Глава 34

Этот чертов цветочный запах преследовал меня. Он, кажется, впитался в обивку кареты, в которой мы ехали домой, а потом преследовал меня в прихожей моей квартиры, где стояла давешняя посланница Барина, он притаился в ворсе ковра и, казалось, теперь насмешливо щекотал мои ноздри даже в пустой кухне. Этот дешевый, приторный аромат «ночной бабочки» стал для меня предвестником катастрофы. Каждый раз, вдыхая его отголоски, я видела перед глазами Катерину — тихую, напуганную девочку, которая исчезла из закрытой комнаты постоялого двора.

— Лука, этот запах... — я бессильно опустилась на стул, глядя, как Лука размеренно меряет шагами комнату. — Проститутка Барина. Ландыши. Мне кажется, весь этот город теперь пропах ими.

Лука остановился. Его лицо в утреннем свете выглядело осунувшимся, серым.

— Барин не стал бы красть девчонку сразу после сделки, Анна. Это не в его интересах. Теневой король дорожит своим словом, особенно когда на кону судьба его собственных детей. Но запах... запах может быть меткой. Или просто дурным совпадением. — Он подошел ко мне и положил руку на плечо. Коснулся осторожно, но я почувствовала холод, исходящий от него. — Я сейчас поеду к Настасье. Она имеет право знать, что её дочь пропала, хотя я и боюсь её реакции. Велика вероятность, что она впадет в истерику и поднимет на ноги всех. И пойдут сплетни. Нам этого нельзя допускать.

Лука, прежде чем уйти, запер дверь на все засовы. Он обернулся у порога, его глаза на миг вспыхнули потусторонним, темным блеском.

— Что мы будем делать дальше, Анна? Если Катерина не объявится к вечеру, скрывать это станет невозможным. Степанида в предынфарктном состоянии, в «Дубах» тоже все уже знают.

Я почувствовала, как горло перехватила спазма паники, но заставила себя выпрямиться.

— Мы не можем никому рассказывать, Лука. Слышишь? Никому. Сказать ротмистру о пропаже ребенка из моего дома — значит признать, что я прятала полубеса. Победоносцев за такое не просто со службы снимет, он меня в Петропавловку упечет как пособницу нечисти. А стражницы? Бесова... — я содрогнулась. — Бесова только и ждет момента, чтобы подцепить меня на крючок. Она в одно мгновение сложит два и два. Исчезновение полукровки, моя привязанность к Кате. Она поймет, что я не просто «добрая госпожа», а хранительница потенциальной угрозы.

— Ты права, — глухо отозвался Лука. — Бесова не пропустит такой кусок. Она сразу поймет, что ты нарушила устав. Весь отдел поставит тебя на карандаш. Ты станешь изгоем, Анна. И это в самом хорошем стечении обстоятельств. И защитить тебя я не смогу, если они поймут, кто я на самом деле.

— Именно, — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Мы одни в этом деле. Только узда, которую я накинула на свои чувства, не дает мне сейчас завыть от отчаяния.

Лука ушел, а я, не в силах оставаться в четырех стенах, бросилась на поиски Вари. Девочка-сирин, маленькая вестница изнанки, была моей единственной зацепкой в мире, который не подчинялся законам полиции. Варя ждала меня в сквере у Лиговского канала. Она сидела на скамье, кутаясь в тонкую шаль, и её огромные, нечеловечески глубокие глаза сразу нашли моё лицо в толпе. Она знала. Эти существа всегда знают раньше нас.

— Катерины нет, — просто сказала она, когда я тяжело опустилась рядом.

— Ты что-то знаешь? — я схватила её за руку, игнорируя испуганный взгляд проходившего мимо чиновника.

— Не знаю. Воздух в городе стал липким, Анна. В нем слишком много чужой воли. Катю не унесли на крыльях, её не вывели через дверь. А потом дверь изнутри закрыли. Там никакой чертовщины нет, Анна, но и человек этого не устроил бы! Не думай на экономку. Она вредная у тебя, но не предаст!

Я застонала, закрывая лицо руками.

— Варя, мне нужна помощь. Настоящая. Не загадки и не предчувствия. Мне нужно что-то, что сильнее обычного бесовства.

Варя помолчала, глядя на мутную воду канала.

— Тебе нужно поехать в скит. К Варваре. Ну… той, что вызвала демонов.

Я непонимающе уставилась на девочку.

— Варвара? Но она же просто ребенок, который заигрался с черными книгами. Что она может знать о похищении Катерины? Она в изоляции, под запретом любого магического контакта.

— Она не просто заигралась, — Варя повернулась ко мне, и её голос вдруг обрел странную, взрослую силу. — Она обычный человек, Анна. В ней нет капли древней крови. Но она смогла добыть Книгу из Предела. Она смогла призвать демонов, пообещав им жизнь в телах молодых людей этого мира. В её распоряжении были такие знания, о которых стражницы только в легендах слышали. Что-то мне подсказывает, что она быстрее всех нас разберется в том, какая именно нечисть устроила в Петербурге эту жатву. Она знает механику призыва и замещения так, как не знает никто.

— Она со мной и разговаривать не станет, — горько усмехнулась я. — Я была той, кто её туда отправил.

— Её отец… — Варя запнулась. — Он еще жив, но находится на смертном одре. Варвара знает об этом, и это её единственная слабость. Твой Бес... твой Лука... он обладает силой, способной задержать душу в теле. Он может продлить жизнь её отцу в обмен на помощь. Она не откажет, если речь пойдет о нем.

Я медленно поднялась. Идея казалась безумной, опасной и совершенно незаконной. Но в моей голове уже зрел план. У меня не было выбора — я теряла время, а Катерина теряла жизнь.

Дорога до скита заняла несколько часов, которые показались мне пыткой. Монастырские стены, холодные и равнодушные, встретили меня колокольным звоном. По распоряжению Обер-прокурора Варвару держали здесь в строжайшем секрете, в келье с обитыми серебряными пластинами дверями, будто огромного волколака.

Когда я вошла, девочка сидела у окна. Она выглядела бледной, почти прозрачной, но в её глазах всё еще горел тот самый недобрый, хищный огонек злобы. Она даже не обернулась на звук открывающейся двери.

— Пришла поглумиться, Анна Львовна? — тонкий, ядовитый голосок Варвары резанул слух. — Или принесла вести о том, что мой отец наконец-то нашел покой?

Я подошла к ней и встала так, чтобы видеть её профиль.

— Вести плохие, Варвара. Твой отец умирает. Это вопрос дней, если не часов. А в городе кто-то убивает полукровок. Возможно, не всех, и кого-то просто крадет.

Девочка резко обернулась. Её маленькие кулачки сжались, а на губах задрожало проклятие, которое она так и не решилась произнести.

— И зачем ты мне это говоришь? Чтобы я мучилась здесь, за этими проклятыми стенами, зная, что не могу его обнять?

— Нет, — я понизила голос, присаживаясь напротив неё. — Я пришла предложить тебе сделку. У меня есть... союзник. Он не человек и не обычный бес. Его сила берет начало в том самом Пределе, откуда ты черпала свои знания. Он может подойти к краю жизни твоего отца и оттеснить смерть. Он даст ему время. Месяцы, может быть, год. Жизнь в обмен на твой ум.

Варвара смотрела на меня с недоверием, которое постепенно сменялось лихорадочным интересом.

— Демон из Предела? Ты, стражница закона, водишься с существом такой мощи? И ты хочешь, чтобы я помогла тебе найти того, кто крадет полукровок?

Я кивнула.

— Катерина пропала. Моя воспитанница. Я знаю, что в городе действует кто-то, кто не просто убивает, а забирает их ради того, чем они обладают. Ты разбираешься в переселении и призывах лучше любого ведуна. Найди мне её, Варвара. Подскажи, кто может забирать полукровок через запертые двери, не оставляя следа. А мой демон сделает так, что твой отец встретит еще весну.

Девочка долго молчала, глядя на меня в упор. Я видела, как в её глазах мерцает то огонь желания расправы, то теплый свет любви к единственному родному человеку.

— Сначала твой демон покажет мне, что это правда, — наконец произнесла она. — Пусть он придет сюда. Я должна почувствовать его силу. Если он тот, за кого ты его выдаешь... я расскажу тебе такое о Петербурге, что ты пожалеешь о своем вопросе. Но помни, Анна Львовна: Предел ничего не дает даром. Даже если этот демон делает это для тебя.

Я сдержала дрожь. В словах Варвары была правда, которую я так боялась признать. Мы входили в зону, где свет и тень переплетались так тесно, что уже невозможно было разобрать, где кончается спасение и начинается проклятие. Но Катерина стоила этого риска. Она стоила всего.

И я приказала Луке явиться в скит. Он мог сделать это очень быстро только оставив тело Алексея в запертой квартире, а сейчас, он, скорее всего, сходил с ума, обнаружив квартиру пустой, а невозможность связаться со мной бесила его куда сильнее икон.

— Лука, ты должен помочь. Просто послушай меня! — я почти кричала, вцепившись в только мне видимый рукав его пиджака, когда мы стояли в тени заброшенной колокольни скита. — Варвара — наш единственный ключ. Она знает о Пределе больше, чем все архивариусы обер-прокурора вместе взятые. Если она поможет нам понять, как тварь крадет силы и куда делась Катерина, мы спасем город. Но её цена — жизнь отца.

Лука резко остановился и рывком высвободил руку. Лицо его, обычно спокойное и ироничное, сейчас напоминало маску из холодного камня.

— Анна, ты в своем уме? Я демон, а не Господь Бог. Я приносящий смерть или хаос, я могу разорвать душу на куски или выжечь разум, но я не умею продлевать жизнь человека. Это против естества. Смертный час предопределен его слабой плотью. Я не лекарь!

— Но Сирин сказала, что ты можешь, — я лихорадочно вытирала лицо рукой. — Она утверждает, что ты просто не знаешь всей своей силы. Умоляю, Лука. Если мы не договоримся с Варварой, мы потеряем след. И Катю мы больше никогда не увидим. Я ПРИКАЗЫВАЮ тебе!!!

Лука долго молчал, его ноздри трепетали. Наконец, он коротко бросил: «Веди». Мы вошли в тесную каморку скита. Варвара сидела у изножья кровати. Девочка выглядела пугающе спокойной. Когда мы вошли, она медленно подняла голову. Клянусь, на мгновение мне показалось, что её зрачки заняли всё пространство глаз, став двумя бездонными провалами. Она посмотрела на Луку. Долго, изучающе, без тени того благоговейного ужаса, который испытывали перед ним полукровки и даже опытные бесы. Она смотрела на Луку, которого кроме меня не видит никто.

Лука ответил ей таким же недоверчивым, тяжелым взглядом.

— Он сильный, — негромко произнесла Варвара, обращаясь скорее ко мне. — Только не умеет пользоваться своей силой по-настоящему. Как и ты, стражница. Вы оба думаете, что сила — это то, что вам дали артефакты или порода. Но это не так.

— Откуда в тебе эти знания, дитя? — голос Луки прозвучал глухо, с той вибрацией, которая обычно заставляла людей падать на колени.

— Это не тайна, — девочка едва заметно улыбнулась одними уголками губ. — Вы, люди и демоны, привыкли черпать извне. А правда в том, что мы, обычные люди, имеем не меньше мощи, просто не знаем о ней. Нас научили не верить, научили бояться своей тени. А сила сокрыта в каждом, она как спящий зверь в груди. — Она сложила руки на коленях и начала рассказывать.

История её была странной и болезненной. Её отец годами выхаживал женщину, имени которой никто не знал. Её привезли в закрытой карете, она была истощена непонятной болезнью, которая буквально выпивала её изнутри. Варвара, будучи совсем маленькой, сначала от скуки, а потом по какому-то странному зову, часами сидела у постели больной.

— Она научила меня грамоте, научила писать в пять лет, — Варвара посмотрела на свои тонкие пальцы. — А потом научила слышать шорох времени и голос крови. Она сказала, что не может передать мне свою силу, но в этом и нет нужды. В каждом человеке её достаточно, если научиться слышать самого себя, а не шум этого суетного мира. Она была из тех, кого вы называете «знающими», но без искры беса. Просто... человек, который проснулся.

Лука сделал шаг вперед, его тень на стене качнулась и вытянулась, став неестественно длинной.

— Допустим. Но как я смогу нарушить законы природы? Как я могу продлить жизнь твоего отца?

— Очень просто. Ты умеешь брать жизнь, значит, умеешь и отдавать. Ты можешь поделиться своей энергией. Пара лет жизни для него — тех лет, что он заслужил своей добротой — будут стоить тебе всего лишь нескольких дней полного бессилия. Ты станешь на время обычным, слабым существом. А силы… ты ведь умеешь их набирать. Для этого тебе даже не нужно убивать. Достаточно свести человека с ума своим присутствием, выпить его страх, и ты снова будешь полон.

У меня по спине поползли ледяные мурашки. Я смотрела на эту маленькую девочку и не видела в ней ребенка. Она говорила о вещах, от которых холодела кровь, с таким спокойствием, будто обсуждала цену на хлеб в лавке. Откуда она это знает? У неё не было ни амулетов, ни печатей, ни родовых книг под рукой. Она была человеком — я чувствовала её теплое, ровное дыхание, её простую человеческую ауру. Но эти знания выходили за рамки всего, что я когда-либо слышала.

Лука перевел взгляд на меня. В его глазах я увидела то, что он пытался скрыть — сомнение и проблеск опасного любопытства. Если слова этой девочки — правда, то всё, что он знал о себе, было лишь верхушкой айсберга.

— Несколько дней бессилия... — прошептал он. — В городе, где на нас охотятся. Ты понимаешь, Анна, на что она нас толкает? Если я стану слабым, кто защитит тебя? Я посмотрела на спокойную Варвару. В моей голове всё рос клубок страхом за Катерину.

— Если мы не рискнем, мы будем жалеть об этом всю свою жизнь, а она у тебя вечная, Лука. Делай то, что она просит. Я буду твоим щитом.

Варвара удовлетворенно кивнула, а я приказала Луке вернуться в тело Алексея, чтобы срочно заняться перевозом доктора и Варвары в наш дом в Дубах. Говорить с обер-прокурором лично я пока не могла.