Глава 12

По телефону от Тани ничего выяснить не удалось. Кроме плача, режущего мою душу на части тупым ножом, ничего толкового не услышала. Собираюсь впопыхах, мало заботясь о том, как я выгляжу с утра. С Серёжей что-то случилось! Господи, как мне пережить эти страшные минуты? Это я, я во всём виновата! Я же теперь сожру себя заживо за то, что прогнала его и не оказала медицинскую помощь. Сажусь в такси и еду к Медведевым. Меня всю трясет. Водитель пытается завязать со мной ничего не значащий разговор, но я не реагирую. Думаю о своём. Кляну себя и до боли кусаю костяшки пальцев. Едва машина останавливается возле частного дома хорошо знакомой мне семьи, я сую в руку таксиста деньги и стремительно покидаю авто. Сердце бешено стучит на адреналине. Мне кажется, будто Сергея… больше нет… Нет, нет! Пусть эта отвратительная кощунственная мысль окажется неправдой. Клянусь, я все прощу, если ему нужно мое прощение, только пусть он окажется жив! Толкаю незапертую калитку и несусь в дом. Таня в гостиной, сидит, забравшись на диван с ногами, и хлюпает красным носом. – Лиля! – Что с ним? Таня, отвечай же! Где Сережа? – Он в полиции-и-и. – Как в полиции? – оседаю на диван. – С ним все в порядке? – Его арестовали! – Таня поднимает на меня заплаканные глаза. – Как? За что? – хватаю маленькую цветную подушку и прижимаю ее к себе. Что ж… он, по крайней мере, живой. Уже хорошо. А что касается ареста, видимо, нахулиганил… – По подозрению в убийстве, – страшным тоном говорит подруга. – Господи! Кого он убил? – сердце падает в желудок и истошно громыхает в нем, вызывая тошноту. – Лиля! Не смей так говорить о моём брате. Серёжка не мог никого убить. Не мог! – Хорошо, хорошо, конечно, Танюш, – ободряюще сжимаю ее полное плечико. – Прости… Неужели Светлана этой ночью погибла, и теперь его обвиняют в убийстве этой девушки? – Лиль, это ужасно… – Таня хватается за горло, – мама и папа сейчас обивают пороги адвокатских контор. Ищут толкового адвоката. – Танюш, в убийстве кого подозревают Серёжу? – спрашиваю осторожно. – Какого-то Гирева Артура. Говорят, что он соперник Сережкин, по боям. У них давние счёты, и есть мотив. Ничего не понимаю… Сергей мог победить его на ринге, ему незачем его убивать, Лиль! – Конечно, конечно, я тоже так думаю. Не верю же я, в самом деле, в его причастность? Так любил Свету, что порешил ее любовника? Да с чего я взяла, что Гирев и мужик на фото – один и тот же человек. Он мог случайно встретить ночью кого-то… зацепиться языками. Какой-то бред! Но Сергей не ночевал дома, а утром уже был с раной. То есть что-то определенно случилось. Возможно, мужчины все-таки встретились и устроили побоище? И поехал Медведев вовсе не к Свете, а к сопернику, поэтому мне ничего не объяснил, зная, что я буду его останавливать? А убил его случайно, например, защищаясь? Мне хочется верить, что он ни при чем. Очень хочется… Но если он всё-таки причастен, ему дадут срок! Даже, если он защищался. Какой ужас… Бедная его семья. Как они переживут эту ситуацию? А я? Что делать мне? Утешать Таню – это понятно. Ну а потом? Делать вид, что меня все это не касается? Не могу! Я хочу знать, что происходит. Что произошло на самом деле этой ночью. А если Серёжку подставили? Свалили вину на него, подтасовали доказательства. И такое бывает. Алексей Антонович – отец Тани, бывший сотрудник МВД, майор на пенсии. У него есть связи, и он обязательно вытащит сына. Отпаиваю Танюшку горячим чаем и подыскиваю утешающие слова. Она в отличие от меня твердо верит, что Сергей невиновен. И я проникаюсь этой мыслью. Серёжа не виновен. Это не он. Следователи разберутся и отпустят его. Все наши недопонимания с Сергеем отодвигаются на второй план. Сейчас главное ему помочь, невзирая на обиды. – Может быть, нам сходить к нему на свидание? – высказываю идею. – Домашней еды отнести. – Нельзя, Лиль. Там самый жесткач сейчас идёт. Его даже могут бить на допросе, чтобы признался. Но Серёжка никогда не возьмёт чужую вину на себя. А мы на этих дуболомов в суд подадим! Пусть только тронут его! – сжимает кулаки. – Правильно. Куда его бить? У него и так сотрясение мозгами и рука порезана. – Что ты говоришь? Рука? – Да. Лиля, прикуси язык, сейчас придется рассказать, что Сергей утром к тебе приходил. Только вот подыщи причину убедительнее, зачем он появился на твоём пороге рано утром. Признаться в том, что у нас с Серёжей был секс, не имеет никакого смысла. Роман как вспыхнул, так и погас. А Таня будет пытаться нас свести, что окончательно отворотит от меня Сергея. Либо наоборот запретит ему ко мне приближаться. Таня непредсказуема, но я ее очень люблю. – А что у него с рукой? Ножом порезался? – допытывается подруга. Почему ей важно услышать причину? – Наверное, я не знаю, – веду плечом. – Лиля, того мужика зарезали ножом, – убитым голосом сообщает Медведева. По моим венам тотчас проскакивает кипяток. – Это не он, слышишь? – теперь уже доказываю Тане я, – это случайное совпадение! И вообще он этой ночью был со мной, – выпаливаю неосмотрительно. – Что? – Я ночевала здесь, – вру, – и рано утром уехала домой. Сергей никуда не отлучался. Боже, а если мне придется повторить эту ложь в суде? Сможет ли она спасти Медведева, или принесет мне кучу сложностей? Кажется, у нас предусмотрено серьезное наказание за дачу ложных показаний. Почувствовав чувство удушения, хватаюсь за горловину водолазки и оттягиваю ткань от шеи. – Ты ведь сама меня попросила за ним поухаживать. Смотри, – открываю дверцу холодильника, – видишь: плов? Это я вчера готовила, а он ел и нахваливал. А это сочники. Будешь? – ставлю перед подругой тарелку с мучными изделиями. Они напоминают мне о нашем потрясающем сексе, который случился прямо здесь, на кухне, и мне становится так жарко, хоть иди и обливайся холодной водой. – Только их надо подогреть, – подхватываю тарелку и, отвернувшись от подруги, ставлю ее в микроволновку. Таня наблюдает за мной с подозрительным выражением лица. Я кажусь ей странной. Или догадывается, что здесь произошло? Да ну, откуда? Микроволновая печь издает писк, и я вытаскиваю тарелку. Чтобы Таня поела, один сочник беру себе. Зря я… Кусок в горле застрял. Прокашливаюсь, отпиваю воды, в общем, веду себя глупо и суетливо. Таня указывает глазами на свободный стул и говорит повелевающим тоном: – А теперь сядь и немедленно мне расскажи, что происходит между тобой и Сергеем? Глава 13 – Танюш, я тебе солгала. Подруга не успевает мне ответить, так как в кухню заходят печальные родители. На них больно смотреть, сердце разрывается от жалости. Все-таки они остро реагируют на ситуацию, как я и предполагала. Алексей Антонович не понаслышке знает, что творится в застенках следственного изолятора и переживает за сына. – Ну что, есть новости? – Таня с надеждой смотрит на родителей. – Здравствуй, Лиля, – Медведев старший садится на свободный стул рядом со мной. – Здравствуйте, – киваю. – Новостей нет, – обреченно отвечает Танин отец. – Да и что за несколько часов будет известно? Дело ведёт Водопьянов, матёрый следак. Ир, налей воды. Ирина Николаевна молча ставит перед мужем стакан с водой. Она очень бледная и держится за спинку стула. – Вам плохо? – спрашиваю у нее. – Ничего, ничего… Сейчас пройдет, – отвечает она мертвенно-бледными губами. – Мать, иди, ложись, отдохни, – говорит жене дядя Леша. – Да, мам, и вправду. На тебе лица нет, – Таня встает со стула и обнимает маму за плечи. – Пройдем, я тебя отведу. Если будут какие-то новости о Серёже, я тебя обязательно разбужу. Мы остаёмся с Алексеем Антоновичем одни. Я вижу на его правой руке бинт. Мужчина замечает мой взгляд и спешит объяснить: – Тыкву ножом срезал без очков. Чиркнул себя по руке. Когда у меня было плохое зрение, я тоже постоянно резалась ножом. Ромка мне даже запретил приближаться к острым предметам в доме. Так что понимаю. – Там целый фургон тыквы. Куда ее теперь? – сетует мужчина. – Ну хотите, я парочку заберу? – не знаю, зачем предлагаю. Как-то не могу с отцом Тани обсуждать Сережину ситуацию. Он опытный полицейский, раскусит меня в два счета. А я пока ещё не решила, что поведать им, а о чем лучше промолчать. – Забери, конечно. Мы замолкаем. На кухне повисает звенящая тишина. Хоть бы Таня скорее вернулась. – Как дела в школе? – спрашивает Алексей Антонович. И я на миг переношусь в юность. Он раньше всегда задавал мне этот вопрос при встрече. Только вот теперь я не учусь, а работаю в школе. А так почти ничего не изменилось. – Хорошо, детки умные все сейчас, одно удовольствие с ними работать, – на моих губах расцветает улыбка. Без нее я не могу говорить о своих учениках. Но потом понимаю, что это не слишком уместно – улыбаться, когда в доме случилась беда. Хотя, кажется, Алексей Антонович ничего не заметил, настолько он погружен в себя. – Своих тебе деток надо, Лиля. – Да я-то не против. Только вот мужчины подходящего нет. – Странно, – отвечает мой собеседник, рассматривая свои руки. Серёжа почти не похож на отца. Весь в мать пошел. А Ирина Николаевна настоящая красавица. А вот Танюша наоборот копия отца. Почему так? – Уложила, – вернувшись, рапортует Таня.  – Пап, может, тоже ляжешь? – А? Да, конечно, пойду. А вы болтайте тут, девочки… У нас теперь только одна тема на повестке дня: арест Сергея. И слово «болтать» тут точно неуместно. Видимо, папа Тани плохо соображает, и ему действительно нужно отдохнуть. Насколько я знаю, у него со здоровьем не все ладно, поэтому и отправили на пенсию фактически принудительно. – Может, кофе сделать? – предлагаю Тане. – Ты рассказывай, а я включу кофеварку. В чем же ты мне солгала, Лиля? – В том, что я ночевала здесь. Это неправда. Мы с Сергеем повздорили, и я уехала домой. – Как повздорили? Почему? Неужели он лапы распускал, ведьмак проклятущий? – Нет, что ты, он… – запинаюсь. – Все хорошо было, мы смотрели фильм, ужинали, потому ему прислали сообщение. Фотографии парочки в весьма пикантных позах. – Дай угадаю, что было дальше: на фото оказалась лахудра Светка, и он кинулся к ней в ночь? – Я не знаю, куда он поехал. Он не сказал. – Ну, Сергей! Так я и знала, так и знала… Из-за этой шалашовки нажил себе проблемы! Вот как теперь вытаскивать его оттуда? – Тань, а может, я обеспечу ему алиби? – от волнения больно закусываю губу. – Лиль, ты что, правда готова на это пойти? – округляет глаза подруга. – Ради нашего охламона? Но почему, Лиль? – Потому что я люблю его, Тань. *** – Медведев, встать! Сползаю со шконки и сверлю взглядом конвоира. Молодой, амбициозный, с огромным желанием почувствовать свою власть хотя бы над бесправными подследственными. – Руки за голову. Лицом к стене. – Опять на допрос? – усмехаюсь. С Водопьяновым мы расстались всего час назад, неужели он успел по мне соскучиться? Или откопал ещё какие-нибудь "улики"? Шьют мое дело белыми нитками, это я вам как юрист говорю. Они даже не хотят рассматривать другие версии. У них она только одна: я вызвал по смс Гирева и замочил его во дворе спортклуба "Дайвер". Его же ножом при чем. Охуенная история, жаль только я не при делах. Сидел в подвале этого самого клуба, пока кто-то мочил подонка на улице. А может, его порешили в другом месте, а туда просто подвезли. Ирония в том, что никому не нужна правда. Я удобный для них подозреваемый. Асоциальный, угрюмый тип. Безработный, неженатый, при деньгах. Значит, не по закону живу. Ату его! Едва меня вводят в кабинет для допроса, и я говорю: – Я требую пригласить на допрос уполномоченного по правам человека. – Чаво? – ржет помощник следователя – стажер Федька Покойный. – Мож тебе ещё бабу сюда позвать? Бабу… Есть одна, которую теперь не хочется видеть. Хорошая месть, Ледышка. За годы моего игнора ты преподнесла мне замечательное холодное блюдо. Готовишь ты отлично, что тут сказать. И я сейчас не о еде. Нетрудно сопоставить данные и понять, что Лиля мне просто отомстила. Она была влюблена в меня в юности, я только недавно это понял, кое-что вспомнил: взгляды, жесты, реакции. Да, она меня хотела, только вот я не интересовался ею. А теперь годы спустя она осуществила свой план, соблазнила меня и красиво свалила к своему здоровенному бугаю любовнику. Аплодирую стоя Ледовской! Было больно. Но да ладно, переживу. Не мальчик. – Без адвоката или уполномоченного я не скажу ни слова. – Скажешь, как миленький запоешь, Медведушка, – ерничает Федька. Он только после института и по сравнению со мной зеленый пацан. Однако это не мешает ему хамить подследственным и лизать жопу начальству. – Что, бить будете? – усмехаюсь. – Бесполезно, Федь. Я не чувствую боли. Если только не считать боль душевную. Но до моей душеньки этим ментовским тварям никогда не добраться. Только она смогла – Ледышка. Наверное, ко всем своим прочим достоинствам она ещё и психологиня. Поэтому и зацепила. В комнату входит Водопьянов, и я даю самому себе клятву, что как только отсюда выйду, то приложу все усилия, чтобы стать сначала адвокатом, а затем и уполномоченным по правам человека и навести в этом борделе порядок. – Ещё раз повторю: бить бесполезно. Только проблем себе наживете. – Я буду бить тебя результатам ДНК, Медведь, – осклабившись, отвечает Водопьянов и шлепает на стол стопку листов с печатями…