Глава 9

Утренний Петербург встретил меня колючим, пропитанным сыростью ветром, который так и норовил раскидать мою кое-как собранную прическу. Шляпки я ненавидела, и знаю, что думали обо мне прохожие, но в крайнем случае я могла надеть платок, но не шляпку, и это смотрелось еще более странно.

Вчерашний вечер, проведенный в новой ресторации, куда мы якобы зашли погреться с моим бесом закончился там же. Шампанское, каре ягненка и мясной рулет благополучно улеглись в наших желудках, чуточку отвлекая от неудачи в поисках нужной нам информации о новом деле ротмистра.

Записка от Панфилова, пришедшая с самого утра, была очень некстати. Собиралась я долго, ругая на чем свет стоит все, что творится вокруг, проклиная это время, в котором наличие душа – признак богатства.

— О, посмотрите-ка на неё, — раздался в моей голове вкрадчивый, пропитанный ядом голос Луки, как только я вышла за пределы квартиры. Он стоял на лестничной клетке, прислонившись к перилам и курил. Да да, курил! — Снова бежим на зов нашего доблестного жандарма. Платье подобрано кое-как, на щеке залом от подушки… Анна, Анна, не знаешь ты себе цену и совершенно не умеешь пользоваться своими данными.

Я проигнорировала его, стараясь не шевелить губами. К присутствию Луки, когда он невидим, привыкнуть не получится, и мне всегда будет казаться, что в голове моей живет кто-то еще. Но я научилась сосуществовать с этим саркастичным бесом, который видел мир как шведский стол, где главным блюдом были человеческие пороки.

Здание управления жандармерии встретило меня привычной суетой. Стук пишущих машинок, беготня курьеров, запах табака и чернил. Я поднималась по широкой лестнице, погруженная в свои мысли, когда на площадке второго этажа в меня буквально врезался высокий мужчина в офицерском мундире.

От неожиданности я едва не потеряла равновесие. Его руки, затянутые в безупречно чистые перчатки, вовремя подхватили меня за локти.

— Простите, ради Бога! Я был так невнимателен... — начал он, и замолчал на полуслове. Я подняла взгляд и узнала его. Алексей. Тот самый офицер, которого я вчера пыталась утешить и отвлечь от дурных мыслей.

— Гляди-ка, — тут же оживился Лука. — Это же наш вчерашний страдалец! Анна, смотри, как он на тебя пялится. У него на лбу написано: «Я готов писать тебе плохие стихи при свечах». Совсем одурел от своей любовной истории, даже дороги перед собой не видит. Может, подтолкнуть его? Лестница высокая, лететь будет красиво.

— Перестань, — мысленно шикнула я на беса.

Алексей тем временем не спешил отпускать мои локти. В его глазах вспыхнул живой, неподдельный интерес.

— Вы... — он запнулся, припоминая имя, которого я не называла. — Какая удивительная встреча. Я весь вечер корил себя за то, что вчера, после вашего приглашения, я совершенно растерялся и не спросил вашего адреса. Я ведь не против прийти к вам на обещанный чай, честное слово. Я даже искал вас...

Его тон был мягким, почти умоляющим, но мне сейчас было совершенно не до романтических прогулок и чаепитий, хотя внешность этого мужчины притягивала, чего уж там!

Панфилов ждал, и, скорее всего, уже рвал и метал, потому что прошло уже не меньше трех часов, как его посыльный доставил мне «приглашение».

— Алексей, я рада, что вы в порядке, — я мягко высвободила руки, стараясь улыбнуться как можно вежливее, но при этом сохраняя дистанцию. — Но сейчас я очень спешу. Дела, знаете ли...

Я уже приготовилась проскользнуть мимо него, когда из двери на лестницу раздался громовой голос Глеба Ивановича:

— Алексей Петрович! Я вас заждался в кабинете, а вы тут, оказывается, с девушками беседы ведете!

Я обернулась и Панфилов замер, увидев меня. Его брови поползли вверх, а лицо на секунду приняло выражение крайней озабоченности. Я видела, как он напрягся. Мое присутствие здесь было секретом полишинеля, но для обычных сотрудников я должна была оставаться либо случайной просительницей, либо назойливой дамой, хлопочущей по какому-то мелкому делу.

— Ну же, Анна, не упускай шанс, — прошептал Лука, буквально захлебываясь от восторга. — Посмотри на лицо этого старого сухаря. Он боится, что ты сейчас испортишь ему всю дисциплину. Давай, подожги этот фитиль!

Внутри меня проснулся бес — и на этот раз не только в лице Луки. Мне захотелось немного встряхнуть Панфилова, который вечно пытался загнать меня в рамки приличий и секретности.

— Дядюшка! — воскликнула я, придав голосу капризные, звенящие нотки. — Наконец-то я вас нашла! Простите, что отвлекаю от ваших государственных забот, но та сотня, которую вы мне давали на прошлой неделе, совершенно закончилась. А мне ведь не только за жилье платить, мне котов кормить нечем! Вы же знаете, как Маркиз страдает без свежих сливок!

Панфилов на мгновение лишился дара речи. Его лицо начало медленно наливаться густым багровым цветом. Алексей Петрович, стоявший рядом со мной, переводил ошарашенный взгляд с «дядюшки» на «племянницу». Ситуация балансировала на грани абсурда.

Глеб Иванович, к его чести, сориентировался быстро, хотя я видела, как у него дергается глаз. Он понял, что я ерничаю, но подыграть было единственным способом не выглядеть идиотом перед подчиненным.

— Алексей Петрович, — процедил Панфилов, стараясь не смотреть на меня. — Проследуйте ко мне в кабинет. И не берите в голову. Это... дочь моей дальней кузины. Ужасная особа, совершенно невоспитанная и, признаться, не очень приличная. К сожалению, семейные узы заставляют меня терпеть её выходки. Вам с ней лучше дружбы не водить — она испортит вам репутацию быстрее, чем вы закончите эту беседу. Ступайте, я сейчас буду.

Алексей, бросив на меня еще один взгляд — на этот раз полный недоумения и какого-то странного сочувствия, — начал подниматься. Как только он скрылся за поворотом, Панфилов спустился ко мне.

— Ты что творишь? — прошипел он. — «Дядюшка»? «Котов кормить»? Анна, ты в своем уме?

Лука в моей голове просто заходился в приступе хохота. — «Не очень приличная особа»! Слышала, Анна? Тебя только что официально признали падшей женщиной в глазах этого юнца. А Панфилов-то каков! Какая драма, какой накал! Пожалуй, он сегодня тебя переиграл, и я «снимаю шляпу»!

— Глеб Иванович, ну не сердитесь, — выдавила я сквозь улыбку. — Вы же сами сказали, что я должна быть здесь «кем-то». Вот я и выбрала роль бедной родственницы. Разве я не была убедительна?

— Ты была чересчур убедительна, — буркнул он, оглядываясь по сторонам. — Смейся-смейся. Только помни, что мы здесь не в бирюльки играем. И не вздумай больше заговаривать с Алексеем Петровичем.

— Ой, как мы заговорили, — Лука перестал смеяться и перешел на свой обычный ворчливый тон. — Да этот парень развалит им всю систему сыска. Кем он здесь? Водоносом? С его умением лить слезы, думаю, на большее он не способен!

— Зачем вы меня звали, Глеб Иванович? Записка была очень лаконичной.

Панфилов вздохнул и осмотрелся. Даже наклонился через перила, чтобы проверить – нет ли кого-то на лестнице этажом ниже и выше.

— Есть одно деликатное поручение. Нужно навестить одну старушку — вдову генерала Татищева. На нее посыпались жалобы от соседей. Говорят, из квартиры доносятся странные звуки, прислуга разбежалась, а сама она не выходит уже неделю. Но главное не это. Один из моих осведомителей клянется, что видел, как в её окна залетает... ну, ты понимаешь. Что-то этакое. Бесовщина, Анна. Но, судя по описанию, бес там несерьезный, мелкий. Только-только начал её к рукам прибирать. Нужно проверить, пока он не набрал силу. И еще… знаю, что тебе не нравится работать с помощниками, но ребята сидят без дела, а могли бы подстраховать….

«Ребята» эти были мне совершенно ни к чему, хоть и льстило, что имею подчиненных. Пятеро бравых мужчин с почти незаметными задатками в области моего, куда более продвинутого дара. Расскажу о них позже, потому что в этот момент меня интересовала совсем другая история.

— Старушка? — Лука разочарованно протянул. — Серьезно? Анна, скажи ему, что бесам старушки нафиг не нужны. Там душа уже сухая, как вобла, никакого вкуса, одни молитвы да стенания по упущенным возможностям. Вот если бы молодую, сочную девицу с разбитым сердцем — это я понимаю. А тут... тьфу, пустая трата времени.

Панфилов, разумеется, его не слышал. Он продолжал: — Сходи туда, посмотри своим... вторым зрением. Если там мелочь — изгони. Если что-то серьезнее — дай знать.

В этот момент к нам подбежал молодой писарь, запыхавшийся и с пачкой бумаг в руках.

— Глеб Иванович! Простите, я ищу Алексея Петровича. Срочное донесение по его делу. Тому самому, о заболевших. Снова двое — молодая барышня из дворян и юноша из кадетского корпуса. Симптомы те же: апатия, бессонница, совсем перестали принимать пищу! Он просил сразу сообщать, как только придут результаты осмотра...

Панфилов резко прервал его:

— Он у меня в кабинете. Иди.

Писарь умчался по коридору, а я замерла. Странная болезнь? Неужто та самая, о которой она вчера пыталась найти хоть какую-то информацию?

— А что это у вас здесь такое происходит? — Шепотом спросила я.

— Это не твоя забота. Это официальное следствие. Алексей Петрович им занимается, и он справится. А сейчас иди за мной, я напишу адрес старушки, — лицо ротмистра сделалось каменным.

Мы прошли в кабинет, где в кресле, рассматривая в окне облака, сидел Алексей. Я посмотрела на молодого мужчину уже совсем другими глазами. Теперь он стал мне куда более интересен!

Панфилов молча достал из стола листок, быстро набросал на нем адрес вдовы генерала ибыстро прошагав обратно к двери, где я и осталась стоять, протянул мне.

— Вот, адрес еще одной твоей тетки. И передай ей, что я больше ни копейки не дам, пока она не приведет свои дела в порядок!

Я приняла листок, едва сдерживая улыбку.

Когда Панфилов отвернулся, чтобы пвернуться к столу, я быстро глянула на Алексея, поймала его взгляд. В нем было столько вопросов, что мне на секунду стало его жаль. Но информация о «заболевших» занозой засела в моем мозгу. Я медленно подняла руку и сделала едва заметный жест, указывая в сторону городского парка, а затем поднесла пальцы к губам.

«Жду тебя там». — одними губами прошептала я.

Алексей едва заметно кивнул. Его лицо просветлело.

— Ой, дура... — заныл Лука. — Какая же ты дура, Анна. Зачем нам этот нытик? Ты посмотри на него — он же от одного моего чиха в обморок упадет. Ты себе цену не знаешь! Я тебе предлагал ключи от сейфов, предлагал шепнуть на ухо нужные цифры в игорном доме, завладеть сердцами таких мужчин, что любая продала бы за это душу… а ты... Ты выбираешь этого бледного офицерика, который своим нытьем замучит и тебя, и меня. Нам придется жилье менять, потому что он будет сидеть под дверью и вздыхать!

— Лука, замолчи, — мы спустились по лестнице и я решительно направилась к выходу. — Видишь, у меня свидание в парке. А ты говорил, мол я совсем никудышная соблазнительница!

— Свидание... — передразнил бес. — Ну-ну. Да он кроме матушкиных ладошек, может, и не целовал ничего! Нам нужен кто-то посерьезнее, повзрослее! Он же скучный! Анна, он катастрофически скучный! Скучню-ущий!

Я вышла на улицу. Ветер стал еще резче, но мне было уже не холодно. А еще, я поняла, что мне совершенно не хочется ставить на место Луку. Потому что, когда он несдержан, когда я не заставляю его замолкнуть, его речь превращается в звуковой фон, при котором вполне себе можно думать!