Глава 24

Лихо

Я вывалился из собственной комнаты, на ходу застенчивая штаны и перекинув футболку через плечо, а дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной.

– Ну охренеть, как похоже на грёбаный кайф! – рыкнул себе под нос. – Не успел парой обзавестись и уже собственного спального места лишился.

Узнав о том, что один из трупов ожил и ушел, София поменялась в лице, резко прекратила скандалить, но таким тоном произнесла краткое «Уйди», что меня будто по шарам пнул кто, и возразить даже словом не осмелился, подчинился. Я! Не осмелился! И подчинился, сука.

Увидев в общей кухне-гостиной Настьку, которая резко обернулась и уставилась на меня, «обрадовался» ещё больше. Чего не спится никому в этом доме с утра пораньше?

– Ага, давай, начинай меня лечить и ты, что предупреждала, и я мудак со всех сторон, – вызверился я, плюхнувшись на диван и хватаясь за пульт от телека.

– Все так плохо? – вместо этого с сочувствием, которое, впрочем, сейчас только раздражало, спросила подруга.

В животе заурчало от запаха сырников, которые она как раз жарила на завтрак. Стянуть бы парочку сейчас, но подруга злится, когда таскаем еду в процессе готовки. У нее прям пунктик после нашего детдомовского детства – сколько бы ни было в данный момент у нас жратвы, ее нужно есть вместе, за одним столом, честно деля поровну на всех.

– Это я во всем виноват, если бы ни я никакой херни бы не случилось, она слышать не хочет ни о какой там парности и не желает меня видеть больше никогда в жизни, и никакого больше, сука, секса. Куда же ещё хреновее? – ответил, почесав урчащий живот.

– Ну, ради правды, кое в чем София то права. Если бы ты не решил тогда привезти к нам на помощь именно ее…

– Слышь, ты кому тут друг, а? – возмутился я, вскакивая. – Да ее клиника мне просто первой подвернулась! И это я что ли засаду эту устроил с тем, что именно она моя пара?

– Конечно, не ты, но и не она же. Просто у тебя есть хоть какое-то преимущество…

– Какое, блин? Сдохнуть от воздержания, если она так меня никогда к себе и не подпустит?

– Лихо! Ну что вы все мужики-то так именно на сексе зациклены?

– Потому что мы этот самый секс любим и хотим, чтобы его было как можно больше.

– А мы девушки можно подумать нет. Просто отношения это же не исключительно секс.

– Ага, они ещё и вынос мозга, обвинения во всех грехах и паскудное нытье внутри, будто из меня жилы тянут медленно без наркоза, – до чего же противно ощущать к тому же себя ещё и обиженкой какой-то, которая жалуется только, вместо того, чтобы решить проблему самым привычным и рабочим методом – силовым. Но тут он не сработает, и как же это тоже бесит. – Секс хотя бы приятная часть этих самых отношений, ради которой можно кое-что и стерпеть.

– Вынос мозга и обвинения – это временная реакция Софии, на которую она, согласись, имеет полное право. Столько на нее всего обрушилось одномоментно, кто угодно бы рванул. Ты, кстати, узнал куда и зачем ее хотели увезти и кто были все те покойники?

– Как-то не успел, – огрызнулся и потянулся-таки стянуть сырник, но вредная Настька шлепнула меня по лапе лопаткой.

– Ну да, вы были очень заняты другим.

– Ой, Настька, чья бы мычала! Вспомни сколько вы срались с Демой, особенно по-началу, а потом, как трахаться стали, из постели не вылезали.

– Ну допустим, ругалась с ним я, Дема молчал и сопел больше, но так же, как и ты, нормально не мог со мной разговаривать, потому-то бесил, – ответила подруга, снимая как раз со сковороды очередную партию сырников, не переставая при этом зорко отслеживать мои возможные поползновения. – И мы никогда не трахались, а только занимались любовью. Разницу улавливаешь?

Мог бы я ей порассказать, что эта самая разница существует только в фантазии самих женщин, а мужики всегда хотели и будут хотеть трахаться, как можно чаще и, самое главное, с минимум предварительных усилий. И есть или хороший секс или такой себе, а не просто секс с рандомной бабой или волшебное какое-то занятие любовью. Чушь! Но лучше промолчу, мне на сегодня бабских психов хватит.

– Ну, это точно не мой случай, я уж не молчу. А она бесится. Можно подумать, я до уссачки рад, что парой обзавелся, тем более такой.

– Ты же не сказал ей это? – я зыркнул исподлобья, догоняя по выражению лица Настьки, что она опять какой-то зашквар углядела. – Серьезно, Лихо? Ты в прямую сказал женщине, что она тебе нафиг не сдалась, а теперь возмущаешься, что она с тобой в постель запрыгнуть не кинулась?

– Хронология событий была другая, – отвернувшись, я полез в холодильник и вытащил бутылку с молоком, с которой и вернулся обратно на диван. – Сначала она мне выкатила, что все было случайно и больше никогда, а потом уже я ей внятно растолковал, что ни со мной – значит ни с кем, а когда уже психовать стала, донес, что и сам ни хрена не рад.

– Ты – придурок. А зная, как ты «любишь» выбирать выражения, ещё и почти кастрированный придурок, – припечатала подруга, пока я глотал холодное молоко до ломоты в зубах. – Вряд ли тебе ближайшее время что-то светит. И соглашусь с Софией – ты сам в этом виноват.

– Согласится она! Между прочим, у твоей бедненькой Софии ещё и Дема твой во всем виноват. С этим тоже согласишься?

Нафиг мне надо, чтобы эти две умницы спелись и друг друга поддерживали, дружа против меня.

– Ну ещё ведь на на сто процентов есть уверенность, что она обратится, – тут же напряглась подруга, вставая на защиту своего самца.

– Будто Софию это волнует! Виноват и все.

Дема, помятый и сонный, бесшумно возник на кухне, как демон, призванный произнесением своего имени.

– Тогда, может, стоит не доводить до скандала, Лихо, а поговорить обо всем спокойно и выяснить все нормально…

– А это прекрасная идея, жаль, кое-кому она в принципе не могла прийти в голову, – раздался голос моей докторши, и меня от ломкой хрипотцы в нем и от остро-горького аромата ее слез будто диван в задницу пнул, заставляя взвиться на ноги и уставиться на стоящую в дверном проеме Софию. – Привет, Настя. Найдется у тебя глоток кофе для меня?

Я шарил взглядом по ее лицу, отмечая и покрасневшие глаза и чуть припухший нос, считывая безошибочно, что моя пара действительно развела сырость после того, как я ушел. Если и до сих пор внутри какое-то грызущее тоскливое паскудство ворочалось, то сейчас ещё гаже стало. Прям ломать всего начало от необходимости приблизиться, хотя бы со спины прижаться, чтобы она привалилась, оперлась. Чтобы расслабилась эта жесткая линия ее плеч, разгладилась эта отдающая горечью усмешка, исчез отдающий медью аромат безысходности. Приспичило прижаться губами к ее уху и прошептать, что херня-война, не так все кончено у нас, что нормально все будет…

– Привет! – улыбнулась Настя. – Присаживайся, сейчас завтракать будем. И как раз поговорим, а то что-то много всего непонятного произошло.

– Тут полностью соглашусь, – кивнула София, старательно игнорируя меня, но выбирая за столом именно мое обычное место. – Лично у меня уже ощущение, что я в какой-то антинаучно-фантастический кошмар без выхода попала.

– Парни, позовите Кибера, будем кушать, – попросила Настя, ставя на стол блюдо с сырниками, плошки со сметаной, вареньем и сгущенкой.

Дема исчез в коридоре так же бесшумно, как и появился, а я уселся рядом, на место покойного Химика. С минуту София не сводила пристального взгляда с хлопочущей Насти, а потом медленно повернула голову ко мне. И тут же сволочная потребность сделать хоть что-то со страхом и опустошенностью, отразившимися в глазах моей пары, в разы усилилась, чуть зубами не скрипнул, сдерживаясь от импульса прикоснуться, обнять. Получить тарелкой по роже не смертельно, конечно, будет, но мало приятного.

– Прости, что наорала и выгнала тебя из твоей же комнаты, – тихо сказала София, видимо, по-своему истолковав выражение моего лица. – Ты спасал своих друзей. Ты потом спасал меня. Остальное – обстоятельства, которые действительно нельзя было предугадать, получается.

– Ну ты это… тоже меня прости, – проворчал себе под нос, ловя-таки нечто похожее на кайф от некоторого облегчения внутри. – Если бы я мог как-то предугадать, что ты моей парой окажешься, то к твоей клинике ни за какие коврижки не подошёл бы и близко.

Шумный возмущенный выдох Насти, что, само собой, слышала нас, сообщил мне, что опять косяк. Да что теперь-то не так?