Глава 47
«Мужчины вокруг тебя мрут как мухи, Катрин» - эта фраза Рика Нортона никак не выходила из моей головы.
Я сидела в своём любимом кресле у камина, который растопила служанка, пытаясь справиться с весенней утренней промозглостью, и воспоминания снова накрыли меня с головой.
Семь счастливых лет брака с Натаном Баром – бравым техасцем с обворожительным взглядом янтарных глаз - были, наверное, самыми запоминающимися своим необычным течением жизни.
Именно с ним я поняла, что значит быть любимой без остатка: когда тебя любят так, что готовы на деле подарить тебе весь мир.
Мы поженились через три месяца после знакомства, и сразу после свадьбы в Ницце он повёз меня на свою родину. Я помню, как мы ехали через его ранчо – бескрайние, насколько хватало глаз, земли. Он гордился ими, но ещё больше гордился тремя своими сыновьями.
Они встретили меня на крыльце главного дома: три высоких широкоплечих парня с такими же, как у отца, пронзительными глазами и настороженными улыбками. Старший, Джейк, скрестив руки на груди, смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног.
- Значит, ты та самая женщина, которая охмурила нашего старика?! –спросил он без злобы, но с вызовом.
Я усмехнулась и ответила, глядя ему прямо в глаза:
- Я та самая женщина, которая отказалась от состояния вашего отца-миллионера, чтобы оно досталось вам троим. Так что, мальчики, можете называть меня мачехой, можете по имени – мне всё равно, но если вы хоть раз посмеете усомниться в том, что я люблю вашего отца больше жизни, я вас попросту выпорю!
Они переглянулись, а потом заливисто рассмеялись. Старший подал мне руку.
- Добро пожаловать в семью, мама!
С того дня я стала своей. Они приняли меня не из-за отказа от денег, хотя этот факт, безусловно, сыграл свою роль, а потому что я не побоялась высказать им всю правду.
Но настоящая «школа жизни» началась позже. Натан был искренне убежден в том, что каждая женщина должна уметь защитить себя. Помню, как он говорил: «Мир, к сожалению, недобр к красивым и дерзким, дорогая. Он просто ждёт момента, чтобы сломать тебя. И я не позволю этому случиться».
Он усердно стал меня учить правильно обращаться с оружием.
Сначала были пистолеты. Стрельбище располагалось за домом, на холме, откуда открывался вид на бескрайние равнины Техаса. Солнце палило нещадно, ветер гнал пыль, а я стояла с револьвером в руке, которая дрожала от нервного напряжения.
- Дыши! – говорил мой наставник, вставая за моей спиной и кладя свои ладони поверх моих. – Выдохни всё, что накопилось внутри, плавно, не дергаясь.
- Я боюсь! – честно призналась я.
- Страх – это хорошо. Страх держит в тонусе. Но не позволяй ему управлять собой. Всегда помни: ты сильнее страха.
Я нажала на курок. Пуля ушла в молоко, подняв фонтанчик пыли далеко справа от мишени.
- Чёрт! – выругалась я.
- Ничего, - Тан поправил мою руку. – Попробуй ещё раз. Представь, что мишень – это всё то, что ты ненавидишь: все обиды, все страхи, все сомнения, и выстрели в них.
Я попробовала. Потом ещё раз. И ещё. К концу первого дня я уже попадала в силуэт, к концу недели - в яблочко с тридцати шагов.
Но овладеть кнутом оказалось намного сложнее…
- Зачем мне кнут? – удивленно спросила я, когда Натан протянул мне длинный плетёный ремень. – Я же не погонщик скота.
- Затем, - ответил он совершенно серьезно, - что в прерии без лошади ты пропадёшь. А кнут – это продолжение твоей руки. Им можно отогнать змею, снять плод с дерева, остановить быка. Или сбить с ног недоброго человека, если он подойдет к тебе слишком близко.
Тан показывал мне движения медленно, терпеливо, повторяя по десять раз, пока я не запомнила нужную траекторию руки. При этом, признаюсь, я не была прилежной ученицей: очень злилась, срывала ладони в кровь, бросала кнут в пыль и топтала его ногами.
- Я не могу! - кричала я мужу, призывая его оставить, в конце концов, эту безумную затею. – У меня не получается!
- Получается, - спокойно отвечал он, поднимая и вкладывая кнут обратно в мою руку. – Просто пока ты воюешь с ним, а требуется подружиться. Почувствуй его как продолжение своей воли.
И однажды – я отчётливо запомнила этот момент – кнут щёлкнул, и кончик его сбил сухую ветку с дерева, что находилось в десяти шагах. Я замерла на месте, не веря своим глазам.
- Вот, - сказал Тан, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. – Ты молодец, моя девочка!
И я поняла, что он действительно гордился мною.
Натан всегда говорил, что мечтает весь мир бросить к моим ногам. За семь лет супружества мы с ним объездили полмира: Европа, Азия, Африка, Южная Америка…
Пили чай в Марокко и кофе в Вене, охотились в саванне и танцевали танго в Буэнос-Айресе. Он открывал мне разные страны, а я открыла истину: что мир не страшен, пока есть ради кого просыпаться по утрам…
Теперь, сидя у камина в этом промозглом особняке, я с удивлением рассматривала кнут, неожиданно появившийся передо мной в этой самой гостиной, когда я спустилась сюда с самого утра. Он лежал на кофейном столике, словно материализовавшись из моей прошлой жизни для каких-то определенных нужд.
- Спасибо, дом! – пропела я свою мантру, понимая, что логическое объяснение этому явлению я вряд ли смогу найти…