Глава 8

Глава 8.

— Благодарю, — ответила я сухо. — Так что, устроите? Боюсь, времени у нас и впрямь немного.

Харди откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Точь-в-точь строгий дядюшка, выговаривающий племяннице за шалость.

— Между прочим, — сказал он наставительно, — вы не адвокат, мисс Корбетт.

— Спасибо, что сообщили.

Получилось несколько язвительно, но что поделать? Нотациями я с детства объелась, тут инспектору Харди до моего драгоценного кузена далеко.

Кажется, у полицейского дернулся глаз. Но лицо — и тон — он сохранил.

— Вы не адвокат, — повторил он, — следовательно, не вправе требовать встречи со своей клиенткой… И, кстати! Она вам еще совсем не клиентка, ведь так?

Я глубоко вздохнула, успокаивая гнев, и поинтересовалась ровно:

— Значит, встречу с Фло Трент вы нам не устроите?

Он с минуту буравил меня взглядом, потом вздохнул.

— Между нами, я ничего не имею против. Только смысл? Миссис Трент от любых свиданий отказывается. Наотрез. Даже адвоката видеть не хочет.

— Дайте угадаю, — прищурился Рэддок, — давать показания она тоже желает?

Харди развел руками.

— Молчит, как дохлая рыбина. Ни слова не сказала с самого ареста. — И обратился ко мне: — Подумайте хорошенько, Лилиан. Мой вам совет — не лезьте в это дело. Я же не из вредности! Просто уж очень тут жареным пахнет, понимаете?

Поморщился и кончик длинного носа потер, будто почуял запах горелого.

Так-так-так.

Полицейские переглянулись, и на лицах их читался вердикт. Виновна!

Раз молчит, значит боится себя выдать. Прикидывает так и эдак, сочиняет оправдания…

Зато понятно теперь, отчего подозрения Харди в мой адрес поутихли. Тут одно из двух: или Фло убийца, или кого-то выгораживает. Меня? Крайне сомнительно. Не в тех мы отношениях, чтобы подруга юности рискнула головой ради моего спасения.

Рэддок молчал, давая мне самой сделать выводы. Дело ведь, если по совести, его напрямую не касалось. Так что решение было за мной.

— Давайте так, инспектор, — проговорила я медленно, — мы найдем убийцу. После чего передадим его правосудию. Идет?

И руку протянула в знак своих добрых намерений.

Однако Харди принимать ее не спешил.

— А если это сама миссис Трент?

Я дернула плечом. Если и так, то я не стану ее судить.

— Тогда мы отойдем в сторону. Помогать утопить Фло, уж извините, я не собираюсь. Так что скажете?

— По рукам, — ответил Харди и сжал мои пальцы…

* * *

Мэйфлауэрский госпиталь общего профиля, один из старейших в Чарльстоне, красотой не отличался. И никакие архитекторские потуги — вроде портика с мраморными колоннами — не могли придать этому приземистому трехэтажному строению хоть какой-то лоск.

Да и с чего бы? Строили его чуть больше сотни лет назад как больницу для бедных, так что о красоте думали в последнюю очередь.

Впрочем, теперь это одна из лучших больниц в округе, и ни мрачно нависающая крыша, ни облупившаяся краска, ни оконца с частыми решетками этого не меняли. Отцу Джонсу повезло, что лечили его именно тут. Для свадьбы, конечно, место не слишком подходящее. Плевать!

Мы стремительно шагали по обшарпанному коридору. Рэддок держал меня за руку — так крепко, что пальцы занемели.

— Эндрю! — окликнула я тихо.

— Что?.. — он нехотя остановился.

Я хмыкнула. Лицо у Рэддока было хмурое и сосредоточенное, будто он преследовал убийцу, который норовил вот-вот уйти от правосудия.

Харди с кузиной заметно отстали. Ничего, догонят. Главное не заблудиться в этих бесконечных коридорах.

— Эндрю, — сказала я нежно и положила свободную ладонь поверх наших сцепленных рук. — Я никуда не сбегу, даю вам слово.

Мгновение он смотрел на меня непонимающе. Потом улыбнулся.

— Тебе, — поправил он. — Кажется, я увлекся… Прости.

И поднес мои пальцы к губам.

— Ничего, — я ласково провела ладонью по его щеке, чуть колкой от пробивающейся щетины. — Волнуешься?

Сама я не волновалась ничуть. Напротив, было легко и весело, будто все происходящее было самым правильным на свете.

— Ужасно, — признался он тихо и погладил мое запястье. — Кажется, будто все это — сон, который вот-вот растает…

Не нравилось мне это его настроение. И с этим срочно надо было что-то делать!

— Старший инспектор, — проговорила я строго, — вы ведь не можете нарушать закон?

— Кхм, — он склонил голову набок и чуть улыбнулся, принимая правила игры. — Разумеется.

— А вы, — хмыкнула я, — обещали на мне жениться. Между прочим, при свидетелях. Откажетесь — я на вас в суд подам!

И решительно взяла его под руку.

Плечи Рэддока вздрогнули — и он расхохотался.

Вот и славно!

* * *

Это было немного безумно. Но почему-то от безуминки этой хотелось смеяться.

Нежный аромат флердоранжа от букета невесты, смешанный с едким запахом карболки.

Отец Джонс в парадном облачении, из-под которого выглядывали бинты. Он едва стоял на ногах, но глаза его сияли мягкой радостью.

Миссис Джонс, поддерживающая мужа под руку, хотя это было против всяких правил.

Небольшая свадебная арка, сооруженная из самодельных бумажных цветов… и, похоже, бинтов.

Гирлянда, натянутая между штативом капельницы и чахлым фикусом в кадке. Несчастное растение выглядело так, словно это оно находилось тут на излечении.

В коридоре шаркали чьи-то шаги, из сестринской доносилось бормотание радиоприемника.

Отец Джонс откашлялся и начал: «Возлюбленные братья и сестры! Мы собрались тут, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака…»

Миссис Джонс ободряюще мне улыбнулась.

— Кто выдает эту женщину замуж? — строго вопросил отец Джонс, взглянув на собравшихся поверх очков.

Повисла тяжелая тишина.

Я неловко кашлянула.

К алтарю — точнее сказать, к больничной тумбочке — я пришла сама, как истинная эмансипэ.

Инспектор Харди как-то неловко дернул головой, выступил вперед и брякнул:

— Народ округа Мэйфлауэр!

Как будто мы на заседании суда.

Надо думать, обвинение он бы тоже охотно состряпал. Скажем, умышленное лишение Рэддока холостяцкой свободы…

Мы с Эндрю переглянулись. В его карих глазах сияли смешинки, я и сама прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

Кузина Рэйчел фыркнула, а миссис Джонс отвернулась, пряча усмешку.

Впрочем, священника такой ответ устроил. Он кивнул, лишь чуть заметно улыбнувшись, и продолжил:

— Если кто-то знает причину, по которой эта пара не может связать себя узами брака…

Дверь распахнулась, и в палату влетел молоденький постовой, прихваченный инспектором в качестве водителя. Сам Харди водить то ли не любил, то ли не умел.

— Простите, сэр! — выпалил он ломким от волнения голосом. — Но я должен сказать…

У Рэддока сделалось такое лицо, будто он с трудом сдерживался, чтобы не вытолкать мальчишку прочь.

Сама я подумывала отстреливаться. Но чем? Кто же знал, что на венчание надо прихвать не букет, а револьвер⁈

Побледневший священник откашлялся и сказал слабым голосом:

— Слушаю вас, сын мой.

Тон его больше подходил бы для «изыди!»

— А? — моргнул постовой и сказал, запинаясь: — Я… я не к вам. Инспектор… нам нужно ехать! Вас срочно требуют в участок.

Харди прищурился.

— Скажи, что ты меня не нашел.

Постовой захлопал ресницами.

— Но я ведь нашел!

Инспектор закатил глаза.

— Между прочим, — заметил он в пространство, — у меня выходной. Так что я дома. Сплю, ясно вам?

Постовой неуверенно кивнул, теребя в руках фуражку.

— Д-да, сэр…

Харди — глазам своим не верю! — подмигнул мне и рявкнул:

— Марш отсюда!

Постового вынесло из палаты.

Отец Джонс выдохнул и осенил себя крестным знамением.

Признаюсь, мне тоже хотелось перекреститься. А заодно постучать по дереву и сплюнуть через левое плечо. Так, на всякий случай.

— Запереть дверь? — предложил Рэддок негромко.

Как всегда, практичен.

— Нельзя, — вздохнул отец Джонс так сокрушенно, что ясно стало: он и сам об этом подумывал. Откашлялся и продолжил торжественно: — Эндрю Рэддок, берешь ли ты эту женщину в жены?

Ответ Рэддока — прямой и четкий:

— Да.

— Клянешься ли…

Дверь снова распахнулась, и мне захотелось выругаться. Не палата, а Маркет-стрит в воскресный день!

В палату с деловым видом вплыла медсестра в накрахмаленном чепчике. Перед собою она толкала каталку, уставленную судочками и термосами, а на нижнем уровне, в эмалированном тазике, грозно поблескивали шприцы.

Увидев, что комната полна народу, медсестра оторопела.

— Это что за безобразие⁈ — вопросила она, дохнув на меня крепким запахом сигарет. — Почему посторонние в палате? Приемные часы уже прошли!

— Это не посторонние, — отец Джонс говорил тихо, но уверенно. — Это венчание.

— М-да? — не поверила медсестра и окинула нас подозрительным взглядом. В этот момент она походила не на сестру милосердия, а на тюремную надзирательницу. — Как-то не похоже…

И ведь не поспоришь!

Невеста — то бишь я — обошлась и без белого платья, и без фаты. На мне было повседневное шерстяное платье со спущенной линией талии, которому лишь нитка жемчуга придавала хоть какую-то нарядность.

Жених тоже не принаряжаться не стал, разве что вдел цветок в петлицу.

— Венчание, венчание! — подтвердил отец Джонс энергично, однако на лбу у него выступил пот. Очевидно, старому священнику нелегко было держаться на ногах. — Не мешайте, пожалуйста! Доктор Мортимер разрешил, можете сами у него справиться.

А медперсонал об этом предупредить он, конечно, забыл?

Мы с миссис Джонс переглянулись. Мужчины!

— Справлюсь, не сомневайтесь, — подбоченилась она и вдруг засюсюкала: — Только сначала все одно вам надо покушать и сделать укольчик. Вот сюда!

Медсестра ткнула себя пальцем в пышное бедро, прикрытое форменной юбкой.

Бедный отец Джонс густо покраснел и метнул на супругу опасливый взгляд. Вдруг подумает лишнее?

— Сестра Мэри, что вы такое говорите!..

Миссис Джонс молчала, но явно медленно закипала.

— Послушайте, — влез Харди, который сегодня, очевидно, был в ударе. — Я — инспектор полиции и…

— Да ну? — перебила она и прищурилась. — А зачем полиция на свадьбе?

— Полицейские, — вздохнул Рэддок и сжал мои пальцы, — тоже люди. И тоже женятся.

Кажется, этот аргумент ее уверенность несколько поколебал. Однако недостаточно.

— Все одно, — мотнула головой медсестра. — Женились бы где-нибудь еще. Мало церквей, что ли?

— Перестаньте! — отец Джонс повысил голос и даже покраснел от негодования. — Это все с разрешения доктора Мортимера, понятно вам? Так что выйдите, пожалуйста!

А я дверь подопру. Хоть бы тем самым болезненным фикусом.

Медсестра буравила непокорного пациента взглядом.

— Значит, кушать не будете? — спросила она наконец.

— Нет! — ответил он тоном святого, которого искушают отказаться от веры. Под страхом лютой смерти.

— Доктору пожалуюсь! — посулила она и величественно удалилась.

— Уф, — смахнул пот со лба Харди. — Не хотелось бы мне тут лечиться… Продолжайте, святой отец!

Священник закивал и заторопился, скороговоркой зачитывая слова клятвы. «Любить… уважать… поддерживать в здравии и болезни, в богатстве и в бедности!»

Едва я тоже успела сказать «да», как в дверь снова постучали.

— Харди, — позвала я сквозь зубы, — у вас есть оружие?

Буду отстреливаться. И пусть только кто-то посмеет сказать, что это не самооборона!

— Увы, — развел руками инспектор.

Кузина Рэйчел, о которой я почти успела позабыть, прикусила губу и вдруг тронула меня за локоть.

— У меня есть, — призналась она шепотом. — Надо?

В одной руке она держала букет невесты, а в другой — револьвер. Маленький, дамский, но все же!

М-да, тихоня Рэйчел полна сюрпризов.

— Спасибо, — сказала я с чувством. — Возможно, позже…

Харди хмуро посмотрел на Рэйчел.

— Уберите! — велел он. — И будем считать, что я этого не видел.

Он шагнул вперед и распахнул дверь.

В коридоре обнаружился симпатичный мужчина средних лет в халате доктора и со стетоскопом на шее. За спиной у него маячили сестра Мэри и еще троица незнакомых медсестер. Подкрепление кликнула?

— Кхм, — откашлялся доктор и чуть склонил голову. — Я доктор Мортимер. Отец Джонс, вам дурно?

Ответ был написан на лице пациента. Бледном, с испариной на лбу.

Меня даже совесть кольнула. Все-таки отцу Джонсу такое напряжение далось нелегко.

Священник нахмурился, однако врать не стал.

— Немного… Но я справлюсь.

Доктор спорить с упрямцем не стал.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Но мы с сестрами поприсутствуем, хорошо? Проследим, чтобы вы не перенапрягались.

Позади охнула сестра Мэри, которая явно ожидала другого.

Рэддок хмыкнул и ответил вместо священника:

— Ничуть. Свидетели лишними не бывают.

С этим я могла бы поспорить. Больше очевидцев — больше путаницы.

С другой стороны, вдруг церковную книгу опять похитят? Или она сгорит в пожаре? Или…

Короче говоря, я тоже — по здравом размышлении — была не против.

— Может, сначала укольчик? — вякнула сестра Мэри, но под укоризненным взглядом доктора сдулась.

— Первым делом — свадьба, — покачал головой отец Джонс. — Лечение — потом.

И таким тоном это было сказано, что даже его лечащий врач не посмел возражать…

Медсестры, возглавляемые доктором, сгрудился в уголке. Дверь закрывать не стали — все равно без толку — и из коридора заглядывали любопытствующие пациенты.

Что же, свидетелей и впрямь было хоть отбавляй…

Отец Джонс выпил поднесенный супругой стакан воды. Расправил плечи и наконец продолжил.

«Почитать… поддерживать мужа своего… быть рядом в радости и в горестях…»

— Объявляю вас мужем и женой! — провозгласил отец Джонс торжественно.

И я выдохнула.

Кажется, я не дышала… сколько? Минуту, две?

«Можете поцеловать невесту», — услышала я сквозь шум в ушах. Кажется, кто-то умиленно охал. Хлопали в ладоши. Наяривал граммофон.

Но все это — где-то там. В отдалении. Мир сузился до Рэддока, который нежно коснулся моих губ. Спросил тихо:

— Как вы, миссис Рэддок?

Неплохо звучит, а?

— Счастлива, — призналась я, жмурясь от выглянувшего вдруг солнца.

Или это сияли глаза Рэддока?..