Глава 17

— Знаете, мисс Корбетт, — с чувством сказал Харди, когда мы всей толпой вывалились из холостяцкой берлоги Оливера Трента. — Такого я даже от вас не ожидал! Уже сто раз пожалел, что связался.

Я спрятала улыбку. Как там говаривала моя старая няня? «Пусти свинью за стол, а она и ноги на стол?»

Именно!

Рэйчел посмотрела на него с вызовом.

— Между прочим, о ребенке вы узнали благодаря мне!

Эффект был несколько смазан тем, как она шмыгнула носом.

— Будет вам, — разом смягчился Харди. — Вот только плакать не надо.

— И не подумаю, — она гордо отвернулась, пряча подозрительно заблестевшие глаза.

— Возьмите, — Харди сунул ей носовой платок, который извлек из собственного кармана, и посмотрел на нас с Рэддоком. — Я отправлю кого-нибудь в то кафе, пусть проверит.

— Согласен, — серьезно кивнул Рэддок, но в уголках его глаз притаились смешинки. — Думаю, сержант Стубб справится.

По узким губам Харди скользнула усмешка, и он кивнул Рэддоку в ответ.

Они прекрасно поняли друг друга.

— Кажется, я видел телефонную кабину на углу, — сказал Харди. — Пять минут, и я поеду с вами.

— Зачем? — спросила Рэйчел и вручила ему аккуратно сложенный платок. — Вот, возьмите… Лили, мы же собираемся домой?

На слове «дом» голос ее дрогнул. Ставлю сто долларов против десяти центов, что возвращаться в особняк Рэйчел не хочет. Категорически.

— Вас наверняка уже разыскивает мать, — напомнил Харди, отчего еще недавно оживленное лицо Рэйчел мигом поблекло. Из нее словно выпили все краски.

— Да, конечно, — прошелестела она.

Перемена от Харди не укрылась. Он неловко похлопал Рэйчел по плечу.

— Будет вам, — сказал он грубовато. — Уж простите, но вам стоит встретить правду лицом к лицу.

— Спасибо за совет! — отозвалась она едко.

И отвернулась. Прямая, независимая… ужасно несчастная.

* * *

К особняку мы отправились на двух такси. В одном я с мужем, во втором — инспектор Харди с Рэйчел.

Кузина попыталась было прошмыгнуть к нам, но инспектор дернул ее за рукав и прошипел что-то вроде: «Имейте совесть и не мешайте молодоженам!»

Рэддок усмехнулся и шепнул мне на ухо:

— Я не собирался делать ничего такого, чему могли бы помешать свидетели… Но теперь призадумался.

Должно быть, со стороны моя улыбка казалась глупой. Плевать!

— Подумай хорошенько, — шепнула я ему в ответ. — В Чарльстоне за вольности в такси можно и в полицию угодить.

— Кхм, — он сделал вид, что всерьез призадумался, но карие глаза лукаво блеснули.

Хотя лично я, признаюсь как на духу, особняку Корбеттов предпочла бы хоть полицейский участок, хоть трюм захудалого пароходика. Даже насчет джунглей, полных опасностей, я бы еще подумала.

Что значат тигры или дикари с копьями против любимых тетушек⁈

Впрочем, Рэддок — как истинный юрист — выход нашел. В такси он не делал ничего предосудительного. Всего лишь обнимал за плечи и целовал руки — вполне допустимо для супругов даже в этом чопорном городишке. Но зато как он это делал!..

— Может, к черту? — спросила я мужа, когда мы выбрались из такси перед особняком.

Стылый ветер и унылая морось оптимизма не прибавляли.

— Сбежим? — предложил Рэддок с улыбкой. — Есть идеи, куда?

— Куда угодно! — ответила я с чувством. — Знаешь, отъезд отсюда восемь лет назад, пожалуй, был самым лучшим решением в моей жизни! За исключением, конечно, моего «да» тебе.

И приподнялась на цыпочки, чтобы его поцеловать.

Кажется, в одном из окон наверху отдернулась штора… Наплевать! На все и всех, кроме этого мужчины. Моего мужчины!..

* * *

Надо было бежать — к тиграм, людоедам или в жерло действующего вулкана. Главное, подальше отсюда.

Это я поняла, едва взглянув на заплаканное лицо горничной, которая открыла нам дверь.

Мне она обрадовалась, как родной.

— Мисс Корбетт, вы вернулись! Ваши тетушки места себе на находят… Ой, простите.

Она смутилась и отвела взгляд.

— Миссис Рэддок, — поправил мой муж и приобнял меня за талию.

И первое, и второе проделал с явным удовольствие. А я ничуть не возражала.

Горничная всплеснула руками и искренне улыбнулась.

— Ой, поздравляю! Счастье-то какое.

Из подъехавшего такси выбрались притихшая Рэйчел и инспектор Харди.

— Здравствуйте, Лиззи, — кузина слабо улыбнулась горничной. — Мама дома?

Надеждам Рэйчел — пусть не на помилование, а хоть на отсрочку — не суждено было оправдаться.

— Да, мисс! — горничная прижала ладонь к груди, огляделась по сторонам и призналась шепотом: — Второй час вас ищут.

— Где все? — осведомилась кузина почти не дрогнувшим голосом.

— Так завтракают!

Рэйчел сглотнула и храбро шагнула вперед.

Будто на казнь.

* * *

За столом собралось все семейство, за последнее время изрядно поредевшее. Элизабет еще не вернулась, тетка Пруденс убыла в неизвестном направлении (а ее дочурка и муж — как раз во вполне известном).

Впрочем, и остальных Корбеттов мне хватало. С лихвой.

Зевающая тетка Мэри в шелковом неглиже. Обычно она вставала ближе к полудню, но на сей раз, видимо, изнервничавшаяся тетка Мэйбл растолкала сестрицу чуть свет.

Дариан с газетой, как всегда импозантный и невозмутимый.

Беверли попивала кофе с загадочной полуулыбкой. Впрочем, взгляд у нее был усталый, а под глазами залегли синяки.

Грегори Пейнс, в роли самого заботливого из мужей, как раз подливал жене кофе.

И, наконец, тетка Мэйбл. Лицо у нее было угрюмо, а четки она перебирала с таким видом, будто прикидывала, как бы сподручнее ими кого-нибудь придушить.

— Рэйчел! — вскричала она таким тоном, что кузина невольно втянула голову в плечи. — Ты где была⁈

Пожалуй, с этой сцены можно было бы писать картину «Возвращение блудной дочери». Увы, увы. К блудным дочерям общество куда менее снисходительно, нежели к блудным сыновьям.

— Здравствуй, мама, — прошелестела Рэйчел, снова вживаясь в шкуру незаметной мышки. И все-таки что-то в ней за эти сутки изменилось, как будто эта самая шкурка стала ей тесна — и заметно жала.

Тетка Мэйбл нахмурилась. Поднялась, прямая и величественная, и повторил громко:

— Где ты была? Мы тебя обыскались, уже думали вызывать полицию!

— Полиция уже здесь, — ответил Харди, обозначив вежливый поклон.

Тетка не удостоила его даже взглядом.

Рэйчел же прикусила губу. И вдруг подняла подбородок.

— Гуляла.

Это едва не довело ее, кхм, заботливую маменьку до припадка. Лицо тетки Мэйбл побагровело, глаза едва не выкатились из орбит.

Тетка Мэри, напротив, тонко улыбнулась. Разгорающийся скандал явно был ей по нраву: глаза заблестели, на лице не осталось и следа от скуки.

Впрочем, остальные тоже не остались в стороне. Дариан опустил газету, Беверли коротко мне кивнула, а Грегори Пэйнс просиял. Неужели так рад нас видеть? Хотя в этом гадюшнике, пожалуй, это неудивительно.

— Гуляла⁈ — повторила тетка Мэйбл таким тоном, будто Рэйчел только что призналась в непотребстве. Скажем, что подарила опостылевшую невинность первому встречному. — Всю ночь⁈

— Рэйчел была со мной, тетя, — вмешалась я, несколько покривив душой. Была, но не все время.

— А ты помолчи, — скривилась тетка, бросив на меня огненный взгляд. — Так и знала, что ты научишь мою тихую девочку плохому!

Я только плечами пожала.

Следить? Вести допрос? Строить версии? В понимании тетки Мэйбл это наверняка вполне укладывалось в «плохое».

Впрочем, «тихая девочка» и сама хороша.

И это тетка Мэйбл еще не знает о ночевке кровиночки в полицейском участке! Тогда ее точно удар бы хватил… Мечты, мечты.

— Да, мама! — ответила Рэйчел твердо, встав напротив матери. — Прости, что заставила волноваться. Но…

— Дрянь! — перебила тетка Мэйбл и влепила дочери пощечину.

Попыталась — руку перехватил инспектор Харди.

— Не нужно, миссис Корбетт, — проговорил он спокойно.

— Не вмешивайтесь, инспектор! — ответила она резко. — Это семейное дело.

— Избивать своих детей? — вопросил он едко, даже не подумав отпустить, кхм, ее карающую длань. — В любом случае, воспитывать мисс Рэйчел вам уже поздновато, не находите?

— В этом округе, инспектор, — в тоне ее было столько яду, что хватило бы уморить половину населения этого самого округа, — незамужняя девушка пребывает под властью семьи. Рэйчел моя дочь! И будет под моей опекой до тех пор, пока не выйдет замуж.

Это — увы и ах — было правдой.

Мне самой, помнится, пришлось уносить ноги. Иначе тетки по-прежнему помыкали бы мной, как хотели.

Харди отступил на шаг. Почесал нос. Посмотрел на Рэйчел — та стояла, стиснув кулаки, и глаза ее горели.

Он сказал, откашлявшись:

— Мэм, я намерен жениться на вашей дочери!