая, хотя чувствовала, что в моей голове зарождается ряд новых вопросов. Квентин Миллер?! Именно тот, кто писал Дугласу Милтону записку о тайном ходе в таверне «Якорь и Ром».

- Клиенты у нас были в основном моряки, - продолжала между тем Шарлотта. – Сойдут на пристань после плавания, денег полные карманы. А мы, девчонки, должны были их развлекать. И не только за столиками, сами понимаете…

Девушка горько усмехнулась.

- Квентин был строгий, но справедливый. Он нас по-особому берег. Если кто-то из матросов буянил – вышвыривал в два счета. И когда одна из наших, Эвелина Шульц, залетела от какого-то проезжего иностранца, он не выгнал её, как сделали бы другие на его месте. Сначала поставил на кухню, посуду мыть, а через год вернул в зал. А мальчишка её просто прелесть получился! Черноволосый, глаза синие, как море. Все, кто его видел, говорили, что он вылитый портрет того самого контрабандиста, герцогского отродья, чья картина висит в мрачном доме на холме.

При этих словах я заметила, как Марианна зябко поёжилась.

- И тут, - продолжила Шарлотта, понижая голос до шепота, - приезжает хозяйка. Видит этого мальчика, слушает сентиментальные бредни Квентина о судьбе и милосердии, и вдруг у неё в глазах загорается такой холодный, расчетливый огонь. Она вызывает своего управляющего в кабинет и закрывает дверь. Но моя комната, откуда только что отбыл очередной клиент, находилась прямо за стенкой. Я слышала этот разговор, прости господи…

- Что она задумала? – нервно выдохнула я.

- Она решила объявить, что это её собственный ребёнок. Подкупить нужных врачей для неё не составляло особого труда. И что она родила его от сына герцога Лэмбери, потомка легендарного контрабандиста. Якобы тайная любовь, скандальная связь, а её дитя – наследник тайн Ардиама Лэмбери. И этот ребёнок дает ей право претендовать на особняк, потому что по городу ходили упорные слухи, что в подвалах того дома до сих пор хранится пиратское золото.

У меня от этой информации перехватило дыхание. Я посмотрела на герцогиню и заметила непривычную бледность её лица.

- Она написала письмо герцогу, - продолжала между тем Шарлотта, - и уже на следующий день он примчался в наш салон, бледный и злой, с требованием показать малыша. Но Эвелина, узнав про этот план Джудит Сандерсон, накануне сбежала с ребенком в деревню к своей матери.

- И что герцог? – спросила Марианна, подаваясь вперед.

- А герцог, - девушка нервно сглотнула, и в её глазах вновь загорелся страх, - он сел за карточный стол и с особым вызовом спросил: «Господа, кто сегодня желает сыграть по крупному?»

Шарлотта замолчала, уставившись в одну точку.

- В тот вечер только Дуглас Милтон смог поставить достойную ставку на вызов Нортона Лэмбери, - сказала она в глубокой задумчивости.