Глава 5

На работу в понедельник я шла с опаской. Инспектор Рэддок не удосужился поставить нас в известность, подтвердились ли его подозрения насчет Эйприл, а трубку домашнего телефона она не брала. Вполне могло статься, что секретарши у нас больше нет.

Дэнни тоже куда-то запропал – если верить горничной, умчался из дома чуть свет.

Впрочем, кузен нашелся в офисе. Из-за полуприкрытой входной двери слышно было, как он с кем-то отчаянно ругается.

В приемной было тихо и пусто, ни следа Эйприл. На вешалке не было ее сумки, в мусорном ведре ни единого конфетного фантика, а жить без сладостей она не могла.

Дэнни, привычно закинув ноги на подлокотник, орал в телефон, чуть не плюясь слюной от негодования. Наконец он шваркнул трубкой о рычаг и потер лоб.

– Привет, – я присела на угол стола, и лишь тогда он меня заметил.

Глянул больными глазами (неужели подхватил заразу от инспектора?) и пробормотал устало:

– А, это ты.

– Я, – спорить с очевидным было бы глупо. – Ты не в курсе, что там насчет Эйприл? Неужели арестовали?

В жизни не поверю, что убийство Стивена – ее рук дело, но ведь свидетели – публика такая ненадежная… Мало ли, что им могло примерещиться?

– Не-а, – махнул рукой кузен. – Она попросила неделю отпуска. Сказала, надо подлечить нервы. И знаешь, по-моему, Эйприл на нас обиделась.

Значит, инспектор попал пальцем в небо! Раз Эйприл не под замком и ее занимает такая ерунда, выходит, все в порядке.

– На нас-то за что? – поразилась я.

Он только рукой махнул.

– Так что, мне садиться в приемной вместо секретарши? – спросила я с сомнением.

Секретарша из меня, надо признать, аховая. Ответить на звонки, пожалуй, еще сумею, но печатать, вести бухгалтерию, закупать для офиса всевозможную ерунду – это за пределом моих возможностей.

– Как хочешь, – Дэнни хрустнул пальцами. – Срочных дел у нас пока нет, а я все равно сейчас умотаю. Так что можно просто оставить записку на двери.

– Так и сделаем, – я собрала бумаги, разлетевшиеся, пока Дэнни бушевал по телефону, и напомнила: – У меня же еще парикмахерские. Вчера я охватила меньше трети, и пока мне не повезло. Кстати, ты не в курсе, когда Эйприл намерена взять трубку? Она обещала мне список парфюмеров.

Напарник встрепенулся и хлопнул себя по лбу.

– Совсем забыл! Она просила передать тебе это.

– Спасибо, – умилилась я, разглаживая ладонью помятый листок.

Под заголовком «Парфюмеры» значилось всего три фамилии: мистер Рендалл, далее мисс Глена Аркотт и миссис Винс. Что же, скучать мне сегодня не придется.

* * *

С парфюмерами мне фатально не везло. Жили они в противоположных концах города, из-за чего пришлось мотаться туда-сюда почти до вечера.

На улице после ливней вдруг ударила жарища, и теперь город напоминал джунгли. Дышать было решительно невозможно.

Мисс Аркотт еще в апреле укатила на южные острова и, как сказала мне ее горничная, вернуться намеревалась только в октябре. Дескать, мисс Аркотт лучше работалось на теплом побережье, под сенью пальм и олеандров. К осени она обещала представить публике несколько новых ароматов, пока же парфюмер была недосягаема. Даже дозвонись я до нее, по телефону она едва ли станет невесть кому докладывать о заказах. Ничего не поделаешь, придется инспектору Рэддоку истребовать сведения официальным путем.

С мистером Рендаллом дело обстояло немногим лучше: слуга, пугливо оглядываясь, прошептал:

– Зайдите попозже! У мистера Рендалла творческий кризис.

– Хто та-а-ам? – проревел со второго этажа очень нетрезвый голос. – Кого принесло, черт побери?

И на лестнице за спиной слуги, покачиваясь, объявился тип в мятых брюках и заляпанной чем-то жирным рубахе. Беднягу изрядно штормило. Судя по мутному взгляду и щетине, творческий кризис грозил затянуться.

Понятное дело, расспрашивать его о чем-то в таком состоянии я не рискнула.

– Это надолго? – я мотнула головой в сторону хозяина дома.

– Зайдите… через недельку!

С этими словами слуга метнулся вперед и успел подхватить хозяина, чуть не сверзившегося с лестницы.

Мне ничего не оставалось, как отправиться по третьему адресу.

Там мне, можно сказать, повезло. Миссис Винс была дома и охотно меня приняла. Только вот помочь ничем не могла.

– Извините, – развела руками приятная пожилая леди. – Я ужасно рассеянна. Постоянно все забываю! Как-то раз у меня получился восхитительный аромат мимозы, а пропорции не вспомню, хоть убей.

– Может, записи? – поинтересовалась я со слабой надеждой.

Она смущенно порозовела и встряхнула седыми кудряшками.

– Увы. Вечно я все пишу на клочках бумаги и теряю! Муж уже мне и ежедневники дарил, и книжку специальную… Так я туда забываю писать!

«Специальная» книжка крепилась к стеллажу тонкой, но прочной цепочкой. Потерять ее было невозможно при всем желании, но миссис Винс заносила туда данные от случая к случаю. Ничего об искомом аромате там не нашлось.

Выйдя из дома словоохотливой миссис Винс, я отошла в сторонку и закурила. По правде говоря, я взмокла и совсем выбилась из сил. Быть может, отложить парикмахерские на завтра? Хорошо, что далеко не всякий куафер изготавливает парики, иначе я рисковала бы поседеть, прежде чем обнаружить искомое. В списке у меня оставалось еще шесть адресов, выписанных из телефонной книги. Так-так, а вот этот совсем близко, нужно только пройти два квартала!

Пожалуй, загляну еще туда – и хватит.

Бросив в урну недокуренную сигарету, я пошагала пешком.

По обозначенному адресу располагался старый особняк, давным-давно поделенный на квартиры. Весь первый этаж занимали магазинчики (к слову, витрины были весьма недурны), а парикмахерская на углу не имела даже вывески. Пришлось прибегнуть к помощи прохожих.

Я толкнула тяжелую дубовую дверь – не заперто – и заглянула внутрь.

– Добрый вечер, – подняла голову женщина средних лет, сидящая в кресле у окна. На столике перед ней стыл кофе, а второе кресло облюбовала трехцветная кошка. – Что вам угодно?

Специальное кресло у зеркала пустовало, аккуратно прикрытое накидкой.

– Добрый, – вздохнула я, решив прикинуться клиенткой. – Хочу заказать парик.

– Парик? – удивилась женщина, смерив меня придирчивым взглядом, и тряхнула волосами. Волосы, кстати, у нее были потрясающие: темные, очень густые, они мягкой шапочкой обрамляли лишенное возраста лицо. На вид ей можно было дать и тридцать лет, и все пятьдесят. Морщин не разглядеть, овал лица очень четкий, вокруг глаз нет «гусиных лапок» – пожалуй, все-таки тридцать.

– Понимаете, – начала объяснять я, – завивка на моих прямых волосах совсем не держится, а возиться с плойкой каждое утро мне недосуг. Хочу вот купить несколько париков и менять прически под настроение.

Она вдруг встала и подошла ко мне, не отрывая от меня взгляда очень темных глаз. Кошка в кресле зевнула и тоже уставилась на меня. Я занервничала, чувствуя себя не в своей тарелке. А уж когда женщина вдруг схватила меня за подбородок и стала бесцеремонно вертеть мое лицо, я и вовсе взбеленилась:

– Отпустите! Ну, знаете ли…

На мое негодование она обратила не больше внимания, чем кошка.

– Хорошие черты, выразительные… Зачем вы это делаете?

– Что делаю? – растерялась я, попятившись. Сбежать поскорее от этой сумасшедшей!

Она не пустила. Цапнула меня за длинную белесую прядь и пребольно дернула.

– Вот это! Надо совсем, совсем не так. Длинные вам не идут.

– Говорю же, завивка не держится. Неженственно я выгляжу, ничего не попишешь.

По правде говоря, в кудряшках я себе не нравилась – вылитая овца.

Шаг за шагом я отступала назад, не глядя, за то и поплатилась. Наступила на что-то мягкое, оно возмущенно заорало и порскнуло в сторону.

Я невольно вскрикнула и отшатнулась. Трехцветная кошка теперь в сторонке оскорбленно вылизывала рыжий хвост. Так и сердечный приступ схлопотать недолго!

Пока я отвлеклась, хозяйка подобралась ко мне вплотную.

– Я знаю, как надо! – заявила она безапелляционно и уверенно кивнула. – Это же безобразие, так себя запустить! Вы слепы или никогда не смотритесь в зеркало? Садитесь, я вас подстригу.

До двери оставалось всего несколько шагов.

– Спасибо, я спешу…

Она посмотрела мне в глаза, прищурилась и повторила уверенно:

– Садитесь!

И я почему-то сдалась. Быть может, гипноз?..

Мне велели закрыть глаза и расслабиться, как будто это так легко! Тихо шуршали, падая, пряди волос. Затылку вдруг стало подозрительно легко… А потом зажужжала машинка! О боже, на кого я буду похожа? На тифозного больного?

В отличие от других мастериц, за работой она не болтала. Стригла молча, отчего напряжение ощущалось еще сильнее.

Машинка умолкла, защелкали ножницы, потом загудел фен.

– Смотрите, – разрешила она наконец все тем же не терпящим возражений тоном, развернув меня к зеркалу.

Глубоко вздохнув – зато поиски парика теперь будут выглядеть достовернее! – я распахнула глаза и…

Нет, в красавицу я не превратилась. Волосы не налились золотистым блеском, глаза не стали синими, нос остался прежним и губы тоже. И все-таки свое отражение я признала с трудом.

Неприлично короткая – до середины уха! – стрижка открывала длинную шею и высокий лоб. Белые волосы птичьими перышками обрамляли лицо, подчеркивая выразительный подбородок и лепные скулы. Даже глаза заблестели ярче!

– Здесь нужно немного румян, – комментировала парикмахер, критически рассматривая дело своих рук и ножниц. – И еще помаду. Красную! Да-да, непременно красную.

Я уже была согласна на все.

– Но как?! – только и смогла выговорить я, не отрывая влюбленных глаз от своего лица в зеркале. По-прежнему – будем честны – некрасивого, но такого выразительного!

Она усмехнулась, глядя в глаза моему отражению.

– Каждой картине нужна правильная рама. Завивать вам кудряшки – все равно, что из породистого рысака делать милого пони. Зарубите себе это на носу!

Я только кивнула – голова шла кругом! – и сказала искренне:

– Спасибо!

Она довольно улыбнулась и сняла накидку. Потом по-птичьи склонила голову к плечу.

– Здесь рядом продают платье, как раз для вас. Пойдем?

Можно подумать, я могла отказаться!

* * *

Домой я приехала в начале девятого. Счастливая, взлетела на крыльцо, цокая каблучками новых туфель, и позвонила в дверь.

Энн меня не признала.

– Что вам угодно? – начала она вежливо. Потом вытаращила глаза: – Мисс?! Это вы?

– Это – я! – ответила я, весьма собой довольная.

На вешалке серое платье смотрелось уныло, зато стоило его надеть, и снять уже не было сил. Моя нескладная фигура, облаченная в серебристую ткань, вдруг стала ладной и соблазнительной. Нитка гранатов в серебре на шее, красные туфли и красная же помада, серая сумочка в тон платью…

– Дэнни дома? – спросила я на ходу, протиснувшись мимо оцепеневшей горничной.

– Д-да, – выдавила она. – И еще гость!

Неужели Дариан? Ускорив шаги, я почти влетела в гостиную. К счастью или к сожалению, Дариана там не оказалось.

– Добрый вечер! – сказала я громко. – Инспектор? Рада вас видеть.

– Мисс… – он не договорил. Приподнялся, чтобы меня поприветствовать, да так и замер.

Дэнни моргнул раз, другой. Переспросил недоверчиво:

– Лили? Это ты, что ли?

Я ему улыбнулась.

– Нравится?

– Ну-у-у… Неплохо, – ответил он осторожно.

– Только неплохо? – осведомилась я насмешливо, спиной чуя горящий взгляд инспектора. Вот кому мой новый облик понравился сразу и бесспорно.

– Тебе идет, – признал Дэнни нехотя. – Только для слежки совсем не годится. Как ты теперь в толпе затеряешься, а?

Я не сразу нашлась с ответом:

– Ну, знаешь ли!..

Зарождавшуюся перепалку прервал инспектор, громко прочистив горло.

– Кхе-кхе. Мисс Корбетт, вы выглядите очаровательно. Очень… кхм, стильно. А на случай слежки вы можете, скажем, обзавестись париком.

– Кстати, о париках! – спохватилась я и налила себе кофе. – У меня есть новости. И, я полагаю, не только у меня?

В самом деле, не на партию же в шахматы они собрались!

Они переглянулись.

– Начну я, – благородно решил инспектор. – Мои люди обошли все автомойки, но за указанный период ни одну рыжую или хотя бы брюнетку никто не вспомнил. Была, правда, некая блондинка с носовым кровотечением…

Я еле сдержалась, чтоб его не перебить. Сходится!

От острого взгляда Рэддока мое волнение не укрылось.

– Вам есть, что сказать, мисс Корбетт? – поинтересовался он, приподняв брови.

Я помотала головой.

– Чуть позже. Продолжайте!

Инспектор тяжко вздохнул, машинально складывая носовой платок. Вдвое, еще вдвое и еще.

– Да у меня почти ничего нет, – признался он с тяжким вздохом. – Некая девица, по словам работников, редкой красоты, попросила срочно вымыть ее авто. Мол, у нее хлынула носом кровь и салон оказался перепачкан. Имени своего не назвала, расплатилась наличными. Марку худо-бедно вспомнили – синее „Пежо” позапрошлого года выпуска, но вот номерной знак никто записать не догадался.

Еще бы, небось мозолили глазами фигуру красотки, на машину никто толком и не взглянул. А этих синих „Пежо” по городу может не тьма-тьмущая, но немало точно.

– Хоть опознать ее смогут? – я отхлебнула кофе, машинально теребя длинную нитку бус. – Может, по описанию удастся нарисовать портрет? Уже хоть что-то будет.

Тяжкий вздох и пристальный взгляд инспектора были мне ответом. Да что ж он так уставился на эти несчастные бусы?

– Лили, ну что ты, как маленькая, – влез Дэнни, покачивая стаканом, в котором был отнюдь не кофе. Понюхал, скривился, но отпил хороший такой глоток. Инспектор, кстати, благовоспитанно пил чай. – Уф. Сказано же, они пялились на красотку. И, поверь мне, интересовало их отнюдь не лицо! Правда, инспектор?

Нажим в голосе Дэнни даром не прошел. Полицейский встряхнулся и сумел-таки ответить по существу:

– Вот именно. Костюм девицы они опознать смогут, кхм, формы тоже. А вот лицо… – он выразительно развел руками. – Шляпка, волосы эти светлые, еще и платок она к носу прижимала.

М-да, негусто.

– Радует, – съязвила я, – что меня с нею не перепутают. Формы не те.

Кажется, такое инспектору даже не приходило в голову. Блондинка и блондинка, что с того? Я-то на красотку не тяну.

– Просто ваша внешность не сразу бросается в глаза, – нашелся он.

Дэнни фыркнул, расплескав свой напиток.

– В общем, ничего толкового вы не нарыли, – заключил он безжалостно. – Кстати, когда хоть эта блондиночка объявилась?

– Вечером в среду, – ответил полицейский без запинки. – Около девяти часов. Кассир еще вспомнил, что она несколько раз куда-то звонила и, по-видимому, очень нервничала.

– Еще бы, – вставила я. – Тут любая будет на взводе! Ведь только что избавилась от трупа.

Инспектор устало сгорбился и ослабил душивший его галстук.

– Это не объясняет, зачем она вообще его куда-то поволокла! Лежал бы себе в квартире.

– Я так понимаю, девица на тяжелоатлетку не тянула? – вставил Дэнни, звеня льдинками в опустевшем стакане. – Значит, тащить тело по лестнице, пусть даже вниз, ей было нелегко.

Поколебавшись немного, я встала и направилась к бару. Мои нервы тоже нуждались в подкреплении, тут одним кофе не обойтись.

– Налить вам что-нибудь, инспектор?

– Виски, – решил полицейский, взглянув на часы. – Рабочий день давно закончился, имею право.

Обеспечив всех напитками, я прихватила блокнот и ручку, после чего снова опустилась в свое кресло. Мне лучше думается, когда я составляю списки.

– Итак, что у нас есть, – начала я, открыв блокнот на чистой странице. – Труп в среду вечером вывезла женщина, красивая блондинка. Через два дня она явилась к нам в офис под именем миссис Данхилл…

– Погодите, – поднял голову инспектор. – У вас была брюнетка!

– Парик, – я отсалютовала ему стаканом. – Я обнаружила-таки парикмахера, снабжавшего ими нашу «миссис Данхилл». Для справки, эта девица – натуральная блондинка, тут мой информатор ручается. Миссис Данхилл прикупила два парика, один с прямыми черными волосами до лопаток, который впоследствии видела на ней я, и кудрявый рыжий, который ввел в заблуждение вас, инспектор!

Он шмыгнул носом и проворчал упрямо:

– Я должен был проверить.

Пропустив мимо ушей оправдания, я продолжила черкать в блокноте, пытаясь выстроить логическую цепочку.

– Было это месяц назад, где-то в середине июня, так что вряд ли про мою честь. Парикмахеру она назвалась миссис Джордж Оллсоп.

– Надо проверить! – оживился инспектор. – Джордж Оллсоп, говорите?

– Имя выдуманное, – охладила я его пыл. – Я успела проверить. В телефонной книге такой не значится.

– Может, он тоже приехал из другого города? – предположил инспектор азартно. – Как этот наш убиенный. Что-то же его привело во Фриско! Свидетели лепечут что-то маловразумительное о деловых интересах, но толком не говорят. Судя по всему, мутным типом он был… простите, мисс Корбетт.

Я даже не сразу сообразила, за что он извиняется.

– Бросьте, инспектор, – посоветовала я, глотнув из своего стакана. – Это дела давно минувших дней. Стивен не отличался кристальной честностью, и слухи о нем разные ходили. Не зря же мой поверенный был так встревожен.

Инспектор взглянул на меня поверх стакана.

– То есть это мистер Корбетт надоумил вас составить брачный контракт?

– Хм? – я вопросительно взглянула на Дэнни и только потом сообразила: – А, вот вы о ком. Разумеется, бумаги составлял не Дариан – он специализируется по уголовным делам. Хотя именно он забил тревогу. Дошли до него кое-какие сведения о, скажем так, репутации Стивена.

– Называйте нас по именам, инспектор, – предложил Дэнни флегматично и сделал большой глоток. – А то запутаемся.

– Только в частных беседах, – тут же уточнил полицейский. – Сами понимаете… Кстати, я – Эндрю.

– Ваше здоровье! – напарник выдул очередную порцию горячительного, и я нахмурилась. Что-то слишком лихо он глаза заливает. – А у меня тоже новости. Кажется, я вышел на того, кто устроил эту подставу.

– Замечательно! – возликовала я. Наконец хоть что-то прояснится! – А почему таким похоронным тоном?

Дэнни вдруг подался вперед и так грохнул стаканом о стол, что льдинки из него вывалились на скатерть.

– Потому что я вляпался, – признался он хрипло, – еще и тебя втянул. И понятия не имею, как теперь из этого выпутаться!

Я только глазами хлопала. Это еще что за бурные страсти? Неужели преступник успел избавиться от лишнего свидетеля? Но мы-то с Дэнни тут каким боком?

– Успокойся! – велела я твердо. – И расскажи, в чем дело. Мы обязательно что-нибудь придумаем!

Мой идиотский оптимизм подействовал на него, как иголка на воздушный шарик. Дэнни замер на вдохе, вытаращил глаза – и сдулся.

Налил себе до краев, достал из пачки сигарету и тускло сказал, ни на кого не глядя:

– Того парня, который нанял меня в пятницу, об этом очень попросили. Попросил некий Пит Паттисон… может, вы, Эндрю, его знаете? Нет? Ну, ничего удивительного – Паттисон шестерка. Зато его банду вы знаете наверняка. Рыжие Ослы, слышали о таких?

Думаю, это название слышали все. Вряд ли в городе нашелся бы хоть кто-то, не читающий газет и не слушающий радио, а лет пять назад только о Рыжих Ослах и было разговоров. Можно сказать, из каждого утюга о них трубили. Парочка наглых эмигрантов сколотила банду, состоящую сплошь из приезжих отморозков, которым решительно нечего было терять. Их визитная карточка – рыжие патлы. Прямо-таки ослиное упрямство помогло новой банде протолкаться к кормушке, устроив по ходу грандиозные разборки. Потом, правда, все притихло, поговаривали даже, что у банды сменилась верхушка. Впрочем, в подробности я не вникала – какое мне дело до всякого отребья? А поди ж ты, теперь придется вникать.

– Слышали, слышали, успокойся! – попросила я, лично наливая Дэнни еще порцию горячительного. Ничего страшного, уже вечер, так что если кузен наклюкается, может просто уйти спать пораньше. – Только я все одно не понимаю. Ты хочешь сказать, что меня подставили по заказу кого-то из этих… Ослов?

– Умничка! – съязвил Дэнни. – Дошло наконец.

– Не груби, – нахмурилась я. – Объясни толком. Чем я умудрилась насолить этим твоим бандитам?

– Вот именно, что моим, – он не поднимал глаз от стакана. – Схлестнулся я как-то с ними… Ты тогда еще со мной не работала. В итоге кое-как договорились, и кое-кто был этим очень недоволен.

– И что? – не поняла я. – Неужели они до сих пор мечтают тебе отомстить? Еще и таким странным образом?

– Наверное… – протянул Дэнни с явственным сомнением. Надо же, пробился-таки рассудок сквозь злость и алкогольный дурман! Дэнни взъерошил волосы на затылке и мотнул головой: – То есть это точно был Пит Паттисон, а вот насчет остального не уверен. Слушай, ведь нас с тобой считают любовниками!

Я лишь отмахнулась.

– Считают, и что с того? Хочешь сказать, бандиты полагают, что без меня тебе жизнь не мила? Не смеши!

– Кхм, – вмешался инспектор, переводя взгляд с меня на Дэнни и обратно. – Осмелюсь заметить, это не похоже на методы гангстеров. Они бы скорее… допустим, похитили Лили.

– Вот именно! – подхватила я. – В конце концов, подставить меня можно было проще и надежнее. Утащить мой собственный револьвер, прикончить из него Стивена где-нибудь в подворотне – и дело в шляпе.

Выражение лица Дэнни сделалось неописуемым. Как будто ему очень хотелось в это поверить, и все же он… боялся?

– Верно, – инспектор улыбнулся мне походя и продолжил серьезно: – К тому же Лили права. Со стороны не похоже, чтобы вы жить без нее не могли. Допустим, убийца добился желаемого и Лили упекли в тюрьму. Некоторое время, скажем, недели две, вы будете горевать… а после утешитесь. Разве нет?

Я спрятала улыбку в бокале. Сдается, очень ему нравилось называть меня по имени. Почему-то это было приятно.

Дэнни взглянул на меня искоса и дернул плечом. Признать доводы инспектора ему было неловко, а что возразить, он не нашелся.

– Выходит, Стивена убили не ради подставы, – заключила я, раздумывая, не снять ли туфли. Выглядели они, конечно, изумительно, но расхаживать в них целый день – не приведи господь! Такой пытки и врагу не пожелаешь.

Инспектор (или мне тоже следовало теперь именовать его Эндрю?) живо обернулся.

– С чего вы взяли?

– Угу, – поддакнул Дэнни. Кажется, он успел здорово набраться – вон как осоловело хлопает глазами.

– Слишком как-то… – я шевельнула пальцами, с трудом подбирая слово. – Криво? Необдуманно? Говорю же, все можно было сделать проще и надежнее. На первый взгляд, конечно, все выглядит убедительно, но оставляет слишком много лазеек для хорошего адвоката. Да вы и сами это заметили! Уверена, Дариан сумел бы добиться моего оправдания.

Инспектор нахмурился.

– Пожалуй, – признал он нехотя. – Тогда давайте зайдем с другой стороны. Поищем, кому выгодно. Что вы знаете о врагах Стивена Фримена?

– Ровным счетом ничего, – сообщила я легко. – Поймите, со мной он своим преступным прошлым не делился и дружков не обсуждал. К тому же, напоминаю, прошло семь лет. Мало ли, во что Стивен мог вляпаться за это время! Кстати, а это точно он? Быть может, под его видом нам подсунули кого-то другого? Да хоть какого-нибудь бандита! Тогда эта история обрела бы смысл…

– Увы, – в карих глазах полицейского вспыхнули золотистые искры. – Это совершенно определенно тело Стивена Фримена, ныне известного как Стивен Берч. В картотеке нашлись его «пальчики», задерживали по малолетству за драку. До суда дело не дошло, но запись осталась. Впрочем, за свою жизнь он успел поносить еще с десяток имен. Кстати говоря, а почему вам он назвался настоящей фамилией?

Я фыркнула.

– Уж не из-за пылких чувств. Он ведь собирался на мне жениться! А брак под чужим именем юридической силы не имеет – это мне поверенный растолковал. Не говоря уж о том, что предъяви он «липовые» документы, мои юристы его бы разоблачили. И смысл? Сами говорите, под судом он не был, ничего такого уж порочащего за ним не числилось. Бабник, не без того, но ведь это неподсудно! Мог бы заявить, что это все было до меня, а теперь он обо всем забудет и исправится. Дамы на такую чушь падки, инспектор.

– Эндрю, – напомнил он рассеянно, пощипывая кончик носа. Похоже, этот жест войдет у него в привычку. – Кстати говоря, брачным аферистом Фримен не был, он предпочитал не связывать себя официальными узами. А вот с вами не удержался.

– Куш был слишком велик, – усмехнулась я. – И, можно сказать, сам шел в руки. Впрочем, мы отвлеклись. Знаете, что меня смущает… Эндрю?

Называть его по имени было неловко, тем более что были мы практически наедине. Дэнни уже тихо похрапывал, приоткрыв рот.

Я заботливо накрыла кузена краем пледа. Даже в неярком свете торшера было заметно, как он измучен.

– Поделитесь, – Рэддок смотрел на меня так внимательно, будто отгадка этой запутанной истории была написана у меня на лице.

Это смущало, сбивало с толку… Да черт знает, что такое!

Я с трудом собрала разбегающиеся мысли.

– Квартира Стивена. Там не было никаких следов его друзей или любовницы, понимаете? Только трое: он сам, видимо, уборщица и еще один мужчина, но эти следы давнишние, месяца два-три. Другие люди если и заходили, то всего на несколько минут. Я маг, пусть и плохонький, уж это-то я различу!

Это ведь азы. Невозможно есть, пить, заниматься любовью или справлять иные естественные надобности, ничуть не потревожив магический фон. Другое дело случайный гость, который пробыл в комнате не больше получаса, такие отпечатки быстро разрушаются. А я ведь осмотрела жилище Стивена только через двое суток! К тому же там было приоткрыто окно, это тоже сыграло роль. Вода, огонь, воздух и земля превосходно стирают малозаметные эманации, а двое суток сквозняка (еще и дождь на улице лил!)… безнадежно. Слабые следы исчезли безвозвратно.

– Третий – хозяин дома, – кивнул инспектор. – Полицейский эксперт тоже считает, что убийца пробыл в квартире совсем недолго. Слушайте, а ведь вы правы! Я как-то это не сопоставил. Даже если миссис Данхилл солгала о своем романе со Фрименом-Берчем (хотя зачем бы?), все равно выходит, что за два месяца, проведенных им в городе, домой к себе он никого не звал, а в ту среду вдруг пригласил гостей… Странно, не находите? – и тут же сам себе возразил: – Хотя нет, ничего это не значит. Мало ли, что у него стряслось? Пригласил и пригласил, законом это не запрещено.

Я возразила:

– И Стивен не позаботился прибрать свою холостяцкую берлогу или подготовить хоть какое-то угощение? Всего-то надо было вызвать горничную и позвонить в ресторан. Почему же он этого не сделал, раз ждал к себе сначала любовницу, а потом друзей? Жмотом он не был, да и не мог быть – ему ведь требовалось производить хорошее впечатление.

– К тому же мы не нашли никаких документов… – пробормотал инспектор как бы про себя. – Разумеется, они могли утонуть в заливе, но нужно проверить!

Я чуть поморщилась – это его «нужно проверить» уже набило оскомину – но кивнула.

– В общем, пусть с бандитами разбирается Дэнни, – продолжил он. – Справлялся же он как-то до сих пор! А мы с вами, Лили, попробуем отыскать вторую берлогу Стивена. И, разумеется, эту миссис Данхилл, есть у меня на этот счет кое-какие идеи. Неофициально, само собой. Согласны?

Ума не приложу, как это инспектор не прожег во мне взглядом здоровенную дырищу!

Впрочем, «мы с вами» – звучало недурно.

Я усмехнулась и протянула ему руку:

– Согласна!