Глава 34

Охрана была обречена с того мгновения, как Демыч взвился в воздух. Какими бы тренированными и подготовленными ни были эти ребята, но они только люди. Безнадежно медленные для настоящего урожденного. Хотя, будь они даже обращенными, как я и Настька с Кибером, все равно по скорости и мощи с урожденным было бы не сравниться. Знаю, о чем говорю – Дема нас уже почти четыре десятка лет подтягивает до своего уровня, но всего несколько раз мне удавалось сдюжить его в тренировочных боях, и то в человеческой ипостаси, а в шкуре это без вариантов. Была бы у него тяга верховодить – мы бы все под ним ходили, даже я бы признал его альфой. Наверное, если бы не сдох, сражаясь, че поделать, такая у меня натура.

Тяжелые щиты, призванные защитить от прямой стрельбы, стали только замедляющей помехой охране, когда Демыч одним прыжком оказался у них за спинами. Они, конечно, начали сходу палить беспорядочно, и, чтобы не наловиться свинца, мне пришлось в первую секунду сбить собой Руслана, превращая обоих в эдакие шары для боулинга, бросившиеся в ноги охране, которая как раз пытались поймать в прицел промелькнувшую над их головами тень. Так-то мне похрен на Руслана, но он единственный, кто тут точно ориентируется, нужен пока живым.

Уже в следующую секунду Демьян ударил в спины так и не успевшей развернуться к нему охране, ломая глухой строй, а мы оказались на подхвате, сшибая и добивая. На все-про-все чуть меньше минуты, и двенадцать рыл в камуфляже остались разбросанными в живописных позах по полу. Из наших потерь – я словил отрикошетившую от стены пулю в плечо, что совершенная фигня, учитывая, что это был свинец, а не серебро и навылет, даже выковыривать не надо, а перед полнолунием регенерация бешеная становится.

А вот нашему вивисектору-открывашке меньше повезло, он сидел на полу, завывая и зажимая рану на животе. Впрочем, Руслан тут же организовал ему аккуратную круглую дырочку во лбу, пока я заколебался.

– Что? – оскалился он, перехватив мой взгляд. – Мы договаривались – отсюда ни одна тварь, причастная, не должна живой выйти. А этот – руководитель одного из экспериментальных проектов, так что еще как причастен.

– Да мне, собственно, похрен, – пожал я плечами и тут же скривился. Кровь уже остановилась, это у нас быстро, но еще, сука, больно.

– Давайте быстрее вперед, – мотнул башкой Руслан и сам рванул вперед. – Иначе этот ублюдок босс забаррикадируется в бункерном отсеке-кабинете и фиг мы его достанем.

Но в тот момент, как мы из коридора влетели в здоровенное помещение, поделенное на разные сектора стеклянными перегородками, заорала сирена, свет сначала полностью вырубился, а потом заморгал красными проблесками.

– Внимание! Введен режим экстренной полной изоляции! Всему дежурному персоналу оставаться на своих местах до поступления новых указаний! – ударило по ушам из динамиков.

– Сука! – выругался Руслан. – Он успел-таки. Теперь разблокировать можно все только с пульта в кабинете босса. А он, сто процентов, уже заперся.

– Эй! Что происходит? Вы кто такие? – раздавалось со всех сторон и в проблесках красного я рассмотрел людей в халатах, выглядывающих из разных отсеков помещения, и заодно принюхался.

Фонило тут знатно. Слегка зверинец напоминало. Несло немытыми давно телами, кровью, дерьмом и застарелым, въевшийся во все вокруг страхом и безнадегой.

Так и оставшийся в шкуре Дема выступил из темноты и рявкнул, и вокруг тут же завоняло еще и паникой, стали захлопываться стеклянные двери, за ними явно суетились, мечась в поисках несуществующих укрытий.

– Да с чего ты взял, что босс твой тут? Может он удаленно за всей этой байдой наблюдает, – проворчал я, направившись туда, где тяжелый запах становился гуще.

– Ты, блин, меня не слушал что ли? В этой лаборатории ничего нельзя делать удаленно. Босс до усрачки боялся утечек, тут даже сотовой связи нет, и все рабочие данные сливают исключительно в его центральный личный комп. Любая информация покидает эти стены исключительно с ним и по его решению.

– Ну и ладно, не хипишуй, – огрызнулся я. – Выкурим мы твоего босса и откроем выход.

Ряды стеклянных каморок наконец закончились, дальше пошли приличных размеров железные короба, вроде контейнеров, в которых товары по морю возят, но поменьше. А запах усилился многократно, буквально забивая мне ноздри и добираясь до разума, пробуждая там темный, тяжелый, как расплавленный свинец, гнев. Демьян тоже видно ощущал нечто подобное, он глухо заворчал, поводя головой и шумно принюхиваясь, и даже на лапах подприсел, двигаясь будто крадучись и готовясь атаковать в любой момент.

– Это здесь? – отрывисто спросил я, борясь с импульсом броситься на Руслана. – Здесь держат оборотней, которых ты ловил?

Сука-сука-сука! Это здесь, в одном из этих железных коробов могла оказаться моя София? Запертая без света и свежего воздуха, без надежды, в грязи, в одиночестве, чтобы видеть других людей только тогда, когда они придут мучить ее. Твари!!! Даже с животными так нельзя! Даже с гребаннными убийцами, маньяками так не обращаются!

Не сумев сдержаться, я снес ударом запор на ближайшем коробе и распахнул дверцу, в которую взрослый человек мог пролезть только на четвереньках.

– На выход! – приказал я, но тут же осекся, услышав в ответ полный животного страха скулеж.

– Ты чего творишь? – кинулся ко мне Руслан. – Они же тут уже могли крышей поехать и запросто нападут на нас!

– На тебя! – огрызнулся я. – Особенно те, кого ты сам сюда и доставил, да?

– Кончай это. Мы теперь на одной стороне.

Мы сейчас на одной стороне, гандон ты. Подумал, но промолчал.

– Где нора этого твоего босса? – вместо этого спросил я. – И учти, мы никого из наших тут не оставим.

– Ты никого из них знать не знаешь, – отгавкнулся Руслан, сворачивая в один из коридоров. – И некоторые из них могут уже не в своем уме быть. Готов выпустить на волю три десятка озверевших, в прямом смысле, психов?

– Это они-то озверевшие? – не выдержав, я таки кинулся на Руслана и впечатал его лопатками в стену, зарычав в лицо. – Они? Не те, кто трясется сейчас там за стеклами? Не ты и остальные твари охотники? Не босс ваш, сраный упырь и остальные ублюдки, ради кого эта самая живодерня и организовывалась? Да я открою каждый из этих ящиков и буду наслаждаться зрелищем возмездия, и ничего нигде у меня не екнет, и совесть грызть не станет.

– Лихо! – хрипло окликнул меня обратившийся незаметно Дема. – Давай дело закончим. Время идет.

Да, время. Крайне ценный сейчас ресурс, которого все меньше до первого полнолуния моей пары.

Брезгливо отшвырнул от себя Руслана и велел вести дальше. Коридор оказался длинным, несколько раз сворачивал и окончился тупиком и глухой железной дверь с поворотным колесом, прям как на подводной, сука, лодке.

– Эй, главгад, выходи по-хорошему, все равно ведь достанем, – крикнул я, попинав слегка дверь. – Конец твоей живодерне, смирись.

Ответа сначала не было, но я уловил звук какого-то движения. Потом под потолком зашуршало, и из крошечного динамика раздался уже знакомый презрительный голос.

– Ай-яй-яй, Руслан, что же ты не просветил своих наемников, что после изоляции во всех помещениях, кроме этого моего бункера, перекрывается вентиляция? Меня ждут, конечно, крайне скучные сутки, но вот у вас же впереди самое веселье. При данном количестве дышаших людей и зверей в лаборатории, воздуха вам хватит максимум на двадцать три часа. Можете, само собой, перебить лишних потребителей кислорода, но это всего лишь продлит агонию. А у меня тут всего в достатке для того, чтобы даже небольшой апокалипсис пережить. Жаль, конечно, что придется полностью новый персонал завербовать и материал для опытов ловить, но главное, что все данные по опытам сохранены. А с информацией по непроявившимся и возможным местам обитания стай, собранной в том числе и тобой, Руслан, мы вернемся к работе очень быстро. Кстати, образцы тканей, которые я получу из тела чистокровного зверя, которого ты привел, будут нам очень полезны. Удивил ты меня этим, ох, как удивил, но не более того. Располагайтесь поудобнее, дорогие гости и готовьтесь к смерти. А ты, Руслан, еще и поразмышляй о красавице Людмиле и милейшей Дарине. Ей сейчас около десяти? Еще два-три года, и она будет приго…

Руслан взревел вообще не по-человечески и принялся буквально убиваться о двери. К моему удивлению, местами на стали даже вмятины появились, а оттащить его нам удалось только вдвоем с Демой, такая дикая силища из него поперла. Походу, будущий пожиратель набирает мощь.

– Уймись! – заорал я безумцу в перекошенную окровавленную рожу. – Лучше думай башкой, как его достать, а не бейся ею. Ты один точно знаешь, как тут все устроено.

– Никак! После блокировки дверей этого сраного бункера никак не достать его изнутри. Снаружи можно было бы через вентиляцию угробить, но проблемы сохранности всей базы собранных там данных это не решит.

– Быть этого не может, – не поверил я. – Если это как-то построили, то и сломать можно. Идем.

Приближаясь к основному залу лаборатории я услышал чей-то вопль и понесло свежей кровью, но мне было плевать. Если освобожденный мною оборотень сейчас рвет кого-то там, то это не жестокость и зверство, а справедливость, как она есть.

– Значит так, тут должны быть какие-то подсобки с инструментами, не может их не быть, ведь наверняка что-то ломается или требовалось достроить, обслуживать эти железяки. Ищем инструмент и пытаемся вскрыть сначала логово главгада, а потом и вход в лабораторию, если, конечно, Кибер с Настькой первыми не справятся.

Дополнительных вводных никому не потребовалось. Стали втроем обшаривать все закоулки и помещения, которых тут оказалось немало, вышибая зачастую запертые двери. Благо, отсутствие света нам с Демой помехой не было, да и Руслану, походу, тоже, судя по его уверенным действиям. И вскоре мы нашли инструменты. Вот только для работы ими требовалось, мать его, электричество, которое вырубил сраный босс. Так что, вооружились мы с Русланом двумя здоровенными ломами и отправились долбиться в стальную преграду. Дема же отправился в основной зал, посмотреть что там творится.

Поначалу дело никак не шло и сопровождалось издевательскими комментария из динамика, пока меня это не достало, и я его не расхерачил, метнув прицельно лом. Вернулся Дема в сопровождении какого-то мрачного, лохматого и сильно провонявшего парня, такого же голого, как и сам наш друг. Они без лишних разговоров сменили нас с Русланом. И, как говорится, и вода камень точит, а любому металлу однажды случается устать, тем более, что строили тут все давненько.

Легкая деформация стали все усиливалась, и вскоре уже мы с Русланом смогли вставить в поначалу крошечную щель между стеной и дверью ломы, сходу ее заметно расширив.

Главгад, само собой, принялся в нас через нее палить. Но оружия и у нас хватало, и своего и от почившей охраны, так что сопротивление мигом подавили ответным огнем. Навалились еще раз на ломы, отчего им пришел капец, но щель стала достаточно широкой, чтобы в нее успел нырнуть безымянный пока парень, которого я прикрыл огнем из ПМ.

Через мгновенье по ушам врезал дикий вопль, завершившийся мерзким треском и бульканьем, а чуть позже дверь дрогнула и открылась, являя нам парнишу, буквально искупавшегося в крови.

Он молча вышел нам навстречу и деревянным каким-то шагом пошел прочь. Зрелище внутри было то еще, я много повидал, но разорванных прямо напополам людей не случалось, аж тошно слегка стало, пусть я и толстокожий, и все за дело.

Дальше осталось только громить и уничтожать все, не оставляя варианта когда-либо восстановить и вытащить данные. Сжечь было бы надежнее, но выжигать и так дефицитный кислород, пока не разобрались как восстановить вентиляцию и снять блокировку, мы не рискнули.

Оказалось, что это в принципе трудно выполнимо. Покойный главгад, поняв, что за ним пришел жирный песец, расхреначил всю панель управления в кашу. Не понять что, где и как включается, а на восстановить и разобраться уйдут часы.

Вот когда я чуток пожалел, что оставил Кибера снаружи. Однако, по-любому, он там больше пользы принесет, чем тут, да и Настьку одну оставлять было стремно. Опять же, если мы не выберемся, за Софией присмотрит. Он сможет.

Пачкать руки кровью в основном зале лаборатории нам не пришлось, там ее и так уже хватало. Большинство бывших узников сбились кучей в дальнем углу, с опаской поглядывая на нас. Но две обнаженных и окровавленных женщины еще продолжали остервенело швырять и бить о стены тела своих бывших мучителей.

– Так, народ, спокуха! – громко провещал им я. – Все почти закончилось! Никто вам больше ничего не сделает. Нам осталось только вскрыть двери наружу, и все вы сможете вернуться домой и никогда больше никого не опасаться.

– Мы тебе не верим! – выкрикнул кто-то из толпы хриплым женским голосом. – С вами охотник. Это он меня сюда привез! Ублюдок, чтоб ты сдох!

– Руслан был охотником, но раскаялся, – вот и на кой хрен я тут адвокатствую? Все, он же нам уже и даром не нужен, отступить в сторону, пусть и его рвут. Заслужил ведь.

– Ложь! – зашумели в ответ. – Все они сволочи! Отдайте его нам!

Руслан набычился и оскалился, все меньше начиная напоминать себя прежнего. Зверь лез из него, я это уже нутром ощущал, и остальные жертвы лаборатории тоже, похоже. Они скалились, орали, угрожали, но не лезли.

– Если бы не Руслан, который привел нас, вы бы по-прежнему сидели в своих вонючих коробах и подвергались жестоким опытам. Не сможете его простить и захотите отомстить – ваше право, но сначала мы выберемся отсюда. Поменьше лишних телодвижений, экономим кислород.

Когда мы пошли в начальный тамбур, переступая через тела охраны, никто нам в спину ничем не кинул и не напал. Демыч уже сидел у стены перед дверью.

– Они в порядке, Кибер колдует над панелью открытия, – сообщил он нам. – Пока ничего не выходит.

– Значит, ждем, – решил я и тоже уселся на белый кафельный пол у стены напротив друга.

Руслан потоптался, но тоже опустил зад, хоть и в паре метров от меня.

– Спасибо, что полез защищать, – буркнул он.

– Сдался ты мне, – фыркнул я, откидывая голову на стену и прислушиваясь к возне с той стороны. – Я их защищал. Они еле живые после этих железных коробок и понятия не имеют с кем бы связались.

– В смысле? – сел прямее Руслан, настороженно уставившись на меня, а я поймал вопросительный взгляд Демы и пожал плечами. А чего жалеть, пусть знает.

– А ты типа в себе не чуешь никаких изменений, – сказал, и тут же мысль унеслась к Софии, у которой эти самые изменения тоже на носу. А я обещал быть рядом, страховать и успокаивать. Но сижу в сраном заблокированном подземелье.

– Что-то есть… – нахмурился Руслан.

– Что-то? Ты на стали, которую мы ломами еле погнули, руками и башкой вмятин наделал, – невесело хохотнул я.

Детка, помню, тебя бесит, когда так называю, но ты держись там, не паникуй главное.

– Ну я же себе передоз сыворотки устроил, – ответил Руслан.

– И было это сколько времени назад?

– К чему ты ведешь? – еще сильнее напрягся Руслан.

– К тому, что до полнолуния всего ничего, а из тебя вполне себе может полезть один крайне недружелюбный монстр, охочий до человеческого мяса.

– Гонишь! У меня нет ни капли оборотнячей крови, это тщательно проверяли. Никаких шансов на трансформацию.

– Ага, ваши же умники все знали.

– Макс прав. Ты можешь перевернуться в пожирателя, – поддержал меня Демыч.

– Да с хера ли?! – взорвался Руслан, вскакивая.

Дема ему рассказал все то, что раньше и нам о неправильном обращении, и бывший охотник застыл на месте, не говоря ни слова. А через несколько минут отмер, сполз обратно по стене на пол и зыркнул на меня.

– Ну, бля, спасибо тебе!

– Обращайся, – отгавкнулся я, испытав вину, которой быть не должно. Заслужил.

– Не мог тогда уже добить с концами?

– Никогда не поздно.

Мы все замолчали и просидели так еще какое-то время. Снаружи завелся движок какого-то мощного транспорта, дверь содрогнулась, но устояла. Потом еще раз, еще, а потом характерно заскрежетал рвущийся металл, и по двери оглушительно бахнуло. Через секунду до нас донесся яростный матерный вопль Кибера.

– Вырвать или выбить не выйдет, – невозмутимо констатировал Дема, а в коридор стали заглядывать бывшие пленники.

– А скоро дверь откроют? – неуверенно спросил совсем еще детский голос.

У самого внутри будто гребаный таймер обратного отсчета работать начал, чем дальше, тем громче, а тут еще лезут. Повернулся, готовый рыкнуть, но увидел девчушку лет, наверное, четырнадцати, в висящем мешком окровавленном халате на голое тело, которая и так смотрела настолько затравленно, что в горле запершило.

– Скоро. Нужно просто еще немного потерпеть.

Девочка кивнула и попятилась, исчезая бесшумно в темноте. Твари, монстры, поганые фашисты, как под вами только земля не разверзалась, носила ублюдков.

Время шло, Кибер не оставлял попыток, иногда даже что-то щелкало или начинало трещать, но ход на свободу так пока и не открывался. В башке уже не то что таймер тикал – набат, на хрен, гремел, но я себя заставлял сидеть на месте почти без движения. Я не истеричка, чтобы по потолку тут начать бегать и вопить «что же делать?!» и «помогите ради Бога!»

Где-то на отдаленном пограничье сознания зудело, что неплохо бы пожрать и попить, особенно после усилий организма на восстановление. Но я сидел и сверлил глазами чертову дверь, будто это могло ускорить процесс ее открывания. Все больше бывших пленников собиралось у входа в коридор, но никто больше с расспросами не лез. Очевидно, напряжение нашего ожидания уже можно было не просто ощутить – руками потрогать, так что никто и не рисковал.

Свежестью и прохладой окатило как раз в тот момент, когда я как раз прикрыл уже горящие глаза. Распахнув их, я увидел медленно откатывающуюся в сторону стальную громадину и Настьку, что уже проскользнула в первую же щель и повисла на шее у Демы.

Я еще только на ноги поднялся, а первые пленники выбежали наружу. Кто-то закричал, закрывая глаза, отвыкшие же даже от рассеянного предвечернего солнечного света. Кто-то и вовсе упал на землю и принялся валяться в траве, рыдая в голос. А кое-кто, едва вырвавшись, понесся к воротам без остановки, быстро исчезая в лесу за ними.

Настька отлипла от Демыча и смотрела теперь на все происходящее в явном шоке, задыхаясь от рвущихся слез.

– Мне надо к Софие, – сказал я.

– Но… мы же не можем просто бросить их вот так, – пробормотала Настька, уставившись на ту самую девчонку, что нервно жалась к стене.

– Полнолуние! – ткнул я в солнце, уже зацепившее верхушки деревьев и глянул в глаза уже Демьяну. – Я должен быть с ней.

– Езжай, мы разберемся тут, – кивнул друг.

Я хлопнул благодарно по плечу Кибера, понимающе кивнул Деме, которому предстоял тот еще квест через считанные часы – присматривать за целой кучей перевернувшихся оборотней. Но ему не привыкать, с нами же справлялся.

Я гнал тачку Руслана на предельной скорости, но железная паскуда через час пути внезапно заглохла посреди гребаной степи, отказавшись снова заводиться. Будто мстила за своего владельца, зараза.

Бежал вдоль дороги, отчаянно махал проносившимся мимо тачкам, пока не осознал – переворот берет за горло, как бы я его не пытался тормознуть усилием воли. Несся напролом через овраги, поля, ревя во все горло от ярости и досады на себя. Опаздываю, безнадежно опаздываю. Если меня уже колбасит так, имеющего четыре десятка лет опыта по сдерживанию переворота, то София уже мечется на четырех лапах, наверняка паникуя и разбиваясь о стены в попытке вырваться из западни.

Ноги подломились, и я покатился кубарем с какого-то пригорка, оказавшись у его основания уже в шкуре. Вырвавшись на поверхность зверь захватил контроль и ломанулся вперед, не разбирая дороги, глухой и слепой ко всему, кроме ведущего к паре инстинкта.

Вонь асфальта, визг тормозов, удар, вышибающий в темноту. Гул голосов, чей-то испуганный вскрик и снова бег, слишком медленный, вслепую, через адскую боль. Боль побеждает, опять темнота. Снова запах засохшей крови, боль, но гораздо слабее, вижу светлеющее небо, бегу, бегу.

Обратный переворот застал на окраине какого-то поселка. Перемахнул через несколько заборов, рявкая на поднявших лай дворовых шавок. На ходу содрал с веревки чужие штаны и розовую бабскую футболку, натянул. Еще через пару минут бега увидел выходящего со двора мужика, который широко и смачно зевал, звеня ключами от своей серой «Хонды», припаркованной у забора.

– Прости, мужик, компенсирую, клянусь, – прошептал, опуская его обмякшего на покрытую росой траву.

Еще час гонки, прыжок через забор. Калитка заперта, входная дверь в коттедж тоже, за ней радостно вопит Настькин щен. Пришлось выдавить замок на входной, а подвальную уже вышибить, сам же делал на совесть. Успеть, хоть в самый последний миг до того, как мою Софию начнет ломать в обратном перевороте, поддержать хоть напоследок…

Влетел, поняв, что не успел, сграбастал и только через секунду осознал, что дымкой переворота и не пахнет. И София в одежде, вместо того, чтобы лежать обнаженной в куче рваного тряпья.

Она не обернулась. Не. Обернулась.

Медленно разжал руки, ставя ее на ноги и опять ощущая себя оглушенным. Только в этот раз совсем по-другому. Нет оборота. Нет. Не сработало. Нет оборота. Она не поняла, не почувствовала и теперь уже без вариантов. Она – свободна, вольна уйти, потому что не обернулась и никогда не ощутит связи. Я теперь один в этой западне. Такой, из которой для меня нет выхода, а она свободна. Свободна от меня.