Глава 29

Утро наступило неожиданно. Вымотанная переживаниями последних дней, я давно не спала так крепко, как в эту ночь. Меня разбудили голоса, негромко переговаривающиеся где-то поблизости. Разлепив веки, я хмуро уставилась на двух горничных, которые стояли в дверях. Увидев, что я проснулась, они синхронно присели в реверансе.

— Доброе утро, ваша милость! — наперебой прощебетали девушки. — Как спалось? Что желаете на завтрак?

— Кажется, раньше вы не интересовались моим мнением по этому поводу, — пробормотала я, натягивая одеяло повыше.

— А мы вам и ванну уже приготовили! Простите, что разбудили, но… Госпожа Ортензия торопит! — выпалила та из горничных, что посмелее.

— Что ей нужно?

— Ну… Мы думали, вы и сами знаете… — замялись они. — Она хочет увидеть вашу простыню. Как встала, так и требует. А герцог уехал по делам — вместе с поверенным, который прибыл нынче утром.

Судя по всему, иного выбора у меня не оставалось, так что пришлось подняться, завернувшись в одеяло. Девушки ловко свернули простыню и выскользнули за дверь. Я поморщилась, представив себе лицо Ортензии де Россо, но, чтобы не портить себе настроение, отогнала эту мысль подальше.

Позже я сидела в успевшей немного остыть воде и, прикрыв глаза, перебирала в памяти всё мгновения прошлой ночи. Взгляд Себастьяна — нежный, сияющий. Такой, какого я никогда не видела прежде. Всё ещё ощущавшийся на губах вкус поцелуев. Тепло сильных уверенных рук. От этих воспоминаний во всём теле рождалось сладкое, тягучее, как мёд, томление. И желание испытать эти ощущения снова.

Сестра Николина, как и другие наставницы, никогда не была с мужчиной, а потому её слова, сказанные мне перед отъездом из обители, имели мало общего с реальностью. Ничего настолько уж неприятного в первую брачную ночь я не испытала. Да и, несмотря на смущение, просто лежать послушной живой куклой мне тоже не хотелось… Я не только принимала ласки, но и целовала герцога сама, зарываясь пальцами в густые чёрные волосы, обнимала, касалась упругой смуглой кожи, ощущая ладонями крепкие мышцы под ней. Наверное, меня осудили бы за такое поведение, если б узнали, но в те минуты я не могла — или не хотела — ничего с собой поделать.

Я стянула с руки повязку и увидела, что от вчерашнего пореза и следа не осталось. Мой колдовской дар продолжал расти и теперь исцелял меня быстрее, чем раньше. Скрыть такое оказалось бы непросто, поэтому, одевшись, я перетянула ладонь чистой тканью и вышла из комнаты.

После вчерашней суеты замок казался тихим. Я спустилась в столовую и почти не удивилась тому, что опоздала к завтраку. Бабушка Себастьяна уже ушла оттуда, как и все остальные, но меня ничуть не огорчило то, что пришлось завтракать в одиночестве.

Когда я уже почти закончила с трапезой, в столовую вошёл герцог де Россо, а вслед за ним поверенный. Встретившись глазами с мужем, я почувствовала, что заливаюсь краской — очень уж ярко снова вспомнилось, чем мы с ним занимались ночью. Кое-как взяв себя в руки, я ответила на приветствие его спутника, мысленно гадая, чем вызван его визит и по каким таким делам они с герцогом ездили.

Расторопные горничные тут же подали дополнительные приборы, а я извинилась и под благовидным предлогом урока с Луиджи покинула столовую. В коридоре у входа в библиотеку меня перехватил Аларик. Я почти забыла о нём с недавней суматохой и подозрениями Ортензии, но, увидев высокую фигуру наёмника, тут же поняла, что время для разговора уже назрело.

— Не знаю, как вас благодарить! — произнесла я. — Ведь вы спасли моего супруга, исцелив его. Что мы должны вам за услугу?

— Денежный вопрос мы уже решили с герцогом, — отозвался он. — Вам в это вникать ни к чему. Однако… о помощи просили меня вы, так что от вас я тоже попрошу кое-что в обмен.

— Что же именно? — насторожилась я.

— Однажды, когда возникнет такая необходимость, вы простите меня, — непривычно серьёзно и твёрдо произнёс он, не отрывая взгляда от моего лица, и мне вдруг стало не по себе.

— Но… за что мне вас прощать? — поразилась я.

— Не спрашивайте сейчас, ваша милость. Думаю, мы с вами ещё свидимся, а пока я уезжаю. Удачи вам!

— И вам, — откликнулась я, всё ещё не понимая, к чему относились его слова, заронившие в моей душе неясную тревогу.

Спустя некоторое время меня отвлёк Луиджи, которому я накануне пообещала рассказать сказку. Почему-то мне захотелось поведать ему одну из историй о Хальфдане, вычитанных в той книге, которую я в первые дни пребывания в замке случайно обнаружила в библиотеке. Кое-что я заменяла, передавая своими словами, но моему ученику всё равно понравилось.

— Со временем прочитаешь эту книгу сам, — улыбнулась я.

— А в Хальфдан поеду? Я хочу увидеть снег! Вы когда-нибудь видели снег, ваша милость?

— Только во сне, — призналась я.

— Он холодный и белый, а каков на вкус?

— Увы, не пробовала, — засмеялась я.

— Гляжу, вам тут весело, — заметил Янис, неслышно входя в библиотеку.

— Вот кто тебе всё-всё-всё расскажет про снег! — сказала я мальчику и тут же замолчала, когда за спиной хальфданца показалась Ортензия де Россо.

Под её строгим взглядом не только я, но и остальные приумолкли, а с их лиц тут же пропали улыбки. Удивительно — каким образом настолько холодная и строгая женщина, как старая герцогиня, сумела воспитать Себастьяна? Страшно даже представить, каким бы он вырос, если б походил на неё характером, привычками и манерой общения.

Вот и сейчас Ортензия с суровым видом выпроводила из библиотеки Луиджи, вслед за которым, бросив на меня извиняющийся взгляд, вышел и Янис. Мы с бабушкой герцога снова остались наедине, и мне невольно вспомнился разговор, который предшествовал нашему с ним брачному обряду. Что ещё могло прийти ей в голову на сей раз?

— Я видела доказательства, — произнесла она сухо. — Кажется, ты действительно не изменяла мужу… по крайней мере, физически. Что там происходит в твоих мыслях, мне неведомо.

— Могу вас уверить, что никогда не думала ни о каком другом мужчине, — ответила я, не отводя взгляда. Промелькнула мысль, что говорю не совсем чистую правду. О Янисе я ведь тоже немало размышляла, но совершенно иначе. Я считала его добрым другом и наставником, восхищалась его колдовским даром и силой воли, благодаря которым он из крестьянского мальчишки превратился в того, кого даже северный князь одно время предпочитал держать при себе. Но, разумеется, говорить Ортензии правду о моём отношении к хальфданцу не следовало ни сейчас, ни в будущем.

— Себастьян по-прежнему считает, что тебя нужно отвезти в столицу и представить королю, — продолжала собеседница, которая, кажется, не слишком-то поверила моим словам. — Нужно подготовиться. Снова приедет портниха. Понятия не имею, какова сейчас столичная мода, так что при дворе тебя в любом случае сочтут провинциалкой. Однако мне бы не хотелось, чтобы ты забыла всё, чему я тебя учила, и вела себя вульгарно и недостойно, так что неплохо бы повторить уроки.

— Как скажете, — отозвалась я со вздохом, понимая, что это означает. Наши занятия с Янисом снова придётся отложить. Упражняться в самоконтроле я могла и без него, а как быть с тем, до чего мы ещё не дошли?

— Надеюсь, ты всё же понимаешь, как тебе повезло. Теперь ты уже не безродная сиротка из обители, — проговорила Ортензия де Россо с видимой неохотой. — Ты — будущая мать наследника. Я, конечно, рада тому, что мой внук не женился на той вертихвостке, будь она хоть трижды титулованной особой, но и от тебя не в восторге. Однако предки нашего рода приняли тебя, так что постарайся не замарать честь семьи.

Слушая её речь, я вдруг отчаянно захотела поскорее уехать из замка. Пусть там, в далёком большом городе, где я никогда прежде не бывала, станут обсуждать моё сомнительное происхождение и немодное платье, а в королевском дворце нам снова повстречается Виенна де Кастеллано, всё равно наш с Себастьяном отъезд принесёт перемены и новые впечатления. А ещё мне наконец-то выпадет возможность отдохнуть от бесконечных нотаций бабушки моего супруга.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она, и я, поспешно согнав с губ неуместную сейчас улыбку, приняла серьёзный вид.

— Я поняла, что вы хотели сказать. И… постараюсь. А теперь мне можно идти? — с надеждой поинтересовалась я.

— Ступай!

Ускользнув наконец-то от Ортензии, беседа с которой меня изрядно утомила, я отправилась на розыски Яниса. Хальфданец обнаружился в гостиной, где, с удобством вытянув ноги, сидел в кресле и лениво перелистывал страницы какой-то книги. Должно быть, за ней он и приходил в библиотеку.

— Что, плохие новости? — осведомился он.

— Как сказать, — откликнулась я. — Скоро мы поедем в столицу, и ты с нами, но прежде госпожа Ортензия желает убедиться в том, что умею вести себя в обществе. И потому наши уроки…

— Главное, что нас с тобой больше ни в чём непристойном не подозревают, — усмехнулся северянин. — А к занятиям мы непременно вернёмся. Не тревожься. Да и в столицу я поеду с вами… Если, конечно, возражать не будете.

— Почему я должна возражать? — удивилась я и тут же опустила глаза, увидев лукавое выражение на лице собеседника. Вспомнилось, что он тоже присутствовал среди тех, кто провожал и встречал нас с герцогом вчера вечером. Следовательно, Янису, как и всем остальным в замке, известно, что теперь я прихожусь его другу женой не только по бумагам.

— Тем лучше, — улыбнулся он. — Может быть, мы даже успеем на помолвку короля Арнальдо. Или хотя бы на свадьбу.

— И то верно! — согласилась я. У меня не случилось настоящей свадебной церемонии, но у короля наверняка всё будет по-настоящему. И торжественная обстановка, и чудесный наряд невесты, и музыка…

Оставив хальфданца предаваться отдохновению, я вернулась к себе. Несмотря на то, что ночь я провела в другой спальне, здесь, где проходила моя жизнь с первой ночи в замке де Россо, мне по-прежнему было уютно. Я привыкла к тому, что могу побыть тут наедине с собой, вышивая или сидя у окна. Вот и сейчас я открыла его, чтобы немного проветрить комнату, и с изумлением уставилась на неизвестно откуда взявшийся букет цветов. Красные и жёлтые, ещё не успевшие пожухнуть, они притягивали взгляд. Я взяла их, вдохнула аромат и подумала о том, откуда они могли тут взяться. Ведь, если все знают, что за этим окном находится моя комната, значит это подарок для меня?..