Эпилог
Словно во сне, до меня глухо доносились голоса.
— Да что ж такое?! — охала перепуганная Микела. — Вы ей что-то плохое рассказали? Да разве же можно в её-то положении?
— В каком положении?
— Сами не видите?
Я почувствовала, как меня подхватили и куда-то понесли. Недалеко — всего лишь в мою комнату. А там аккуратно опустили на мягкое покрывало, которым я с утра аккуратно застелила кровать.
— Пожалуйста, выйдите… — Аларик выпроваживал из спаленки хозяйку дома, и та, чуть посопротивлявшись, подчинилась. — Я вас позову.
Он подошёл обратно к постели, скрипнул стоящий рядышком стул. Сознание понемногу возвращалось ко мне, однако тело всё ещё наполняла неприятная слабость. Но внезапно я ощутила, как она уходит, сменяясь неизвестно откуда взявшейся энергией.
Подняв ресницы, я увидела прямо над лицом крепкую мозолистую ладонь, от которой разлетались яркие искорки.
— Как светлячки… — пробормотала я. Ладонь исчезла, и надо мной склонилось лицо наёмника. — Вы… колдун, да?
Я ничуть не боялась. Ведь Янис — тоже колдун. И я сама… Что же касается Аларика, то он всегда проявлял доброту по отношению ко мне. Даже тогда, когда работал на Виенну де Кастеллано.
— Оставим это нашим секретом? — мягко усмехнулся он. Чуть виновато. Наверное, подействовало то, как Микела отчитала его за меня. — Не следовало мне так сразу вываливать на вас плохие новости. Вы хорошо себя чувствуете?
— Теперь да, — отозвалась я. — Скажите, а вы ведь вылечили тогда моего супруга… Тоже с помощью колдовства? Верно? Потому и требовали оставлять вас наедине?
И как я раньше не догадалась?! Должно быть, Янис знал — разгадал или же выяснил, побеседовав с наёмником. Но северянин действительно умел хранить чужие тайны.
— А правда ли, что в полнолуние действует любое колдовство? — спросила я. Сама не понимая, почему задала такой вопрос. И почему в глаза собеседника после моих слов вдруг отразилось что-то странное — то ли удивление, то ли испуг. Но всего лишь на мгновение. Выражение его лица тут же вновь стало непроницаемым.
— Не любое. Однако полнолуние усиливает его. А если сопровождается затмением, то вдвойне.
Мне вспомнились рассказы наставниц обители о том, что в год и месяц, когда меня нашли, на небе видели лунное затмение. Кажется, именно с полнолунием оно тогда и совпало. Может быть, я даже видела это явление собственными глазами, вот только забыла.
— Но почему всегда говорилось только о колдуньях-женщинах? — осведомилась я с возмущением. — Почему только на них охотились? Что, демонов женского пола не бывает?
— Демонов вообще не существует, — ответил после недолгой паузы Аларик. — Есть прекрасные гианы, что живут в лесах. Есть весёлые массариоли, которые заплетают в косички конские хвосты и гривы. Их лица — точно у маленьких старичков, а вот у проказливых серванов — мальчишеские. Однако же, если суметь с ними договориться, не показывая своей досады от их шалостей, то и они станут помогать по хозяйству, а в награду потребуют лишь блюдце сливок.
— И вы всех их видите? — изумилась я.
— Если они захотят себя показать, то да. А что касается ответа на ваш вопрос… Колдунов мужского пола на нашей земле во все времена было так мало, что в их существование никто особо не верил. К тому же, у нас привыкли сваливать все беды на женщин. Вы ведь, пожив у моря, наверняка уже слышали, будто женщина на корабле — к несчастью.
— Да, — вздохнула я. Вспомнилось, что Виенна говорила о фокуснике. Действительно ли он колдовал или ей показалось?.. Любопытно также, кто делал зачарованные кольца-маячки для обители? Или нас обманывали, чтобы застращать, и они самые обычные?
— Так вы вернётесь к мужу? Особенно теперь, с учётом вашего положения, — добавил он. — Разве он не заслужил узнать, что станет отцом?
— Заслужил, — опуская глаза, согласилась я. Сердце сжала тревога за Себастьяна. Потеряв Ортензию, он остался совсем без семьи. Должно быть, ему очень одиноко сейчас… Ещё больше, чем мне самой.
— Решайтесь. Я побуду здесь до завтрашнего вечера, — сказал, поднимаясь, наёмник. — Если вы согласитесь, я отвезу вас обратно.
Оставшуюся часть дня он провёл вне дома. То ли навещал других знакомых, то ли ближайшую таверну. Воротился лишь ближе к ночи, когда совсем стемнело, и к тому времени Микела уже приготовила для него свободную комнату.
На следующее утро я по привычке отправилась на прогулку. Хотелось побыть наедине с собой и вольной морской стихией. Волны бились о берег, грозясь намочить подол моего платья, а я, не обращая внимания на их угрозы, вспоминала, грустила, думала.
— Лили…
В первое мгновение я решила, будто родной голос мне всего лишь померещился. Но всё же повернула голову в ту сторону, откуда он прозвучал, и лента, которую я рассеянно наматывала на ладонь, выскользнула у меня из пальцев и улетела, подхваченная ветром. Сердце стучало, отдаваясь в ушах барабанным боем.
— Себастьян!
Я бросилась к нему навстречу, неловко подобрав юбки. Смеясь и плача, всё ещё до конца не веря в то, что вижу его перед собой. По-настоящему, не во сне! Он обнял меня, подхватил на руки. И тут же поставил обратно на песок, с изумлением глядя на мой живот, который обрисовывала трепещущая на ветру ткань платья.
— Это… правда? — спросил, будто, как и я сама, не сразу сумел поверить в реальность нашей встречи.
— Ну да, — ответила я счастливо и смущённо, пряча лицо у него на груди. — Но как ты догадался, что я здесь? Неужели из-за картин?
— Не только. Однако тебя тянуло сюда не из-за них. Я…
— Стой! — я прижала ладонь к его губам. — Сначала выслушай. Я должна тебе кое-что рассказать.
Пусть наконец-то услышит. О том, что известно его другу-хальфданцу. О том, о чём случайно узнала Виенна де Кастеллано.
И, если он действительно не захочет видеть матерью своих детей колдунью…
— Если о твоём даре, то я о нём знаю, — вымолвил он, однако в его взгляде я не увидела ни презрения, ни страха. Лишь тепло и нежность. Как мне их не хватало в разлуке!
— Но откуда? Янис всё-таки проговорился? — в растерянности предположила я, но в ответ герцог лишь покачал головой. — Тогда как ты…
— Тебе нужно кое-что прочесть. Письмо моего отца. Оно ответит на все вопросы. Или… почти на все. Ты тоже должна рассказать, почему так внезапно сбежала сюда, от чего хотела нас защитить и кто тот, кому ты благодарна.
Значит, Себастьян нашёл вторую записку! Почему я оставила ещё одну, кроме той, написанной, считай, под диктовку Виенны? На всякий случай? В надежде, что, прочитав её, муж всё поймёт? А если не он, так северянин, который всё же сохранил мою тайну.
Письмо Арманда де Россо я перечитала несколько раз. В одиночестве своей спальни, пока за её стенами Аларик беседовал с герцогом. Уж не знаю, как ему удалось объяснить вернувшейся с рынка Микеле, что мой супруг жив и в полном здравии.
Слова, оставленные на бумаге рукой человека, которого я никогда не знала и не помнила, дышали искренностью, однако соотнести их со своей персоной у меня пока не получалось. Душа хальфданской колдуньи? Принцесса? Неужели всё, что там написано, обо мне? В душе оживали сомнения. Но, если всё так, как сказано в письме, то, выходит, сомнений нет? Мои странные сны и проблески воспоминаний служили подтверждением.
И тогда… у меня есть мать и старший брат?
Семья, которая так и не забрала меня из обители. Которая на всю страну объявила меня мёртвой. Кто заподозрил бы, что погибшая дочь короля Сильвано и ничего о себе не помнящая Лили — одно лицо?
Я вспомнила вчерашний разговор с человеком, оказавшимся колдуном, его странную реакцию на мой вопрос, что навело на подозрение. Наёмники, которые убили всех слуг в уединённом лесном домике, а сам дом сожгли. Уж не в ту ли ночь, когда произошло затмение? Девочка, потерявшая память. Как такое могло произойти, не ли колдовским ли вмешательством объяснялось случившееся со мной?
А если полнолуние, совпавшее с затмением, подпитывало его силы, то не перестарался ли он? Может быть, всего лишь хотел, чтобы у меня исчезли последние воспоминания? О вторжении пугающих незнакомцев, о гибели людей, которых я знала.
Позже, когда я спросила его, Аларик подтвердил мои догадки.
— Так вы за это просили однажды простить вас?
— За всё. За то, что ненароком украл у вас воспоминания. За то, что не дождался тех, кто так и не приехал за вами. В лесу тогда было спокойно, разбойники не бесчинствовали, и нам велели не ждать. Но ведь я мог ослушаться! А также за то, что вам пришлось увидеть смерть ваших слуг. Я не убивал их сам, однако и не запрещал своим людям выполнять приказ.
— Они не знали, кто я?
— Они дали клятву, которую нельзя нарушить. Мне. Потому что знали, что, поклявшись мне в чём-то и нарушив эту клятву, умираешь. Но наёмники — особый народ, мы не боимся рисковать. Да и заплатили им столько, что хватило бы на две безбедные жизни.
— Выходит, королевская казна обмелела из-за меня? — попыталась пошутить я и тут же всхлипнула. — Что мне делать? Ведь колдовство в нашей стране всё ещё вне закона…
— Что делать? Продолжать жить. Воспитывать сына или дочь. Или много сыновей и дочерей. В замке де Россо места хватит на всех. А ещё вы можете увидеться с матерью. Вам решать, желаете ли вы встречи с ней.
— И по-прежнему держать всё в тайне, боясь случайно выдать себя при тех, кто не знает? — отозвалась я. Если возобновить уроки у Яниса, то наверняка получится. И всё же…
— Но мне ведь удаётся, — заметил он.
— Не всегда.
— Дара предвидения, как у гиан, у меня нет, однако я чувствую, что назревают перемены, хотя не могу сказать, будут ли они связаны с пока отложенной помолвкой и свадьбой короля Арнальдо. Нужно лишь немного подождать. Главное, что герцог, ваш супруг, принял вас. И как ту, в ком живёт чужая душа. И как принцессу. И как любимую. Поверьте, настолько сильные чувства не скрыть.
— Вы слишком добры ко мне, — откликнулась я, вытирая слёзы.
— Как вы того и заслуживаете, ваше высочество.
Дни пролетели, точно минуты, и вскоре мы отправились в дорогу. Грустно оказалось прощаться с Микелом и Альмарисом, но какое-то время мы с Себастьяном здесь всё-таки провели. Вместе, вдвоём, как и мечталось.
А ещё я бросила в море монетку, чтобы вернуться.
Я смотрела из окна кареты, уже не вспоминая, как ехала этой дорогой впервые. Потерянная, не знающая, чего ожидать от встречи с мужем, который тогда был для меня незнакомцем, а сейчас стал самым близким в мире человеком. Он сидел рядом, обнимая меня.
Мы возвращались домой, и нас ждал замок де Россо, который больше не казался мне мрачным.
*Стихи автора.