Глава 37

— Гонец… нет, не один. За ним еще четверо, — коротко бросил Лука, и заныл, как от зубной боли. Я не слышала еще никого и не видела за окном ничего, кроме белой пустоты, но знала, что демон куда лучше слышит и видит, а самое главное – чувствует.

Вниз спустились вдвоем. Гонец, молоденький паренек с заснеженными ресницами и бровями и краснощекий от мороза, протянул мне запечатанный конверт с личным вензелем ротмистра. Но внимание привлек не он, а еще четверо мужчин, въехавших во двор следом. Они были одеты в штатское, но по их выправке, по тому, как они сканировали пространство «Дубов», не оставалось сомнений — это не простые помощники. Это ищейки, вышколенные Обер-прокурором.

Я вскрыла письмо.

«Анна Львовна, немедленно прибудьте в Управление вместе с Алексеем. Дело не терпит отлагательств.

П.С. Помощники, прибывшие с гонцом, приставлены для обеспечения безопасности свидетелей».

— Безопасности? — я почти выплюнула это слово, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Один из этих «свидетелей» дышит через раз, а вторая — ребенок!

Старший из прибывших, сухопарый человек с глазами цвета речной гальки, шагнул вперед. — Госпожа стражница, приказ Константина Петровича однозначен. Мы обязаны находиться в непосредственной близости от доктора и его дочери. Круглосуточно. Проводите нас в их комнату.

Я чувствовала, как Лихо внутри меня довольно облизнулось. А вот Алексей положил руку мне на предплечье. Хватка была стальной, предупреждающей.

— Спокойно, Анна Львовна, — произнес он своим низким, казенным голосом. — Господа выполняют свой долг. Давайте пройдем в кабинет, я задам вам пару вопросов, и мы решим, как вас разместить. — Он буквально заставил меня развернуться и уйти вглубь коридора.

Четверка последовала за нами, чеканя шаг по паркету. Как только дверь кабинета закрылась за нами, я обернулась к Луке, готовая высказать все, что я думаю о его «миролюбии» прямо при чужих. Эти люди — профессионалы. Если они сядут в комнате доктора, они увидят всё: и как Лука будет делиться силой, и как доктор станет здоровее и окрепнет.

«Хозяйка, дай я на них сяду?» — вкрадчивый голос Лиха прозвучал в моей голове. — «Я им на плечи ноги свешу, кручину в сердце залью. Они через час сами в петлю захотят, не то что в комнате сидеть. Соглядатаи твои в слезах утонут...»

— Нет! — рявкнула я вслух, отчего четверка жандармов синхронно вскинула брови.

— Запрещаю. Никакой кручины. — уже про себя, но с вызовом ответила я Лиху.

«Я не могу изменить их восприятие, Анна,» — холодно отозвалась Зеркалица из угла. По её поверхности пробежала рябь. — «Я вижу истину, но я не могу заставить их видеть ложь».

Лука стоял у стола, перебирая какие-то бумаги. Он выглядел пугающе спокойным.

— Нам нужно, чтобы они верили, что находятся в спальне, — раздалось в моей голове. — Чтобы они видели, как Варвара подает отцу воду, как он хрипит в беспамятстве.».

— И как ты себе это представляешь? — я еле сдерживалась, чтобы не закричать на него. Господа, наблюдая за нашим «молчанием» явно ждали от Алексея разговора, но его занятые бумагами руки, видимо, успокаивали их.

— Гипноз? Отвод глаз? Ты сам сказал, что тратить силы сейчас — самоубийство! Твои силы нужны для доктора.

— Тебе не нужны мои силы, Анна, — он наконец поднял на меня взгляд. — У тебя есть свои. У тебя есть Узда!

Я непроизвольно коснулась бедра, где под платьем скрывалась штуковина, которая в последнее время пригождалась лишь для того, чтобы успокоить меня и придать мне уверенности — мой дар и проклятие, магический артефакт стражницы.

Я извинилась, и вышла в коридор. Понявший меня Лука вышел следом. У нас было не очень много времени – мужчины, прибывшие по приказу обер-прокурора не собирались ждать непонятно чего.

— Узда? При чем тут она? Она для контроля над сущностями, для…

Лука подошел вплотную.

— Ты не знаешь и десятой доли того, что может этот артефакт, — его голос стал жестким, вибрирующим. — Узда связывает не только плоть и дух. Она связывает восприятие. Ты — центр этой петли. Если ты прикажешь ей транслировать образ реальности в сознание тех, кто находится под её влиянием, они не смогут отличить правду от вымысла.

Я замерла. Внутри вспыхнула смесь шока и яростного возмущения.

— Ты знал... Ты знал об этом все это время? Ты знал, что я могу внушать людям иллюзии, и молчал? Пока я мучилась, стараясь скрыть Лихо, пока я дрожала перед каждым чиновником?!

— Анна, прекрати беситься, — отрезал Лука. — Отложи свой крик на более удобное время, у нас его сейчас нет. Глеб Иваныч ждет в Управлении, а эти четверо не должны выйти из этой комнаты с правдой. Сконцентрируйся. Почувствуй Узду. Направь её внимание на них. Прикажи ей сплести для них кокон из реальности спальни. Внуши им, что они сидят в креслах у кровати доктора. Лихо делает для себя именно это, но не благодаря своим умениям. Твоя Узда – могущественный артефакт, в котором нет начала и конца.

Я смотрела на него и чувствовала, как меня колотит. Он манипулировал мной, скрывал возможности моего собственного оружия, а теперь требовал, чтобы я совершила нечто, граничащее с насилием над чужим разумом.

— Я не умею... — прошептала я, чувствуя, как ладони становятся влажными.

«Я помогу, хозяйка...» — Лихо вдруг перестало ерничать. — «Я дам тебе нити. Просто тяни за них. Представь спальню. Запах лекарств, тусклый свет свечи, тихий плач девочки. Тяни...»

Я закрыла глаза. Узда вдруг стала горячей, как каленое железо. Я почувствовала тонкие вибрации, исходящие от четырех людей у двери. Это было похоже на струны. Я представила комнату, в которой лежал доктор — каждую деталь, каждый выдох, каждый его сип и тяжелое дыхание.

— Вы в спальне, — прошептала я, чувствуя, как воля вытекает из меня по капле, наполняя Узду. — Вы сидите и ждете. Доктор спит. Варвара рядом. Вам не нужно двигаться. Вам нужно просто... наблюдать.

Я открыла глаза. Лука шагнул к двери кабинета и открыл ее. Четверо ищеек сидели на диване и в креслах моего кабинета. Их взгляды остекленели, но на лицах появилось выражение какой-то странной, пустой сосредоточенности. Один из них чуть заметно поморщился, словно от фантомного запаха йода.

— Получилось? — шепотом спросила я, едва держась на ногах.

— На пару часов их хватит, а потом придется подновить, — Лука поправил перчатку. — Теперь у нас есть время доехать до Ротмистра и узнать, какую очередную ловушку приготовил город. Идем, Анна. И не смотри на меня так. Ты сама хотела быть сильной.

Я молча последовала за ним, чувствуя, как Узда пульсирует в такт сердцебиению и забирает мои силы, чтобы напитать энергией себя.

Мы вышли из дома, оставив четырех призраков охранять пустой кабинет, в то время как настоящая Варвара в другом крыле молилась Богу или Дьяволу, чтобы ее отец не умер за это время.

Перед зданием Управления было сумрачно. Над городом растянулась свинцовая снеговая туча, и несмотря на то, что до обеда было еще далеко, казалось, вот-вот наступит вечер. Лишь пара фонарей раскачивалась на ветру, бросая уродливые, ломаные тени на фасад.

Я шла по коридору, и стук моих каблуков казался мне оглушительным, как выстрелы. Лука следовал за мной тенью — бесшумный, сосредоточенный, и мне показалось… уставший.

Дверь в кабинет Ротмистра была приоткрыта. Изнутри выбивалась полоска желтого света и едкий запах дорогого табака. Я вошла без стука. Ротмистр сидел за своим массивным дубовым столом, заваленным рапортами. Он даже не поднял головы, методично подписывая какой-то документ. Его спокойствие действовало мне на нервы пуще любого крика.

— Вы звали нас, — я не спрашивала, я констатировала. Даже не поздоровавшись. Ротмистр наконец отложил перо. Его светлые, как выцветшая сталь, глаза остановились на мне. В них не было ни сочувствия, ни усталости — он будто недавно выиграл в карты, и до сих пор не мог придумать – куда деть деньги.

— Анна Алексеевна, — он чуть склонил голову, притворяясь вежливым. — Благодарю за оперативность. Ситуация требует решительных мер. Алексею Петровичу, придется задержаться в Управлении. У нас возникли… дополнительные вопросы по делу. И его помощь может понадобиться здесь в любую минуту.

Я почувствовала, как внутри меня что-то опасно натянулось. Узда зашевелилась, откликаясь на гнев.

— Оставить здесь? — я сделала шаг вперед, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу перчаток. — Ротмистр, в моем доме находится ведьма и умирающий доктор. Мы пытаемся разговорить девчонку, чтобы узнать хоть что-то. Ваши ищейки мне не помогут ничем! Алексей нужен там, со мной.

— Мы в курсе ваших дел, Анна Львовна. Алексей Петрович занимает некую должность, насколько вы знаете… И у него есть обязанности. Переживайте лучше о себе. Потому что завтра вечером я намерен нанести вам визит. — Он встал, медленно обогнул стол и остановился в паре шагов от меня. Лука мгновенно напрягся за моей спиной, я почувствовала, как он напрягся.

— Визит? Завтра? — я горько усмехнулась. — Вы в своем уме? В моем доме «гости» из скита, а с сегодняшнего утра еще и от обер-прокурора.

— Со мной будет моя невеста. Она весьма огорчена вашей холодностью к дядюшке… а еще, она жаждет обсудить детали предстоящей свадьбы. Вы ведь моя единственная «родственница»!

Мир на мгновение замер. Я смотрела на него и не верила своим ушам. Этот человек, который знал правду, который понимает, что на улице творится кошмар, собирался привести в мой дом постороннюю женщину? Гражданскую! Чтобы играть в светские приличия на пороге склепа?

— Вы…вы в своем уме? В доме, где прячется тайна, за которую нас всех четвертуют?

— Я хочу, чтобы завтра ваш дом выглядел самым благопристойным местом в этом Богом забытом городе, — Ротмистр подошел вплотную, и я, наконец, увидела очень близко его глаза. Он словно вообще не понимал серьезности происходящего, у него не было страха перед обер-прокурором, перед тем, чем мы занимаемся. Он просто вещал то, что сейчас беспокоило только его.

— Не вздумайте, Анна, — негромко произнес Лука, почуявший мое настроение и предостерегающе коснувшись моего плеча.

— Я не хотела бы принимать гостей, пока в доме находятся люди поважнее, — я выплюнула эти слова в лицо ротмистру. — Но, если вам так хочется рискнуть жизнью своей избранницы — воля ваша. Только помните: я больше не собираюсь изображать нашу с вами родственную любовь. Можете сказать своей невесте, что у меня плохое настроение, женский психоз… да хоть колики кишечные…

Ротмистр лишь поправил манжеты своего мундира, ни на йоту не изменившись в лице.

— Завтра в семь, Анна Алексеевна. Подготовьтесь как следует.

Я развернулась и почти выбежала из кабинета. Лука едва поспевал за мной. Холодный воздух обжег легкие, но не принес облегчения.

— Ты слышал это? — я почти кричала, когда мы подошли к пролетке. — Свадьба! Кружева! Он издевается над нами. Пир во время чумы! Да он совсем двинулся со своей этой бабой… Оставайся, я справлюсь, но как только сможешь, приезжай. Нам нужно закончить это дело!