Глава 23

— Голова трещит, — пожаловался Харди и за эту голову взялся. Осторожно, будто она была хрустальной. — Кто все-таки убил Трента⁈

— Хороший вопрос, — Рэддок обнял меня за плечи и прижал к себе. — Кто там у нас остался из подозреваемых?

Харди только руками развел.

— Некто с фамилией от «К» до «М», жертва шантажиста. Хотя я уже даже в этом не уверен.

Судя по унылому голосу Харди, он сомневался, что этого мистера (или мисс, или миссис) «К-М» мы найдем.

— Погодите, — попросила я, высвобождаясь из рук мужа. Не то, чтобы в объятиях Рэддока мне было плохо, напротив — слишком хорошо. Думать это изрядно мешало. — Что нам известно наверняка? Жертва шантажиста, значит, с темным пятном в прошлом…

— И положением в настоящем, — вставил Харди, кивнув. — Трудно шантажировать нищего, до которого никому нет дела.

— Верно. Дельное уточнение. Фамилия от «К» до «М». Что еще?

— Аура, — подсказал Рэддок негромко. — Помнишь, в архиве шантажиста?

— Точно! — я хлопнула себя по лбу. — Там были полицейские, тетки Мэри и Мэйбл…

— И актер, — сказал Харди в наступившей тишине и наморщил лоб. — Причины у него вроде бы убедительные, но…

Кстати, он ведь и в кабинете покойного успел отметиться!

— Кто знает, не было ли это способом затереть следы? — закончил Рэддок за него. — Скажем, если Пэйнс узнал о способностях Лили, он мог испугаться и на скорую руку придумать убедительную причину оказаться там снова. Лили, ты ведь не сможешь различить, был человек на месте преступления лишь однажды или несколько раз?

— Не смогу, — согласилась я, судорожно перебирая в памяти все мелкие нестыковки. И набралось их, пожалуй, достаточно! — В особенности когда следы настолько смазанные.

— Кстати, шантаж стоил бы ему карьеры.

— Погодите! — взмолился Харди. — Я не понимаю. Он ведь не «К» и не «М»!

— А вот тут, дорогой инспектор, — хмыкнула я, — вы ошибаетесь. Пэйнс — всего лишь творческий псевдоним. А настоящее его имя — Марвелл!

Харди замер с открытым ртом.

— Если так… — проговорил он сдавленно. — То надо спешить. У него ведь были билеты на пароход!..

* * *

Харди умчался кому-то звонить, а мы с Рэддоком остались стоять на крыльце.

— Думаешь, он? — спросила я устало.

Рэддок не стал строить из себя всезнайку.

— Похоже. Кстати, помнишь, Харди говорил, что первая роль Пэйнса была как раз ролью преступника?

— И справился он идеально, — согласилась я, порывшись в памяти. — А как талантливо он подсунул нам сведения о тетке Мэри!

— Отлично сыграно, — усмехнулся Рэддок и коснулся губами моего виска. — Знаешь, я рад, что…

— Это не оказалась одна из теток? — я потерлась щекой о лацкан его пиджака.

— Или Дариан, — сказал Рэддок, помолчав. — Это было бы для тебя ударом.

— Спасибо, — шепнула я и потянулась за поцелуем. — Спасибо, Эндрю! Что ты у меня есть…

Харди пришлось громко кашлянуть, чтобы отвлечь нас друг от друга.

— Уж простите, но нам надо спешить. Все подтвердилось! У Пэйнса, точнее Марвелла, в юности были проблемы с законом. До суда дело не дошло, но взялись за парнишку крепко.

— Что он натворил? — осведомилась я скорее из чистого любопытства.

— Променял, как говорится, божий дар на яичницу. У него талант нравиться, понимаете?

Рэддок присвистнул, а мне захотелось выругаться.

Вот оно что! Разрозненные кусочки мозаики — как легко он втирался в доверие всем, от репортеров до сержанта; как ловко управлялся с Беверли; как легко и непринужденно чувствовал себя в особняке; как… Впрочем, не до того сейчас.

— Надо думать, втирался в доверие и выманивал деньги? — поинтересовался Рэддок сухо.

— Угу. А потом ему выпал счастливый билет. Мальчишка смазливый, вот и предложили ему небольшую роль в кино. Вот только роль мелкого мошенника он сыграл с таким блеском, что одно время фильм даже думали запретить.

— Пропаганда преступного образа жизни? — хмыкнул Рэддок. — Что-то такое я, кажется, припоминаю…

— Тогда эта история гремела на всю страну. А мальчишка проснулся знаменитым. Мошенников он, правда, больше не играл… Вроде бы пару раз Пэйнсу такие роли предлагали, но он отказывался. Наотрез.

— Могу его понять, — заметила я.

Харди почесал кончик носа и замахал рукой сворачивающему во двор полицейскому авто, за рулем которого сидел сержант Стубб.

— Надо спешить. «Мельпомена» отплывает меньше, чем через час!

* * *

Мы мчались в порт — через дождь и переполненные улицы. Чарльстон как будто не хотел нас пропускать: подсовывал красные сигналы светофоров, пешеходов и резкие повороты. Однажды мы застряли на перекрестке, посреди которого заглох трактор.

От клаксонов и шума моторов звенело в ушах. В висках билась одна мысль: «Скорей!»

Наконец сержант вывернул в порт и помчался прямиком к пристани, отчаянно сигналя.

Пассажиры и моряки бросились врассыпную.

«Мельпомена» тихо пыхтела прямо перед нами. Вокруг шумела толпа. Со сходней спускались пассажиры, которые плыли до Чарльстона. Махали шляпами, платками и зонтиками встречающие. Поднимались на борт новые путешественники… Сущий бедлам!

— Успели! — выдохнул Харди, буквально вываливаясь из авто.

Он рванул к «Мельпомене».

Рэддок, крепко держа меня за руку, побежал следом. Только и успевал говорить «простите» и «извините», протискиваясь через толпу людей.

А потом с разгона налетел на короткое:

— Сын⁈

— Отец? — Рэддок нехотя притормозил перед импозантным пожилым джентльменом с одним саквояжем в руке. И бросил коротко: — Поздно. Мы с Лили женаты.

Выходит, это мой свекор? Но как же он не вовремя!

Не хватало сейчас криков и сцен. Да и Рэддоку будет непросто.

— Жаль, — сказал седовласый джентльмен, нахмурившись. — Что ты меня не дождался, сын. Я хотел сам побывать на твоей свадьбе.

— Что⁈

Давненько — или никогда? — мне не приходилось видеть Рэддока таким ошарашенным.

Судья криво улыбнулся и потер грудь.

— У меня был приступ. Я едва не умер и… многое осознал. Знаешь, сын, я…

Вырвавшийся вперед Харди обернулся и замахал нам рукой.

— Извини, — Рэддок обогнул отца. — Потом, ладно? Мы спешим!

И мы припустили следом за инспектором…

Пэйнс — или Марвелл, если угодно — стоял на палубе. А рядом… Мне захотелось сначала протереть глаза, а после выругаться. Беверли! Неужели решила все-таки плыть с ним?

— Лили? — обернувшись, сказала тетка удивленно и шагнула ко мне. — Что ты тут…

— Потом, — оборвала я нетерпеливо и взяла ее за плечи. — Беверли, скажи, ты рассказывала мужу о… моих способностях?

Пэйнс напрягся, но я отметила это краем глаза. Все мое внимание было приковано к Беверли.

— О чтении аур? — нахмурилась она. — Да, но…

— Когда? — я боролась с желанием хорошенько ее встряхнуть.

— Хм, — Беверли отстранилась, сосредоточенно прикусила губу. — Кажется, когда услышала об убийстве. Сказала что-то вроде, мол, ты непременно найдешь преступника… А что?

Я вздохнула. Не представляю, как сказать. Но сказать нужно.

— Боюсь, у меня для тебя плохие новости.

Харди — прямой и сосредоточенный — уже шагнул к Пэйнсу.

— Мистер Марвелл, вы обвиняетесь…

У него было лишь мгновение. Вздох — и саквояж вылетел из рук актера и с тихим бульканьем исчез в океанской пучине.

— Да, инспектор? — Пэйнс умел улыбаться так легко и светло, что всякие подозрения в его адрес начинали казаться нелепыми.

— Что вы?.. — Харди бросился к борту и выругался.

— Даже если вы сумеете быстро найти водолазов, — заметил Пэйнс светским тоном, — вряд ли это поможет. Чернила, знаете ли, быстро размокают.

— Архив Трента?

Пэйнс лишь руками развел, продолжая улыбаться. Надо думать, сразу его уничтожить актер не решился, прихватил с собой в качестве некой страховки. Скажем, кое-какие бумаги из этой папки вполне сгодились бы, чтобы заткнуть рот Корбеттам. И не только.

— Могу предположить, инспектор, — продолжил он тем же ровным любезным тоном, — что у вас нет против меня улик. Лишь догадки.

Вот если бы архив у него изъяли!.. Но что уж теперь. Зато некоторые секреты никогда не всплывут.

— Улик? — нахмурилась Беверли. — Грег, что?..

— Ах, дорогая, — улыбка Пэйнса сделалась печальной. — Я так хотел бы быть достойным тебя… Но увы, прошлое переписать нельзя.

— О чем ты говоришь? — повысила голос она. Вид у Беверли сделался такой, будто она подумывала стащить с ноги туфлю и настучать каблуком мужу по голове. Я даже взяла ее за локоть — так, на всякий случай.

— О том, миссис Марвелл, — Рэддок выделил голосом обращение, — что ваш муж убил шантажиста.

— Фу, как грубо, — поморщился Пэйнс.

Беверли побелела.

— Убил? Шантажиста? — она зажмурилась на мгновение, открыла глаза и покачала головой. — Я столько лет!.. Нет, не хочу знать. Грег, подпиши документы о разводе, будь любезен.

У меня отлегло от сердца. Так вот зачем она примчалась за ним на корабль! Согласие на развод, а вовсе не очередное примирение.

— Нет, дорогая, — он улыбнулся, глядя ей в лицо. — Этого не будет. Ты можешь уйти от меня, но ты все равно останешься моей женой!

— Как мелодраматично, — заметила я насмешливо. — Но уверена, любой суд расторгнет брак с убийцей…

Его улыбка дрогнула лишь на мгновение.

— Убийцей? Какие ужасы вы говорите! Боюсь, дорогая Лили, кто-то неверно вас информировал. Опорочил мое имя и…

— Перестань! — крик Беверли заставил его умолкнуть на полуслове. Беверли стиснула руки и спросила почти спокойно: — Это правда, Грег? Это ты его убил?

Корабль дал гудок.

Пэйнс снова улыбнулся — печально и нежно.

— Ах, Бев. Ты единственная, кто мог бы вырвать у меня признание. Ради твоей любви… Если ты только дашь слово уплыть со мной…

— Никуда вы не уплывете, — сказал Харди мрачно. — Я вас арестую и доставлю в окружную тюрьму.

— За что, инспектор? — удивленно округлил глаза актер. — За несогласие на развод? Помилуйте…

— Хватит! — рявкнул Харди. — Я знаю, что это вы его убили.

— И вы действительно готовы меня арестовать? — актер насмешливо заломил бровь и театрально протянул руки запястьями вверх. — Закуйте меня в кандалы, а? Нет? Тогда вам лучше сойти на берег, инспектор. «Мельпомена» отплывает. Какая ирония, верно? Корабль, названный в честь музы трагедии, увозит несчастного любящего мужа…

— Паяц! — бросил Харди.

Но отступил. На лице его читалась досада пополам с облегчением. Симпатии Харди были всецело на стороне жертвы шантажа, убившей своего палача. Мои, признаюсь, тоже.

Но каков актер!..

— Ах, — Пэйнс прижал ладонь к груди. — Обзывайте меня, мучайте…

— Пойдем, дорогая, — я потянула ошеломленную Беверли прочь.

Она принялась упираться.

— Постой. Он не подписал бумаги о разводе!

— Ничего страшного, — я похлопала ее по плечу и шепнула: — Я знаю отличного адвоката. Вообще-то он не занимается разводами… Но для тебя, тетушка, расстарается.

— Что? — Беверли уставилась на меня, и я пожала плечами.

— Муж тебя бросил, верно? Не содержит, не заботится… Всего через год, не больше, ты получишь развод.

Беверли медленно кивнула. И, не оборачиваясь, почти сбежала по трапу…

* * *

Мы стояли на причале и смотрели вслед «Мельпомене». Мы с Рэддоком, Беверли, Харди… И судья Эйзенхауэр, явно вознамерившийся добиться воссоединения семьи.

А на палубе, прямой, с улыбкой на устах, замер Пэйнс. Он не бежал — уплывал с достоинством. Непобежденный.

— Верен себе, — заметила Беверли с кривой улыбкой. — Его последняя роль. Не преступник, спасающийся бегством, а джентльмен, отправляющийся в изгнание.

Пэйнс улыбнулся, чуть поклонился — будто ожидал оваций! — и неторопливо двинулся прочь.

Рэддок обнял меня и сказал негромко:

— Теперь мы наконец можем уехать домой.

Домой!

Даже дышать стало легче. Буду ли я скучать по Чарльстону? Ни минуты!

— Забавно, — тихо сказала я, прижимаясь к мужу. Он спиной закрывал меня от ветра, от страхов и от всего мира в придачу. — Я ведь заберу с собой почти всех, кто был мне здесь дорог. Разве что сержант со своей официанткой…

— А ты не знаешь? — он лукаво улыбнулся, и тепло в его глазах согрело лучше глинтвейна. — Они тоже решили ехать. Думаю, в моем отделе найдется место толковому человеку.

И я рассмеялась.

Держись, Фриско! Тебя ждут веселые времена.

КОНЕЦ