Глава 9

Я решила взять паузу.

Это решение пришло не сразу и не было спонтанным. Оно созревало во мне несколько дней после того вечера на кухне, когда я сбежала, а потом вернулась, и мы сидели на террасе, ели остывшие пирожные и смотрели, как зажигаются огни города. Тот вечер был правильным — тёплым, честным, полным надежды. Но именно поэтому я испугалась. Потому что слишком быстро, слишком легко, слишком хорошо. А я не умела доверять хорошему. Моя жизнь научила меня, что за каждым подарком судьбы скрывается подвох, за каждой радостью — боль. И чем больше я позволяла себе чувствовать к Алексею, тем громче звучал внутренний голос, который предупреждал: остановись. Не торопись. Возьми паузу.

Я сказала ему об этом на следующий день. Мы созвонились, и я, собрав всю свою решимость, произнесла заготовленную фразу: мне нужно время, чтобы разобраться в себе, чтобы понять, что я чувствую на самом деле, а не под влиянием цветов, пирожных и романтических жестов. Он слушал молча, и я слышала его дыхание — ровное, спокойное, хотя чувствовала, что внутри у него всё сжимается.

— Я понимаю, — сказал он, когда я закончила. — Ты права. Тебе нужно время.

— Это не значит, что…

— Я знаю, — перебил он мягко. — Эмилия, я не давлю. Я уже говорил: я умею ждать. Жди столько, сколько нужно. Я буду здесь.

Я хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Я нажала отбой и долго сидела, глядя на экран телефона, чувствуя, как внутри всё сжимается от непонятной тоски. Я сама этого хотела. Я сама попросила о паузе. Так почему же мне было так паршиво?

Чтобы не думать об этом, я ушла в работу с головой. И судьба, будто издеваясь, подкинула мне проект, который нельзя было игнорировать.

Заказ пришёл в среду, когда я сидела в студии и бессмысленно перебирала образцы обоев, пытаясь отвлечься от мыслей об Алексее. Звонок от незнакомого номера, и женский голос, вежливый и деловой, сообщил, что компания, занимающаяся ресторанным бизнесом, ищет дизайнера для нового проекта. Меня рекомендовали, сказала она, как одного из лучших специалистов по коммерческим интерьерам. Не могла бы я приехать на встречу?

Я согласилась, даже не спросив, о каком именно ресторане идёт речь. Работа есть работа, а в последнее время заказов было немного — весеннее затишье, клиенты тянули с решениями. Новый проект был кстати. Он должен был занять мои мысли, заполнить пустоту, которая образовалась после того, как я попросила Алексея не писать и не звонить.

Встреча была назначена на пятницу, в офисе заказчика в центре города. Я пришла за десять минут до назначенного времени, захватив с собой портфолио, планшет и привычную броню профессионала — собранную, спокойную, уверенную. В холле меня встретила та самая женщина, которая звонила, — Наталья, менеджер проекта, — и проводила в переговорную.

— Наш инвестор задерживается, — извинилась она. — Но скоро будет. Хотите кофе?

Я кивнула, взяла протянутую чашку и принялась рассматривать разложенные на столе чертежи. Это было большое помещение — почти триста квадратных метров, с высокими потолками и панорамными окнами. Расположение — центр, вид на набережную. Дорогое место. Престижное. Я уже начала мысленно прикидывать зонирование, когда дверь открылась.

— Извините за опоздание, — раздался голос, от которого у меня всё внутри оборвалось. — Пробки.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Алексеем.

Он замер на пороге, увидев меня. В его глазах мелькнуло удивление, потом растерянность, потом — что-то тёплое, от чего моё сердце пропустило удар. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и я чувствовала, как моя профессиональная броня даёт трещину.

— Вы знакомы? — спросила Наталья, переводя взгляд с меня на Алексея.

— Да, — сказали мы одновременно.

— Мы учились в одной школе, — добавил Алексей, и в его голосе не было ни тени смущения. — Эмилия — лучший дизайнер, которого я знаю. Я сам рекомендовал её для этого проекта.

Я вытаращила глаза. Он рекомендовал меня? Зная, что мы взяли паузу? Зная, что я не хочу его видеть? Или, может быть, именно поэтому?

— Я не знала, что это ваш ресторан, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я хотел сделать сюрприз, — он пожал плечами. — Но, кажется, вышел не очень удачно. Ты не против?

Я смотрела на него, и внутри меня боролись два желания: встать и уйти, чтобы сохранить дистанцию, или остаться, потому что это был потрясающий проект, и потому что… потому что я соскучилась. Ужасно, до дрожи в коленях, до боли в груди.

— Я не против, — сказала я, удивив себя. — Рассказывайте о проекте.

Мы работали два часа. Алексей рассказывал о своей концепции — современная русская кухня в интерьере, который сочетал бы  урбанистичный стиль с элементами природности. Много света, много зелени, натуральные материалы. Он говорил как профессионал — чётко, по делу, с уважением к моему времени и экспертизе. Я слушала, задавала вопросы, делала пометки. И постепенно напряжение отпускало, потому что в этой рабочей атмосфере мы были не Эмилией и Алексеем, которые пытались разобраться в своих чувствах, а дизайнером и заказчиком, которые говорили на одном языке.

— У вас отличное портфолио, — сказала Наталья, когда мы закончили. — Я думаю, мы можем обсуждать контракт.

— Я подумаю, — ответила я, хотя уже знала, что соглашусь. Проект был слишком хорош, чтобы отказываться.

Выходя из офиса, я чувствовала на себе взгляд Алексея. Он не подошёл, не попытался задержать, только сказал на прощание:

— Спасибо, что пришла. Я надеюсь, ты возьмёшься за этот проект.

— Я подумаю, — повторила я и вышла.

На улице я прислонилась к стене здания, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Что это было? Случайность? Совпадение? Или он специально всё подстроил? Я не знала. Но чувствовала, что пауза, которую я пыталась взять, даётся мне с каждым днём всё труднее.

Я взялась за проект. Подписала контракт, получила доступ к помещению, начала делать замеры, набрасывать первые эскизы. Работа кипела, и я была благодарна ей за возможность не думать. Не думать о том, что прошло уже пять дней, а я всё ещё жду сообщения, которого не будет, потому что сама попросила не писать. Не думать о том, что каждый раз, когда телефон пиликал, сердце подпрыгивало, а потом замирало, когда я видела, что это не он. Не думать о том, что по ночам я прокручивала в голове наш разговор на кухне, его слова про лимонные пирожные, его руки, которые растирали мои замёрзшие пальцы.

Ленка звонила каждый день, и каждый день я отвечала одно и то же: «Всё нормально, я работаю».

— Ты скучаешь? — спросила она в очередной раз.

— Нет, — соврала я.

— Врёшь.

— Может быть.

— Эмилия, ты дура. Ты взяла паузу, потому что испугалась. Но пауза не помогает тебе разобраться в чувствах. Она помогает тебе убедить себя, что ты ничего не чувствуешь. А это неправда.

— Я знаю, — сказала я, и в голосе прорвалась тоска. — Но я не знаю, что с этим делать.

— Сделай шаг. Позвони ему. Скажи, что соскучилась.

— Не могу. Я просила дать мне время. Если я сейчас позвоню, это будет означать, что я не умею держать слово.

— Эмилия, это не деловые переговоры. Это жизнь. Иногда нужно менять решения, если они были неправильными.

Я отключилась, чувствуя, что Ленка права, но не готовая это признать.

Прошла неделя. Я работала по двенадцать часов, приходила домой и падала без сил. Но сон не шёл, и я лежала в темноте, глядя в потолок, и думала о нём. О том, как он смотрит на меня. О том, как его голос звучит, когда он говорит о своей кухне. О том, как его руки, шершавые и сильные, держат мои.

Я начала ловить себя на мысли, что постоянно проверяю телефон. Даже когда знала, что сообщений не будет. Даже когда сама запретила их. Я открывала наш диалог, перечитывала старые сообщения, останавливалась на тех, где он писал: «Спасибо за сегодня», «Спокойной ночи», «Ты мне нравишься, Эмилия». Я не отвечала. Но я читала. Снова и снова.

На восьмой день паузы я пришла в студию и нашла у двери коробку.

Она была перевязана простой бечёвкой, без логотипов, без записок. Я подняла её, чувствуя знакомый запах — лимон и ваниль. Сердце забилось быстрее. Я открыла дверь, вошла, поставила коробку на стол. Развязала бечёвку, подняла крышку.

Внутри лежали пирожные. Лимонные тарталетки, такие же, как в тот вечер, — с золотистой корочкой, с идеально гладким курдом, пахнущие цитрусом и маслом. Шесть штук, аккуратно уложенных в картонные ячейки. А под ними — книга. Тонкая, в твёрдом переплёте, с изображением цветущей ветки на обложке. «Весенние цветы: символика и история», — прочитала я название. Открыла. На форзаце не было посвящения, но я знала, от кого это.

Я взяла одно пирожное, откусила. Лимонный крем обжёг язык знакомой кислотой, и где-то в груди разлилось тепло. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он не звонил, не писал, не нарушал обещания. Он просто оставил пирожные. И книгу. Чтобы я знала: он здесь. Он ждёт. Он помнит.

Я села за стол, положила книгу перед собой, и начала листать. Каждая страница была посвящена отдельному цветку — подснежнику, тюльпану, нарциссу, гиацинту, лилии. История, легенды, символика. На странице о лилиях я остановилась. «В христианской традиции лилия символизирует чистоту и возрождение. В древнегреческой мифологии — надежду. В языке цветов — „я помню о тебе“».

Я помню о тебе. Я закрыла книгу, прижала к груди. Семь лет он помнил. Сто тридцать семь попыток. Лилии, тюльпаны, пирожные. И теперь — эта книга. Не навязчиво, не требовательно. Просто: я здесь. Я помню. Я жду.

Я взяла телефон. Открыла диалог с Алексеем. Посмотрела на его имя, на нашу переписку, которая оборвалась восемь дней назад. Мой палец завис над клавиатурой. Что написать? «Спасибо за пирожные»? «Я соскучилась»? «Я сделала ошибку»?

Я отложила телефон, не написав ничего. Потому что боялась. Боялась, что если напишу, то сорвусь, признаюсь, скажу то, что ещё не готова сказать. А если не готова — значит, рано. Значит, нужно ещё время.

Но время работало против меня. Потому что чем дольше длилась пауза, тем больше я скучала. Не по цветам и не по ресторанам — по нему. По его голосу, по его рукам, по его неуклюжим попыткам быть нежным. По тому, как он смотрит на меня, будто я — единственный человек в мире. По тому, как он говорит о своей кухне, загораясь изнутри. По тому, как он улыбается, когда я смеюсь.

Я ловила себя на том, что жду сообщения. Каждую минуту, каждый час. Телефон в сумке, телефон на столе, телефон в руке — я проверяла его постоянно, и каждый раз, когда на экране не было его имени, чувство пустоты становилось острее.

Ленка была права. Я не разбиралась в чувствах. Я убеждала себя, что ничего не чувствую. Но это было ложью.

На десятый день паузы я не выдержала. Я взяла книгу, которую он оставил, и открыла её на первой странице. И только тогда заметила то, чего не видела раньше. На форзаце, почти невидимым карандашом, было написано: «Когда будешь готова».

Я смотрела на эти слова, и что-то во мне оборвалось. Все мои защиты, все брони, все страхи — они рассыпались, как карточный домик. Потому что он не ждал от меня ответа. Он не требовал, не настаивал, не давил. Он просто ждал. Столько, сколько нужно. Потому что он умел ждать. Он ждал семь лет. Он мог подождать ещё.

А я — я не могла. Я больше не хотела ждать.

Я взяла телефон, набрала его номер. Трубку сняли после первого гудка.

— Эмилия? — его голос был встревоженным, будто он боялся, что случилось что-то плохое.

— Привет, — сказала я, и голос дрогнул. — Спасибо за пирожные. И за книгу.

— Не за что, — он помолчал. — Ты как?

— Скучаю, — сказала я, и это слово вырвалось само, без моего разрешения. — Я скучаю, Алексей.

Тишина. Я слышала его дыхание, такое же неровное, как моё.

— Я тоже, — сказал он наконец. — Очень.

— Я взяла паузу, потому что испугалась, — продолжила я, чувствуя, как слова льются потоком, и я не могу их остановить. — Я испугалась, что всё происходит слишком быстро. Что я не контролирую ситуацию. Что я снова сделаю больно. Но эта пауза… она не помогла. Она сделала только хуже. Потому что я думаю о тебе постоянно. Я жду твоих сообщений, хотя сама просила не писать. Я перечитываю старые. Я прихожу в студию и надеюсь увидеть тебя у двери. Я…

— Эмилия, — перебил он мягко. — Дыши.

Я замолчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я не тороплю тебя, — сказал он. — Я сказал: жди, сколько нужно. Я не отступлю.

— Я не хочу больше ждать, — сказала я. — Я хочу видеть тебя. Сегодня.

— Приезжай, — ответил он, и в его голосе я услышала улыбку. — Я буду на кухне. Готовлю ужин для нового меню. Ты будешь первым дегустатором.

— Хорошо, — сказала я. — Я приеду.

Я положила трубку, посмотрела на книгу, которая лежала передо мной, на слова «Когда будешь готова». Я была готова. Не ко всему — не к обещаниям, не к гарантиям, не к идеальному будущему. Я была готова к тому, чтобы сделать шаг. Не назад, не в сторону — вперёд. К нему.

Я собрала вещи, накинула пальто, взяла книгу. Выходя из студии, я остановилась у зеркала, посмотрела на себя. Женщина с распущенными волосами, с горящими глазами, с книгой о весенних цветах в руках. Она не боялась. Или боялась, но шла.

Я поймала такси и назвала адрес ресторана. Всю дорогу смотрела в окно, на весенний город, который за последние недели стал для меня другим. Не серым, не холодным, не враждебным. А полным надежды. Как и я.

Мы остановились у знакомого здания. Я вышла, подняла голову, посмотрела наверх, где горели огни «Весенней террасы». И улыбнулась.

Я не знала, что скажу, когда увижу его. Не знала, как объясню свой побег, свою паузу, свой страх. Но знала одно: я здесь. Я пришла. Я готова.

Весна пришла. И вместе с ней — время делать шаги. Не большие, не решительные, не идеальные. Просто — вперёд. К тому, кто ждал семь лет. К тому, кто умеет печь лимонные пирожные. К тому, кто написал на форзаце книги: «Когда будешь готова».

Я была готова.