Глава 6

Звонок раздался, когда мы еще завтракали. После вчерашнего Дэнни выглядел несколько бледновато, но держался молодцом. Я только-только успела поведать ему, что же он пропустил, как в гостиную заглянула Энн.

– Мисс, вас к телефону, – прошептала она, прижимая к груди метелочку для пыли. – Адвокат Корбетт.

– Да-да! – я вскочила, уронив салфетку и едва не опрокинув кофейник. – Уже иду.

Дариан не стал бы названивать в такую рань (едва пробило десять!) без веских причин.

– Алло! – выдохнула я в трубку. – Дариан? Что случилось?

– Доброе утро, Лилиан, – с присущей ему непреклонной вежливостью произнес кузен.

Я заставила себя перевести дух.

– Доброе утро, Дариан, – выговорила я и не выдержала-таки: – Ну, что стряслось? Выкладывай!

Он выдержал паузу, без слов намекая на мои недопустимо вольные манеры, затем произнес чопорно:

– Надеюсь, ты будешь рада известию, что я добился снятия с тебя всяческих подозрений.

Чтобы осознать, мне потребовалось несколько секунд.

– То есть… я свободна? – выговорила я, боясь поверить. – Даже безо всякого залога?

– Именно так, – подтвердил адвокат самодовольно. Впрочем, уж для этого у него были все основания! – Полиция с моего разрешения проверила автомобиль Дэнни и провела еще кое-какие изыскания. Сдается мне, у них появилась иная версия. Не скажу, что подозрения с тебя сняты окончательно и бесповоротно, но потребуется что-то совсем уж из ряда вон, чтобы на тебя снова пала тень.

– Спасибо! – выдохнула я, присев на банкетку. Ноги меня не держали. Надо же, сама не осознавала, как давила на меня вся эта история.

– Пожалуйста. Лучше бы тебе надолго не пропадать из виду без веских причин, в остальном же ты совершенно свободна. И будь осторожна, Лилиан!

Выдав это напутствие, он положил трубку.

К Дэнни я вернулась в полной прострации. При виде меня он застыл, не донеся до рта вилку с последним кусочком омлета.

– Плохие новости? – спросил он резко.

– А? Что? – я встрепенулась и заставила себя ответить: – Нет, что ты. Наоборот. Я больше не подозреваемая, все прекрасно.

Только глодал меня некий червячок.

– Вот жук! – восхитился Дэнни. – Уверен, он еще вчера об этом знал.

С этим я спорить не собиралась – сама была того же мнения. И даже тени сомнения у меня не возникло, о ком шла речь. Каковы бы ни были его личные чувства (кхм!), инспектор не мог допустить, чтобы был нанесен вред расследованию. Недаром он вчера так разоткровенничался, просто Дэнни вырубился, а сама я не сообразила. Ошалела, дурочка, от взглядов этих горящих и от своего отражения в зеркале. А ведь не раз уже обжигалась! Так нет же, размякла – все рассказала и на все согласилась, только бы… Тьфу!

– Слушай, – я прикурила и налила себе еще кофе, – с чего ты вчера так распсиховался, хотела бы я знать? Неужели какой-то мелкий гангстер так выбил тебя из колеи?

Разумеется, я далека от того, чтобы считать своего напарника самым крутым парнем в городе, но все это с его характером не вязалось. Ладно бы разозлился, полез на рожон – это еще хоть как-то можно понять. Но забиться в нору и нализаться до беспамятства… Нет, что-то тут было не так.

– Вот еще, – насупился Дэнни и принялся грызть ноготь на большом пальце. Как ребенок, ей-богу! – Просто вспомнилось кое-что.

– Что?

Кузен покосился на меня и явно передумал говорить, что это, мол, ерунда, не стоящая внимания. Стоила, еще как стоила!

Он с силой растер лицо руками и взмолился:

– Слушай, дай сигарету? У меня все вышли, а курить хочу – сил нет.

Онемев от удивления – Дэнни всегда признавал только свои, считая мои ментоловые баловством – я придвинула к нему пачку.

Он медленно вынул сигарету, прикурил, бессмысленно таращась за окно… Покончив с первой сигаретой, так же медленно принялся за вторую.

– Дэнни! – прикрикнула я, потеряв терпение. – Хватит уже темнить. Рассказывай!

Он пожевал губами и сдался.

– Ладно. В конце концов, ты имеешь право знать, на что подписываешься. Короче, помнишь Питера? Питера Чейна, с которым я открывал агентство?

– Смутно, – призналась я. В те времена детективное агентство было для меня всего лишь еще одним вложением средств, а с Дэнни я виделась от силы несколько раз в год.

– В общем, подрезали его, когда мы схлестнулись с этими Ослами. Крепко подрезали, Питер, считай, инвалидом после этого сделался.

– И что? – подбодрила я с замиранием сердца, когда Дэнни надолго умолк, с каким-то остервенением смоля сигарету за сигаретой.

– А то, – выдохнул он, с такой яростью раздавив окурок, что чудом не расколотил пепельницу. – Мы тех бандитов повязали, а толку? Их все равно адвокаты отмазали. Тот мудак, который пырнул Питера в бок, даже двух дней за решеткой не провел… Я тогда крепко с братцем поцапался.

Глоток кофе встал у меня поперек горла.

– Ты что? – выдохнула я с ужасом, сумев наконец откашляться. – Только не говори мне, что Дариан защищал этих… этих!

От возмущения я не находила слов.

– Угу, – подтвердил напарник сумрачно. – Не того самого типа, тот мелкая сошка, на гонорары Дариану ему сроду не заработать. А вот шишек он еще раньше подрядился отмазать. Я, конечно, пытался на него надавить, чтоб пошел на попятную…

– А он что? – спросила я для поддержания разговора.

Понятно же, что если бы Дариан уважил просьбу брата, тот ругаться бы с ним не стал.

– Ни в какую, – подтвердил Дэнни мои выводы. – Видишь ли, правила адвокатской этики не позволяют ему отказаться от взятых на себя обязательств… и прочая бурда в том же духе. А вчера я как представил, что это тебя порежут… Так все внутри и перевернулось!

– Понятно, – проговорила я медленно. Вот почему, оказывается, он так близко принял все к сердцу. – И что теперь?

– Не знаю! – он с досадой стукнул кулаком по столу. – Уф. Совсем нервы ни к черту. Я одного не понимаю, зачем нашему новому другу тебя в это впутывать, а? Я бы спрятал тебя где-нибудь подальше.

– Ну, спасибо! – фыркнула я. Хотя, признаюсь, это было приятно. Как-никак, переживает.

Он коротко на меня взглянул и почесал бровь.

– Если инспектор втюрился по уши, лучше бы на нормальное свидание пригласил, а не вешал на уши лапшу про помощь следствию. Знал ведь, гад, что ты теперь не при делах!

– Может, все-таки не знал? – слабо возразила я, пропустив мимо ушей пассаж про «втюрился». – В конце концов, откуда бы? Прокуратура с судом ему о своих планах не докладывают, знаешь ли!

Дэнни хмыкнул.

– Кто тебе сказал, что не докладывает? Я тут на досуге поспрашивал… Оказывается, интересный человек этот наш инспектор Рэддок.

– Ну-ну! – оживилась я.

Напарник зачем-то отряхнул брюки на коленках и сообщил эдак задумчиво:

– Говорят, он раньше работал в прокуратуре и был знаменит тем, что всегда докапывался до истины. Не всегда, правда, мог отстоять ее в суде, на чем в конце концов и погорел. Но не ошибся ни разу, за это его коллеги и уважали. Было дело, обращались к нему за помощью в особо трудных случаях. А уж как ему удавалось ни разу не облажаться – это вопрос не ко мне. Может, он прорицатель какой, откуда мне знать?

– Да что ты мне лапшу на уши вешаешь? – рассердилась я. – А то я не знаю, что в полиции подвизаются только слабейшие прорицатели, таким под силу разве что установить, жив клиент или мертв!

– Ну чего ты взъелась? – он примирительно поднял руки. – Говорю же, если бы не полез наш друг Эндрю в какую-то мутную политическую историю, до сих пор сидел бы в своей прокуратуре. А так его по-быстрому «ушли». То есть вроде как сам ушел, но ты же понимаешь?

Еще бы не понимать. Я медленно кивнула.

– Продолжай!

– Да нечего тут продолжать, – поморщился Дэнни, поигрывая опустевшей (когда только успел?) сигаретной пачкой. – Понятное дело, обычно таким один путь – на пенсию, цветочки выращивать…

Не сдержавшись, я фыркнула. Цветочки! Представить деятельного и проницательного инспектора в роли садовода у меня решительно не хватало воображения.

– … но он сумел как-то устроиться в полицию, – продолжил напарник тем временем, щуря голубые яркие глаза. – И то сказать, опыт у него есть, талант грех в землю зарывать. Поговаривают, что дела он ведет не абы какие, берется только за самые странные и запутанные.

Берется? Можно подумать, он вольный стрелок вроде меня или Дэнни. Нет, лучше – всякому вольному стрелку, как ни крути, приходится думать о хлебе насущном. Одними интересными делами не прокормишься, не так часто они бывают. Предположим, ему подфартило и на жизнь вполне хватает ренты, игры на бирже или бог весть каких еще «левых» доходов. Но позвольте, как же начальство? Неужели терпит такие выкрутасы?

Завалить Дэнни вопросами я не успела – пронзительно заверещал дверной звонок.

– Инспектор Рэддок, – доложила появившаяся на пороге Энн, которой велено было впускать полицейского без заминок.

– Доброе утро, – инспектор снял шляпу, оставшись, однако, в мокром плаще. – Мисс Корбетт, можете уделить мне минутку?

Выглядел он усталым и несколько взъерошенным. Темно-каштановые волосы давно требовали стрижки, щеки потемнели от щетины. Похоже, глаз этой ночью доблестный полицейский не сомкнул… Любопытно знать, где же его носило?

– Разумеется, инспектор, – в тон ему сказала я. – Проходите, присаживайтесь. Кофе?

– Благодарю, – он склонил темноволосую голову и перешагнул через порог.

– Энн, будь добра, еще чашку и свежего печенья, – попросила я на правах временной хозяйки дома. – И прими у инспектора плащ.

Горничная сделала книксен, блеснув любопытными глазами.

– Конечно, мисс! Сию минуту.

Дождавшись, пока за ней закроется дверь, инспектор улыбнулся уже не столь официально.

– Рад вас видеть, Лили. И вас, разумеется, Дэнни.

– Взаимно, – заверила я. Кузен ограничился кивком. – Боитесь пересудов, Эндрю?

– К чему давать лишний повод для сплетен? – не смутился он, усаживаясь в кресло напротив меня. – Я и так слишком уж вольно веду это дело. Кое-кому это может быть не по вкусу.

Уж не на своих ли таинственных недругов он намекал?

Повадками прорицателя он, кстати, не обладал. Никакой таинственности, взгляда сквозь тебя и непонятных реплик. Впрочем, других атрибутов – балахонов, изрисованных непонятными символами, странных подвесок на шее, загадочных татуировок – тоже не наблюдалось. Мужчина как мужчина, симпатичный. Черты его лица особо правильными не назовешь: для такого высокого лба и больших умных глаз у него слишком массивная нижняя челюсть и кривоватый, явно когда-то сломанный, нос. Недорогой костюм изрядно мят, галстук и запонки оставляют желать лучшего. Типичный полицейский, живущий на свою не очень-то большую зарплату.

Пока я неприлично глазела на инспектора, Дэнни залпом допил свой кофе и вскочил.

– Мне пора. До скорого!

И сбежал, оставив меня наедине с полицейским.

– Знаете, – негромко и как-то устало произнес инспектор, проводив его взглядом, – вчера я не намеревался просить о помощи вас. Я надеялся на вашего кузена.

– Бегите следом, – посоветовала я, подавив досаду, – еще успеете догнать.

– Нет нужды, – от улыбки в уголках его глаз собрались морщинки. Любопытно, сколько ему лет? Тридцать стукнуло наверняка, но могу поручиться, что сорока еще нет. – Ума не приложу, что делать, если вы откажетесь мне помочь.

– Вы меня заинтриговали, – созналась я. – Дело жизни и смерти?

– Почти, – ответил он так серьезно, что я вытаращила глаза. – Во всяком случае, дело о смерти Стивена Берча – давайте для простоты называть его так – вполне может остаться неразгаданным. Разумеется, я очень рассчитываю, что все сказанное не выйдет за пределы этой комнаты, в противном случае у меня будут серьезные неприятности. Но уверен, что на вашу деликатность я могу положиться.

Про себя я усмехнулась. Ну-ну, знакомый прием. Немного лести, чуть самоуничижения – и неуступчивый свидетель легко идет на контакт. Да что там идет! Бежит, с восторгом и готовностью. Что уж тут, все мы любим похвалу и готовы часами слушать о своей значимости.

– Не думаю, что все столь серьезно, – ответила я сдержанно, рассеянно поглаживая мягкую велюровую обивку кресла. – Однако можете на меня рассчитывать, инспектор.

На этот раз он меня не поправил. Разговор у нас вышел скорее деловой, нежели дружеский, так что некоторый официоз был вполне уместен.

Он кивнул и начал:

– Видите ли…

Тихо скрипнув, отворилась дверь, впуская Энн с подносом. Продолжил инспектор, лишь когда горничная убралась восвояси.

– Видите ли, – повторил он, сведя кончики пальцев и разглядывая свои аккуратно подпиленные ногти, – эта история только на первый взгляд кажется простой. Если копнуть чуть поглубже, обнаруживаются оч-ч-чень интересные вещи!

– Какие именно? – чуть нетерпеливо подбодрила я.

Он поднял на меня взгляд.

– Например, я проверил ваши слова. Верно, потерпевший никого не приглашал в свою квартиру до того самого вечера… а возможно, в тот вечер тоже.

Я внезапно разозлилась. Может, инспектору Рэддоку и по вкусу запутанные дела, я же предпочитаю банальную слежку за неверными супругами. Да хоть кражу канцелярских скрепок! Мало приятного по уши увязнуть в столь странной истории, как это убийство.

Со звоном поставив на стол чашку, я потребовала:

– Да хватит говорить загадками! Объясните толком, что к чему.

На лице инспектора что-то мелькнуло.

– Охотно. Видите ли, приятели Стивена Берча обычно встречались в «Мозаике» или дома у одного из них, Винсента Торна. Тем утром все трое получили телеграммы. Увы, сохранилась лишь одна, взгляните. Остальные, по их словам, были идентичны.

Я молча взяла протянутый бланк. «Есть разговор. Проблемы. Встретимся сегодня в восемь. Третья южная стрит, дом пять, квартира шесть. С. Б.»

– Адрес, – я ткнула пальцем в соответствующую строчку. – Еще одно подтверждение, что дома у Стивена они раньше не бывали. Иначе не пришлось бы его писать.

– Согласен, – инспектор привычно потер кончик носа. – Так вот, когда-то Стивен заводил речь о некоем выгодном дельце, но без подробностей. То ли не вышло у него, то ли на что другое отвлекся – тут мы можем лишь гадать. Поэтому общих дел, как и срочных разговоров, у него с этой троицей не было. Так, время от времени играли в карты. Понятное дело, приятели удивились, Винсент Торн даже попытался дозвониться Берчу, но трубку никто не брал. Тогда они пообщались между собой и решили все же пойти. Явились по указанному адресу, но дверь никто не открыл. Дальше вы знаете.

– И его тут же объявили в розыск? – усомнилась я. – То есть понятно, что дело закрутилось, когда полицейский предсказатель сообщил, что Стивена нет в живых, а потом и труп нашли. Но почему эти приятели сразу рванули в участок? Телеграммы, конечно, аргумент, но это могла быть просто дурацкая шутка! Судя по штемпелю, отправлены они с главпочтамта в час пик, так что вряд ли служащие хоть что-то запомнили. Положим, друзья Стивена встревожились не на шутку и решили-таки заявить о его пропаже. Но почему это заявление у них приняли? Ведь законом предусмотрен трехдневный срок…

– Не всегда, – перебил инспектор. Глаза его загадочно поблескивали. – Если пропавший исчез при подозрительных обстоятельствах, полиция может взяться за дело раньше. Приятели Стивена действительно были подшофе, так что когда им никто не открыл, принялись колотить в дверь и кричать. Дом тихий, спокойный, консьержа там нет, но публика проживает приличная. На шум выглянул сам хозяин дома, проживающий тут же, и пригрозил вызвать полицию. Приятели Берча заявили в ответ, что фараонов не боятся и очень переживают за друга… Дело кончилось-таки нарядом полиции, который быстро утихомирил буянов. Но на следующий день встревожился уже сам хозяин. Оказывается, жилец из восьмой квартиры предупредил его, что намерен в четверг-пятницу съехать. О причине спешки ответил неопределенно, мол, добился наконец желаемого и больше нет смысла торчать в городе. Хозяин толком ничего не понял, но возражать, понятное дело, не стал – плату жилец вносил аккуратно, а что предупредил в последний момент, так всякое бывает. Однако ни в среду, ни в четверг, ни даже в пятницу Берч не объявился. Не забрал положенную сумму залога, не вывез вещи… Входить к постояльцу хозяин не стал, заявил в полицию. Потом в участок позвонили, мол, кто-то вломился в квартиру Берча… И мы подоспели аккурат к вашему визиту.

– Понятно, – поднявшись, я поправила стоящую на буфете вазу с цветами и оглянулась на полицейского. – От меня-то вы чего хотите? По-прежнему думаете, что я была в курсе планов Стивена, его врагов и всего прочего?

– Нет, – заверил инспектор беззаботно. Слишком беззаботно, чтобы быть искренним. – Мои люди с вашими фотографиями оббегали всех знакомых Берча-Фримена. Никаких подтверждений возобновления вашего знакомства мы не отыскали. К тому же, кхм, интуиция подсказывает мне, что вы к этому не причастны. А дело тут вот в чем… – он помялся и сообщил, осторожно подбирая слова: – У меня сложилось впечатление, что один из той троицы не вполне в ладах с законом. По правде говоря, некоего Билли Сеппа, мошенника на доверии, опознал мой сержант.

– И этот Билли не возражал против вызова полиции? – поразилась я. – Смелый малый.

– Возражать он, может, и возражал, – не согласился инспектор. – Только его не послушали. Остальные двое – граждане законопослушные, им полиция нипочем, а о преступном прошлом своего «друга» они не подозревают. Кстати, с Билли они водятся не так давно.

– И вы его не арестовали?!

– За что? – вопросом на вопрос ответил полицейский. – Ничего преступного он пока не совершил, а играть в карты законом не запрещено. Убивать Берча у него резона не было, подставлять вас тем более. Так что перед законом Билли чист. Сам он твердит, что ничего плохого не замыслил, хотел лишь сыграть партию-другую.

– Зачем вы так подробно мне об этом рассказываете? – спросила я напрямик, вновь устраиваясь в кресле. Отщипнула кусочек рогалика и отправила в рот. – Кстати, пейте кофе, остынет.

– Спасибо, – инспектор рассеянно глотнул из своей чашки и вновь ее отставил. – Видите ли, я не верю, что Билли ничего не заметил. Глаз у него наметан, а вокруг Стивена Берча творилось слишком много странного. Сами понимаете, мне этот Билли ничего не скажет…

Тут уж последний дурак сообразил бы, что к чему.

– Думаете, мне скажет? С какой стати?

Он прочистил горло и преувеличенно внимательно уставился на кофейник. Что он там увидел, хотела бы я знать?

– Поговаривают, – сообщил инспектор кофейнику, – что Билли неравнодушен к худеньким блондинкам…

Я опешила.

– Вы что же, соблазнять его мне предлагаете?

Рэддок даже подскочил на месте, перестав наконец сверлить взглядом посуду.

– Что вы! Просто, кхм, очаровать, разговорить…

Я смотрела на него во все глаза. Ну и ну! Всякое мне доводилось делать за неполных два года сыщицкого стажа, но очаровать свидетеля мне предложили впервые.