Глава 26

– Так, ну раз я сейчас самая выспавшаяся, то за руль, а парни все спать, – объявила командирским тоном Настя, распахивая водительскую дверь приличных размеров дома на колесах и взбираясь по ступенькам в кабину. – София, если не хочешь ближайшие часы слушать их дружный богатырский храп, то залезай тоже ко мне.

– Эй, не гони, Настька! – возмутился Лихо, запихивающий последние сумари в багажное отделение автобуса. – Храпит среди нас исключительно твой ненаглядный, а мы с Кибером тихие аки рыбки.

– Ага, золотые, с памятью в три секунды, особенно о бывших, – фыркнула девушка и захлопнула дверцу.

Собрались они поразительно оперативно, буквально за три часа. Мне сразу подумалось, что вот так срываться с места для них явно не в новинку, и ничего особо трагичного они в этом не усматривают. А вот меня перспектива внезапного отъезда неизвестно куда, потери всего, к чему так долго стремилась, над чем так тяжело и упорно работала, угнетала так, что чудилось – весь небесный свод навалился на плечи и вот-вот раздавит совершенно.

– София, не кисни, – подошёл ко мне Макс. – Все не настолько хреново, как кажется сейчас.

– Серьезно? – усмехнулась я. – Я теряю семью, работу, дом, ради того, чтобы сохранить свободу и жизнь, в которой ко мне теперь какими-то неодолимым природными силами пристегнут мужчина, бесящийся от данного факта, и ещё я скоро с большой вероятностью стану животным. Все не так плохо?

– Ой, да кончай! – дылда дёрнул рукой, как если хотел обнять меня за плечи, но опомнился и просто отмахнулся и глаза отвел. – Не бешусь я уже, в первый момент просто охренел с расклада. Сейчас-то уже свыкся, ведь реально могло быть все намного хуже.

– Интересно, как же? Я могла оказаться страшной бабой Ягой с костяной ногой и зубами наружу?

– Как вариант. Или если бы я был таким, что тебя блевануть с одного взгляда на мою рожу тянуло. Или как у Насти с Демой было. А так ничего, притремся, особенно если тереться почаще станем.

– Да-да-а-а. «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен…» – начала я.

– Во-во, «чего время зря терять, жду в полночь у амбара» – подхватил Лихо и подмигнул мне.

– Ты невероятный нахал и самоуверенный тип, – констатировала я беззлобно и честно призналась: – Может, твой подход практичный и единственно верный в нашей ситуации, но все же совсем не то, о чем я мечтала. Да вся ситуация все ещё воспринимается полной дичью.

– Эй, ну вы грузитесь? – крикнула Настя.

– Ага, загрузился теперь по-полной, – буркнул мигом помрачневший Лихо и распахнул для меня дверь кабины.

– София, не грусти. Мы сюда ещё вернёмся. Через несколько лет, ведь не будут же они нас тут до страшного суда искать, – сказала Настя через несколько минут пути.

Кабина была большой, как и сам дом на колесах и с мягкими, комфортабельными, широкими, как диван, сиденьями, которые явно можно было использовать как дополнительное спальное место. Такое авто должно было стоить очень недешево.

– Даже если и так. Как я после исчезновения на глаза родным покажусь? Да и клинику со всем имуществом банк отожмет без выплат по кредитам.

– Да, родные это самое сложное, – согласилась девушка, с лёгкостью выкручивая большое рулевое колесо автодома. – Нам с этим проще, конечно.

– Ваши все уже… их нет? – спросила я, вспомнив, что несмотря на внешнюю молодость, все оборотни мне в родители вполне годятся.

– У Демы точно да. А у нас с Лихо и Кибером – черт их знает. Мы ведь серые цветы.

– Серые цветы?

– Ну да. Не в теме, да? – покосилась на меня девушка, сверкнув ярко-зелеными глазами. Красивая все же, очень. Небось, Демьян о такой-то паре никогда не сожалел, в отличии от некоторых. – Серыми цветами зовут детей, рождённых зечками на зоне. До трёх лет такие дети живут с матерью на зоне, а потом отправляют нас в детдома, если нет родни никакой, что захочет забрать в семью. Когда у матерей срок заканчивается, то некоторых они из детдома забирают, а некоторых – нет. Вот мы были как раз из тех, за кем так и не пришли.

Такое никогда в моей голове не укладывалось и вряд ли когда уложится. Да, подобное было, есть и будет, но как понять матерей, отказавшихся от своих детей, я не знала. Сама стать матерью, не взирая на возраст, морально еще не готова, но если бы так случилось… Нет, просто взять и бросить… Нет!

– Но как так? Почему?

– Честно сказать – не знаю, – легкомысленно пожала плечами Настя. – Лично я никогда и не пыталась узнать. Хватило и того, что Лихо про себя узнал.

– Что именно?

Мы притормозили на светофоре, Настя оглянулась на окошко, связывающее кабину и основное пространство автодрома и задвинула створку, плотно закрыв его.

– Макс упертый же, невыносимо просто иногда. Вот и смог разыскать кукушку свою. Она тогда уже лет пять, как освободилась, уехала аж на Камчатку, замуж там выскочила и новых спиногрызов пару нарожала. А тут он такой нарисовался, с нами на прицепе, «здравствуй, мама». Мы туда месяц добирались на угнанной раздолбанной копейке. Ехали только ночами, от ментов тихарились, бензин с других машин на стоянках тырили, еду то клянчили, то воровали, то в деревнях бабулям помогали за кормежку. Короче, приключение летнее то ещё было, но с Максом всегда так. И вот представь на что мы были похожи, после этого турне. Толпа замызганных тощих оборванцев. Родительница с перепугу аж заикалась, когда нас выпроваживала, пока муж с работы не припёрся, и соседи не засекли. Денег, сколько было в доме, сунула и отправила восвояси.

Я представила описанную Настей картинку и, правда, содрогнулась. У тебя на пороге появляется толпа грязных отощавших подростков, один из которых – твой сын, добиравшийся до тебя через всю страну, голодая и рискуя, а ты берешь и выставляешь их вон, вместо того, чтобы накормить, отмыть, обстирать… В груди заболело так сильно, пронзительно, чуть слезы не выступили.

– Но почему она так поступила?

– Да потому что беременным и зечкам-мамкам на зоне всякие послабухи положены. Живут в отдельном бараке, гуляют, не работают почти, питаются лучше, и все такое. Вот она ради этого под вертухая и легла. Таких хватает. А потом на свободе и в новой жизни ей на кой такой вот серый цветочек из темного прошлого?

– Это отвратительно, – пробормотала я. – Настоящее предательство.

– Ага, – легко согласилась Настя. – Мы после этого пару лет за Макса тряслись. Он реально с катушек съехал, будто смерти искал. И так-то всегда был в драках без задней, бешеный, нашу компашку цеплять даже краем стали все бояться в детдоме, а когда в этот раз вернулись, то совсем-совсем долбанулся. Вот тогда Лихом и стал. Только повод искал кинуться, а то и без повода. Как он тогда никого не убил и не загремел в колонию для малолеток – чудо. А потом Демьян с обращением удачно так подвернулся, и у Лихо все устаканилось. Он стал пар спускать хоть в шкуре, охотился, бегал так, что утром встать не мог, но зато потом в адеквате.

– То есть, вы уже были устоявшейся компанией, когда появился Демьян? – заинтересовалась я.

– Ну да, нам уже по четырнадцать было, когда Дему на улице отловили и в наш приемник привезли. Ему тогда на вид лет двенадцать было, так и записали, он-то ничего не отвечал на вопросы. Его, как обычно, попытались в первую же ночь старшаки прессануть, но Лихо зачем-то взял и влез, сам их отметелил. И Дема стал после этого за ним по пятам везде ходить. Не потому, что боялся. Мы потом-то узнали, на самом деле, если бы реально прижали, Дема и сам мог отбиться, просто признал в Лихо силу вожака, альфу. Мы не понимали, он же и сейчас лишнего слова не скажет, а тогда и вообще все время молчком. Ну и ходил себе, мы его не гнали особо. А через восемь месяцев он впервые обернулся. И узнал, что я – его пара. И понеслось… – Настя с улыбкой помотала головой.

– Макс сказал, что у вас эта самая парность не слишком хорошо срасталась. Я так поняла, по крайней мере.

– Не просто?! Да это тихий ужас был! Я же его и всерьез не воспринимала – мелкий, ну чисто брательник младший. Мрачный, молчит все время, ходит по пятам и таращится, как чокнутый. А мне уже пятнадцатый год, я уже типа девушка, мне парни нравятся, встречаться-целоваться по-взрослому хочу. А тут этот, как приклеенный, по пятам ходит, сопит. Хоть ори на него, хоть бей, хоть беги – все одно, истукан с глазами. Ни на шаг не отгонишь, ещё и кидается на любого кандидата в ухажеры. Молча так, бешено, аж жуть берет. И вот так мы с ним три с лишним года провоевали. Главное – злилась, гнала, лупила даже, а что-то скреблось же в душе. Все сильнее со временем. А потом Лихо нас переспал.

– В смысле? – опешила я.

– Да в прямом, – заразительно рассмеялась Настя. – Нас в последний год наш в детдоме в летний лагерь вывезли, а этот умник у местных раздобыл домашнего вина трешку. Устроил конкретную такую попойку, а потом незаметно так увел всех, оставив нас с Демой наедине в амбаре каком-то. Вот тут я внезапно и рассмотрела, что давно он уже не мелкий, выше меня на голову, а плечи не обхватишь. Глаза у него такие, что у меня голова кругом, смотрит он так, что и в жар, и в холод, и лифчик с трусами жмут. И обнимает так, что чуть кости не трещат, а целует… – Настя порозовела и тряхнула головой. – М-да, откуда что взялось, но вышли мы из того амбара счастливые до глупости. А через неделю и полнолуние подоспело, а после переворота уже и осознала – вместе навсегда.

Я попыталась проанализировать что ощутила утром, после секса с Лихо, но ничего вроде понимания о «навсегда» в себе не отыскала. Отмахнулась пока, что там можно понять, когда я едва вменяема была после всего. Хотя… это наверное очень здорово, вдруг понять, что этот человек тебе дан навсегда, и одиночество тебе никогда не грозит. А с другой стороны – это же тихий ужас, ведь отношения какие-то безвыходные получаются.

– Я другое понять не могу, – решила я сменить тему. – Как так вышло, что все члены вашей компании оказались… ну, пригодными для обращения. Носителями крови оборотней. Как это возможно? Их настолько много?

– Не-а. Из ста с лишним детдомовцев нас только четверо и набралось. А то, что мы и до Демы в кучу сбились… Ну говорят же, что подобное тянется к подобному. Вот мы и сепарировались от остальных, чуяли как-то, видать, интуитивно свою породу, так сказать. Но по факту все мы к Лихо «притянулись», можно сказать. Пусть он и бешеный иногда, грубиян и похабник, но за своих он бьется до конца, София. Каждый из нас ему, минимум, по разу жизнью обязан и за него тоже готовы в пекло лезть. А теперь у Лихо есть ты, так что и за тебя. Будет нужно – под пули встанем и глотки рвать станем. Но ты должна понимать: в любой ситуации мы будем на его стороне.

Я не знала, что ей ответить и нужно ли вообще. Проводила взглядом синий дорожный щит-указатель с перечеркнутый названием родного города, оглянулась, вздохнула и только спросила:

– А куда мы хоть едем?

– На юг. Была ты у моря в конце апреля, София? – я помотала головой. – На это стоит посмотреть, поверь.