Глава 35

Золотистый рассвет, пробивавшийся сквозь высокие окна усадьбы «Дубы», сегодня не вызывал у меня восхищения. Я приехала рано, но застала Степаниду уже на ногах и заплаканной. Попыталась объяснить ей, что впредь нужно слушаться меня во всем, чтобы не случилось подобного. Жалости у меня не было ни капли, но я пересилила себя, и пожалела женщину, которая не знала, что происходит в этом доме и в этом городе на самом деле. После моих слов, что она не виновата, экономка хотя бы перестала рыдать.

Я ждала Луку. Каждое мгновение тишины давило на виски. Разрешение Победоносцева забрать доктора и Варвару в поместье было единственным шансом распутать клубок убийств и вернуть Катерину. Но вместо знакомого перестука копыт одинокого экипажа Луки, к крыльцу подкатила тяжелая, богато украшенная карета с министерским гербом. Мое сердце пропустило удар.

— Лихо, заройся в самую глубокую щель под половицами, которую ты сможешь придумать в своем мире внутри Узды, и не смей дышать, — сквозь зубы приказала я, чувствуя, как узда натягивается до звона. — Если хоть один звук издашь, я тебя в соляной раствор закатаю.

Лихо в моей голове заворочалось, ее голос был похож на скрип сухой кожи:

— Не меня вини, хозяйка... Не я девку упустила. Зеркалица твоя дурная, она должна была глазами по дому водить, а она в глубинах своих отражениями любовалась. Она ее в город выпустила...

Потом я заглянула в зеркало, и мое собственное отражение на миг показалось мне чужим, глаза в нем горели яростным, нечеловеческим светом.

— Молчать, — рявкнула я Зеркалице. — Скройся. Уйди в черноту, чтобы ни один провидец не увидел в тебе ничего, кроме амальгамы. Стражница если учует тебя, отправит в Предел. Я предупредила!

«У меня рук нет, чтобы девчонку держать...» — холодно и звонко отозвалась Зеркалица. — «Катерина косо смотрела, но воля её крепче стекла оказалась. Ей город нашептал, а не я...»

Дверь в кабинет распахнулась. На пороге, глядя на меня испуганно, стояла Степанида, и за ее плечом Константин Петрович Победоносцев — олицетворение государственного порядка, сухой, застегнутый на все пуговицы, с глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. Но не он заставил мой пульс участиться.

Рядом с ним, едва заметно улыбаясь, стояла Ирина Бесова. Её присутствие здесь означало только одно — охота началась. Я судорожно сосредоточилась, посылая ментальный зов Луке:

«Какого черта, Лука?! Обер-прокурор у меня в гостиной, и с ним Бесова. Почему ты не предупредил меня? Где ты?»

Ответ Луки пришел почти мгновенно, окутывая мой разум привычным холодом:

«Я разминулся с ним у управления. Уже лечу к вам, Анна. Держись. Ничего не подписывай и не проси, пока я не войду в дом. Постарайся занять их чаем».

— Константин Петрович, какая неожиданность, — я склонила голову в легком поклоне, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Проходите, прошу вас. Ирина, добрый вечер. Мы выпьем чаю в кабинете, а потом, как только накроют завтрак, я приглашаю присоединиться к нам, ведь вы так рано прибыли, уверена, что не успели даже кофе выпить!

Степанида, бледная как полотно, с дрожащими руками начала расставлять чайные приборы. Она была на грани обморока — исчезновение Катерины подкосило её, а тут еще и высшее руководство, не понятно, каким образом касающееся ее хозяйки прибыло в такую рань.

Пока Победоносцев степенно усаживался в глубокое кресло, Бесова не спешила садиться. Она начала медленно прохаживаться по библиотеке, ставшей мне кабинетом, затягивая перчатку на запястье. Её взгляд, острый и цепкий, сканировал каждый угол, каждую безделушку. Она задержалась у зеркала, склонив голову, будто прислушиваясь к тишине внутри стекла.

Я чертыхнулась про себя, пожалев, что перенесла зеркало из спальни в кабинет. Дверь здесь запиралась намного качественнее, чем в моей спальне, и мне казалось, что так будет безопаснее. Сейчас же, выбрав для беседы кабинет, изолированный от дома пуще других помещений, жалела уже о своем решении.

— Любопытное место, эти ваши «Дубы», Анна Львовна, — произнесла Ирина, оборачиваясь. — Воздух здесь... тяжелый. И почему вы его выбрали?

— Я его выиграла! В карты! Знаете ли, у меня нет опекуна в лице обер-прокурора, а руководитель мой сильно прижимист. Жить в комнате с голыми стенами, жестким топчаном и шкафом без дверцы я не захотела, а играть нам не возбраняется, так ведь, Константин Петрович? Чем обязана вашему визиту?

— Мы по делу, Анна Львовна, а с ротмистром, мне казалось, вопрос решен! — Победоносцев на долю секунды растерялся, чего и требовалось, чтобы немного остудить пыл важного гостя, заставить чуточку чувствовать себя виноватым, по какой причине они бы не приехали.

— Что с твоей экономкой, Анна? — Бесова прищурилась, пронзая Степаниду взглядом. — На женщине буквально лица нет. Она дрожит так, будто увидела казнь. Или...

— У неё тяжело заболел близкий родственник, — ложь соскользнула с языка легко. — Я настаивала, чтобы она ехала домой, но Степанида — образец верности, ни в какую не хочет оставлять меня одну, да еще в приезд таких важных гостей. Стеша, иди, я сама закончу, — я разлила чай по чашкам.

Когда дверь за удивленной, но понявшей мои намеки экономкой закрылась, я села напротив Победоносцева, сложив руки на коленях. Внутренняя борьба раздирала меня: мне нужно было просить за Варвару и её отца, но делать это при Бесовой было равносильно тому, чтобы самой надеть на себя кандалы.

— Давайте перейдем к делу, — я прямо посмотрела в глаза Победоносцеву. — Расскажите, с какой целью вы нанесли мне визит в столь ранний час? В Управлении не принято обсуждать дела дома, если только не случилось нечто из ряда вон выходящее.

Константин Петрович соединил кончики пальцев.

— Из ряда вон выходящее случается в Петербурге каждую ночь, Анна. Но сегодня я здесь, потому что Алексей ходатайствовал за... лекаря и его дочь. Он утверждает, что их присутствие в вашем доме поможет следствию. Его письмо было передано мне чуть раньше, чем я явился в контору. И я решил из дома сразу отправиться к вам. Что бы вы не планировали, мне нужно узнать ваши основания, и убедиться, что я в курсе происходящего. Ирина же считает, что это крайне рискованная затея.

Бесова усмехнулась, подошла к столу и бережно взяла в руки фарфоровую чашку, словно это была улика.

— Перевозить подозреваемых в оккультизме из скита в частное владение — это не просто риск, Константин Петрович. Это попахивает тайной. Анна Львовна, что вам нужно от доктора, что вы готовы превратить свое поместье в филиал тюрьмы? Варвара не говорит ни с кем, и толку от нее – ноль. Почему вы действуете в обход Стражниц? Вместе мы сильнее. Что с прошлым делом, что с текущим, вы продолжаете скрывать от нас данные. — Спокойно и уверенно Ира озвучила свои мысли, и, видимо, мысли обер-прокурора.

Я поняла, что Лука задерживается, и сейчас всё зависит только от моей выдержки.

— Так это ваше решение, ваша идея, или все же Алексей Петрович что-то разнюхал? — Победоносцев не был настроен против меня, хоть мне и показалось так в первые минуты их визита. Он, просто, хотел разобраться в происходящем. Ирина же, совершенно точно не доверяла мне!

— Мне дорого спасение города, и, кажется, Варвара сможет нам помочь. Пока я не проверю все, о чем думаю, я не могу говорить. Дайте мне время и возможность!

— Сильное заявление, — Победоносцев наклонился вперед. — Но готова ли ты поручиться за их благонадежность собственной головой?

Атмосфера в моем кабинете была наэлектризована так, что, казалось, поднеси спичку к воздуху — и всё вспыхнет. Победоносцев сохранял ледяное спокойствие, в то время как Ирина Бесова продолжала свой неспешный обход, словно впитывая кожей каждую деталь моей обстановки.

В этот момент во дворе послышался топот копыт. Через минуту в дверях появился Лука. Он выглядел безупречно, хотя я знала, какой ценой ему дается поддержание этой человеческой оболочки. Он учтиво поклонился гостям, ни взглядом, ни жестом не выдав нашего ментального диалога.

— Прошу прощения за задержку, Константин Петрович, — голос Луки звучал бархатисто и уверенно. — Я думал, мы встретимся в Управлении. Мы с Анной Львовной провели в ските вчерашний день, уговаривая девчонку. Варвара согласилась пойти нам навстречу, но у неё есть условие. Она просит времени с отцом. Старик умирает, и она не поможет нам, пока не убедится, что его последние дни пройдут в относительном покое.

Я стояла чуть поодаль, и внутри меня всё сжималось от нехорошего предчувствия. «Время с отцом»... Если Лука действительно передаст доктору часть своей искры, старик не просто задышит ровнее — он окрепнет, он буквально восстанет с одра, как описывала мне девочка - Сирин.

В глазах обывателя это будет выглядеть как чудо, но в глазах Победоносцева и, тем более, Бесовой — как запретная некромантия или опасное ведовство. Как я буду объяснять им это внезапное «выздоровление»?

Обер-прокурор медленно перевел взгляд с Луки на меня, сложив сухие пальцы домиком.

— Вы проявляете завидное милосердие к дочери государственного преступника и колдунье, — сухо заметил он. — Но меня больше занимает другой вопрос. Что вы двое знаете такого, чего всё еще нет в официальных отчетах Управления?

— И почему в этом доме так густо ощущается магия? — Ирина Бесова резко обернулась ко мне, её глаза сузились. — Я чувствую присутствие силы, Анна. Она здесь, в стенах, в полу, в самом воздухе. Но я не вижу её источника. Словно что-то активно прячется от моего взора. Что ты скрываешь в Дубах?

Я поняла, что момент истины настал. Скрывать Лихо и Зеркалицу дальше, когда в доме находятся два инквизитора Империи, было равносильно самоубийству. Всё катилось в тартарары, и единственным способом спасти положение была контролируемая честность.

Я сделала глубокий вдох и шагнула к массивной раме, стоявшей в углу.

— Это Зеркалица, Ирина. Мы изъяли её во время одного из прошлых дел. Я не стала сдавать её в архив Управления, потому что поняла: этот артефакт может быть полезен. Она видит истинное содержание сущностей. Она показывает не то, кем существо хочет казаться, а то, чем оно является на самом деле. Нам нужно проверить через неё Варвару.

— Варвара — обычный человек, Анна, — перебила меня Ирина, подходя ближе и с подозрением глядя на темную гладь зеркала. — Мы проверяли её. В ней нет ни капли бесовской мощи.

— Не совсем обычная, уважаемые! — вклинился Лука, подходя ко мне и ненавязчиво закрывая меня плечом от Бесовой. — Зеркало было оставлено здесь по моей личной просьбе. В городе действует тварь, которая умеет мимикрировать под людей так безупречно, что обычные методы не срабатывают. Зеркалица — наш детектор. Дайте нам время, Константин Петрович. Если Варвара поможет нам выйти на след, цена этого маленького нарушения протокола будет оправдана.

Победоносцев прищурился. Он не любил «прихоти» подчиненных, но он был прагматиком. В тишине гостиной было слышно, как тикают напольные часы. Обер-прокурор явно взвешивал риски между моим трибуналом и шансом закрыть дело, которое грозило перерасти в катастрофу для Петербурга.

— Если вы, Анна Львовна, сами, или вместе с Алексеем Петровичем нас обманываете, хоть для пользы, хоть для личной выгоды, знайте, я не стану учитывать ваши подвиги! — Победоносцев встал в момент, когда Степанида вошла с объявлением о готовности завтрака.

— Прошу к столу, думаю, у вас маковой росинки во рту не было, господа, — лицо Степаниды выражало уже полное спокойствие, что меня испугало куда больше нежданных гостей.