Глава 2

Глава 2.

— Знаешь, — сказала я Рэддоку, когда мы вышли из полицейского участка, — о чем я сейчас мечтаю?

— О чашке кофе? — предположил он. — Нет?.. Коньяк? Съехать в гостиницу?

Спасибо, что не сказал: «Смит-и-Вессон, коробку патронов к нему и драгоценных родственников в полном составе!»

Но, судя по блеску глаз, подумал.

Положа руку на сердце, от такого подарка я бы и впрямь не отказалась. Особенно если бы к нему прилагалось отличное алиби…

Только кто в здравом рассудке признается в этом полицейскому инспектору? Пусть даже собственному жениху.

— Последнее близко, — созналась я, усмехнувшись. — Поехать вокзал, купить нам билеты до Фриско и забыть Чарльстон, как страшный сон!

— Спасибо, — сказал Рэддок, помолчав.

— За что? — удивилась я.

Он дернул уголком губ.

— За билеты, — негромко ответил Рэддок, выделив голосом последний слог.

Кхм?

Я склонила голову к плечу.

— А я-то полагала, что между нами все решено.

Рэддок посмотрел на меня, улыбаясь, но глаза его были серьезны.

— Можно решить что угодно хоть тысячу раз, но сердце ведь не обманешь. Так что твое «нам» дорогого стоит.

Я отвела взгляд, отчего-то чувствуя себя донельзя неловко.

— Не слишком подходящая тема для разговора на крыльце полицейского участка, не находишь?

— Пожалуй, — легко согласился он. — Так почему мы не можем уехать? Прямо сейчас, м-м-м?

— Не соблазняй, — хмыкнула я. — А то я ведь соблазнюсь.

— Звучит неплохо, — оценил Рэддок, приподняв левую бровь. — Еще чуть-чуть, и… Пожалуй, я тебя похищу.

Я рассмеялась и передразнила:

— Еще чуть-чуть, и я соглашусь быть похищенной…

Но увы, сначала придется найти шантажиста.

* * *

Семейный завтрак одновременно донельзя напоминал пресловутый семейный ужин, на который мы столь бесцеремонно ввалились, и разительно от него отличался.

Тетки Мэри и Мэйбл во главе стола, пожалуй, ничуть не изменились. Недавняя драма не добавила красок в облик набожной Мэйбл и не отняла их у Мэри. Впрочем, искусный макияж тетки Мэри вполне мог с равным успехом скрывать хоть мертвенную бледность, хоть лихорадочный румянец. Тетка Мэйбл же, надо думать, просто не имела в гардеробе ни единой цветной вещички. Кузина Рэйчел по-прежнему походила на печальную мышь.

Тетка Пруденс к завтраку не вышла, но в этом не было ничего удивительного.

Тетка Беверли заслонилась газетой, за которой украдкой позевывала.

Кузен Дариан увлеченно читал — кажется, страницу некрологов, не забывая методично жевать. Печальные события не испортили ему аппетит. Впрочем, адвоката по уголовным делам трудно удивить покушением на убийство.

Кузен Энтони ковырялся в тарелке и не поднимал глаз…

И никто не разговаривал.

Тягостное молчание висело в воздухе, словно запах горелого, от которого все еще немного першило в горле.

— Доброго утра, — пожелала я, кашлянув.

Рэддок придвинул мне стул и сел рядом.

— Добрее сложно и представить, — язвительно согласилась тетка Мэри. — Страшно представить, что о нас напишут в газетах!

Это все, что ее занимает?

— Правду, — чуть пожала плечами я. — Или вы хотели бы замять дело?

Судя по испепеляющему взгляду, замести сор под ковер она была бы не прочь. Только сора под этим самым ковром скопилось столько, что попытки эти были обречены на провал.

— Хотела бы, — ответила мне тетка Мэри, кривя тщательно подкрашенные губы, — чтобы наше доброе имя не полоскали в газетах. Твоими стараниями, Лили…

— Перестаньте, тетя! — подал голос Дариан, откладывая газету. На облике драгоценного кузена бессонная ночь не сказалась. Даже галстук был повязан с той особой тщательностью, которая выдает долгие часы тренировок у зеркала. — Не станете же вы упрекать Лилиан, что на нее покушались?

— Бедняжка Агнесс, — вмешалась тетка Мэйбл, перебирая четки, — просто не выдержала соблазна. Пусть тот, кто без греха, первым бросит в нее камень!

Я поперхнулась кофе.

Какой интересный подход! Я, надо думать, коварная искусительница? Змея с яблоком в зубах?

— Предлагаете обнять ее и простить? — осведомилась я сухо.

— Христианское милосердие… — благочестиво начала тетка Мэйбл.

Пожалуй, идея с револьвером и патронами не так плоха. Еще немного, и желание перестрелять дорогих родственников к чертям собачьим пересилит разум. Пусть даже это приведет меня прямиком на электрический стул.

Должно быть, улыбка у меня стала очень-очень доброй. Тетка Мэйбл осеклась.

— Пожалуй, я сыта, — процедила она, поднимаясь. — По горло!

«Тобой, Лили» — не прозвучало, но явно подразумевалось.

— Когда у тебя поезд, Лили? — осведомилась тетка Мэри без обиняков.

В кои-то веки сестры выступают единым фронтом! Пожалуй, этот день надо отметить в календаре.

— Между прочим, — заметила тетка Беверли в пространство, — это было невежливо. Можно подумать, дорогая Мэри, что ты выгоняешь Лили.

Так и было… Но тетка Мэри скорее язык бы себе откусила, чем признала это во всеуслышание. Воспитание.

— Как ты могла подумать? — ужаснулась она неискренне. — Я всего лишь переживаю, что у племянницы могло сложиться предвзятое впечатление из-за той досадной истории, когда мы не смогли встретить ее на вокзале. Поэтому я намерена лично проводить тебя, Лили.

«… и убедиться, что ты наконец убралась в свой Фриско», — должно быть, хотела сказать она.

— Боюсь, тетя, — ответила я, допив кофе, — еще нескоро. Мы пока не купили билеты.

— Вот как? — пробормотала Мэри с кислым лицом. — Почему же?

Хотелось сказать прямо: «Потому что меня пытаются шантажировать, и это дело рук одного из вас!» — и посмотреть, что будет.

Только это, увы и ах, все равно, что бросить взрывчатку в городскую канализацию. Вони много, грязи еще больше. И ради чего?

Я взяла Рэддока за руку:

— Понимаете, мы хотим, чтобы нас обвенчал отец Джонс.

Он легко сжал мои пальцы, и желание убивать меня наконец отпустило. Почти.

— Но… — хором сказали… ладно-ладно, возмутились тетки Мэри и Мэйбл.

Беверли наблюдала за ними с загадочной улыбкой.

— Ему уже лучше, — заверила я с улыбкой. — Так что неделя, может быть две… К тому же я ведь не могу пропустить ваш юбилей!

Занавес.

Тетки смотрели так, словно уже выбрали для меня уютное местечко в фамильном склепе.

Я еще жива? Право, какая мелочь!..

Как они за все эти годы своим ядом не захлебнулись? Надо думать, сцеживали в склянки и продавали аптекарям. На жизнь хватало.

Кстати, надо бы навести справки на этот счет. Не об провизорах, разумеется, — шутки в сторону! Но ведь был у Корбеттов какой-то источник дохода? Содержать такой дом, пусть даже весьма скромно, — по нынешним временам очень недешево. Слуги, автомобиль, да взять хотя бы накрытый стол! Аскезой себя Корбетты, прямо скажем, не истязали. А еще шелковые платья тетки Мэри, приюты тетки Мэйбл, дорогая выпивка для кузена Энтони… И прочее, прочее.

За чей счет банкет, м-м-м?

— Не думаю, — поджала губы Мэйбл, — что сейчас время устраивать празднество.

— Что скажут в обществе? — поддакнула Мэри. — В таких печальных обстоятельствах…

Кажется, мне удалось невозможное: примирить теток! На почве общей неприязни ко мне, м-да.

— Полагаю, — заметила я сухо, — разговоров о нашей семье и так будет предостаточно. Одним больше, одним меньше…

Мэйбл возмущенно приоткрыла рот.

— Но общество!..

Ну, разумеется! Не важно, что в семье разлад. Не важно, что Корбетты еле сводят концы с концами. Даже парочка убийц в благородном семействе — право, какая ерунда. Как говорится, дело житейское. Зато мнение общества о наших грязных секретиках, — вот это по-настоящему важно.

Мне сделалось тошно. От теток Мэри и Мэйбл, которых заботило только, что скажут о них знакомые. От Беверли, всегда наблюдающей со стороны. От Энтони, с утра пораньше заливающего печали алкоголем. От скромной мышки Рэйчел, что не смела и голоса подать. И, наконец, от кузена Дариана, который наблюдал за происходящим с явственным неодобрением…

А, к дьяволу!

Я отложила приборы и поднялась.

— Уже уходишь? — приподняла бровь Беверли, накалывая на вилку кусочек ветчины. — А как же завтрак?

Кажется, для нее эта сцена была вроде острой приправы.

Я стиснула зубы, чтобы не сказать, куда она может засунуть этот самый завтрак. И процедила:

— Благодарю, я сыта.

По горло.

Чуть заметная улыбка скользнула по ее губам.

— Как хочешь… Тогда до встречи за обедом?

Судя по гневно раздувающимся ноздрям Мэйбл и злому прищуру Мэри, за обедом мне появляться не стоило. Еще отравят ненароком. Собственным ядом.

Потому я лишь неопределенно дернула плечом.

— До встречи… Кстати, где Элизабет?

Беверли махнула рукой, но взгляд ее явственно потеплел. Что ни говори, а младшую сестру она любила.

— У них с мужем билеты на сегодняшний пароход. Свадебное путешествие и все такое…

Мы с Рэддоком быстро переглянулись. Что-то такое было в поспешности, с которой уезжали молодожены. Между прочим, даже моей свадьбы не дождавшись! Что же подгоняло Элизабет?

Разом вспомнились ее странности и оговорки…

Подозрительно? Еще как!

Рэддок чуть заметно кивнул. Приятно, когда тебя понимают! И уточнил негромко:

— Вы случаем не в курсе, как называется пароход?

— «Лузитания», — ответила Беверли легко. — Первый класс, конечно. Билеты стоят кучу денег, но Чарльз может себе это позволить. А что?

Теток Мэри и Мэйбл перекосило. Мэйбл, очевидно, прикидывала, на сколько благих дел можно было бы эти деньги потратить. А Мэри просто завидовала.

— Хотим пожелать им счастливого пути, — хмыкнула я.

* * *

В коридоре меня нагнал оклик Дариана:

— Лилиан, погоди!

Я нехотя остановилась и обернулась. Видимо, дорогой кузен собирался прочесть очередную нотацию о недопустимости столь вызывающего поведения. Только я больше не собиралась это выслушивать. Сама не понимаю, отчего столько лет замирала перед ним, будто кролик перед удавом.

Рэддок отправился выяснять, когда отбывает «Лузитания», и теперь мне очень не хватало его молчаливой поддержки.

— Дариан, — устало вздохнула я, — полагаю…

Он беспардонно меня перебил — что само по себе было немыслимо:

— Это было превосходно!

— Прости? — моргнула я. — Что?..

— Превосходно, — повторил Дариан, блеснув глазами. — Рад, что ты наконец научилась давать отпор.

Я смотрела на Дариана во все глаза. Его не подменили ли, часом?

Или это такая тонкая издевка?

— Я был не прав, — сунув руки в карманы брюк, продолжил Дариан, и я окончательно потеряла дар речи. Что-что?.. — В отношении тебя.

Кхм⁈

Я шагнула вперед — и потыкала пальцем в его безупречный костюмный жилет.

— Все-таки из плоти и крови… — пробормотала я под ошарашенным взглядом кузена.

Он кашлянул.

— Лилиан?..

И (глазам своим не верю!) чуть покраснел.

— А? — я заморгала и наконец опомнилась. Кажется, никогда еще я не вела себя в его присутствии столь свободно, даже когда мы были женихом и невестой. Тем более — тогда. — Прости. Я гадала, настоящий ли ты… или какой-нибудь демон принял твой облик.

Брови Дариана поползли вверх.

— Демон? — повторил он. — С чего такие подозрения?

— Скажем так, — хмыкнула я, отступив на шаг. — Ты ведешь себя несколько… странно. Не находишь?

— Ничуть.

— Неужели? Ты хвалил меня в прошлый раз… Пожалуй, никогда.

Даже когда делал предложение. Помнится, тогда Дариан обошелся без лишних нежностей, но мне — влюбленной по уши — было все равно. Заветное предложение руки и сердца прозвучало, что еще девушке нужно для счастья?..

Как оказалось, многое.

Дариан пожал плечами, чью ширину подчеркивал отлично скроенный пиджак.

— Мне казалось, тебе не по нутру сладкая ложь. Я ошибался?

То есть хвалить меня было попросту не за что? А теперь — нежданное счастье! — я наконец похвалы достойна?

Какая насмешка!

Я улыбнулась, и в льдистых глазах Дариана мелькнула растерянность.

— Дорогой мой, — начала я мягко, заставив его вздрогнуть, и закончила насмешливо: — кузен. Мне очень тебя жаль.

— Меня? — опешил он.

— Ну, разумеется! — хмыкнула я. — Тебе ведь почти пришлось жениться на ничтожестве, которое ты даже не уважал. Это ирония, если ты не понял.

— Понял… — пробормотал он. Видеть его растерянным было странно — и, черт побери, ужасно приятно. — Но это не так! Я питал к тебе искренние чувства…

Настал мой черед перебивать:

— Глупости. Искренние чувства ты способен питать только к себе. И, быть может, к брату. Жаль, что я вовремя этого не поняла. А теперь прости, кузен, мне нужно спешить к жениху.

И повернулась к нему спиной.

* * *

Рэддок меня уже ждал. Обернулся. Чуть нахмурился. Шагнул вперед.

— Все в порядке?

И коснулся чуть шершавыми пальцами моей щеки. Так нежно, что у меня перехватило дух.

— В полном, — сглотнув ком в горле, шепотом ответила я. — Мы с Дарианом… объяснились.

В карих глазах мелькнула тень, и Рэддок отнял руку.

— Ты хочешь к нему вернуться? — спросил он прямо, и напряжение в голосе выдавало, как тяжело дается ему это спокойствие. На виске мелко подрагивала жилка.

— Боже упаси! — вырвалось у меня.

И я сама потянулась к нему…

— Я была такой дурочкой, — призналась я, когда мы смогли оторваться друг от друга.

Как бы ни был велик соблазн запереть дверь — и послать к дьяволу теток, приличия и прочую ерунду — нашу первую с Эндрю, кхм, ночь хотелось бы провести совсем не так. Он не заслуживал, чтобы это случилось так поспешно и украдкой.

— Неужели?.. — пробормотал Рэддок, поглаживая мою спину, и мне хотелось замурлыкать, будто кошка.

— Была, — вздохнула я, собрав разбегающиеся мысли.

Может, наплевать на «не подобает» и прочее? Право, это такая ерунда!..

— Хорошо, — хмыкнул он мне в волосы, — что уже — была.

Откуда у него это нечеловеческое самообладание? Я бы сочла даже, что он совершенно ко мне равнодушен… Но его сердце под моей щекой колотилось часто-часто, доказывая, что равнодушие это напускное.

Ну, еще кое-что, о чем в приличном обществе не говорят.

Я нехотя отняла лицо от груди Рэддока и посмотрела ему в лицо.

— Это и впрямь было ужасно глупо! Сама не понимаю, отчего я столько лет цеплялась за детскую влюбленность.

Теперь, годы спустя, я поняла, что сама выдумала эту роковую страсть. Хваталась за нее, будто голодающий за краюшку хлеба.

И Дариан… Он разорвал помолвку, отпустил меня — но будто не до конца.

А, к черту!

Рэддок улыбнулся — печально и нежно. Убрал с моего лба светлую прядь.

— Время стирает дурное, Лили. Вы оба были молоды, влюблены и полны надежд на счастливую будущность. Неудивительно, что возникает желание в это прошлое вернуться.

— Как хорошо, — сказала я с чувством, — что я наконец-то повзрослела!.. Погоди, а когда отбывает «Лузитания»?

Рэддок заморгал, будто его неожиданно разбудили.

Выходит, не одна я напрочь забыла о времени?

Он взглянул на часы. Выругался и вскочил, осторожно поставив меня на ноги.

— Проклятье! Осталось всего два часа.

Я прикинула, сколько добираться в порт.

— Успеем!..