Глава 15

Да о чём нам говорить с Любиным отцом? Не понимаю. Но все равно иду вместе с ним к неоновым дверям кафе. На город опустился сизый туман. На улице сыро и неуютно. А в заведении тепло и играет приятная музыка. Демидов предлагает занять столик у окна, и я пожимаю плечами – без разницы, все равно ничего хорошего от этого разговора ждать не приходится. Кто пожаловался на меня директрисе? Он? А на вид солидный мужчина. Сплошное разочарование. – Что будете заказывать? – спрашивает «Разочарование». – Кофе, пожалуйста. Капучино. С корицей, если можно. – Может быть, я могу предложить вам полноценный ужин? Вы только с работы, – мужчина открывает папку на странице горячих блюд. – Спасибо, я буду только кофе. – Хорошо, – захлопывает он меню и подзывает официанта изящным взмахом руки. Его манжета приподнимается, открывая моему взору золотые часы на тонком холеном запястье. Развязываю шарфик, складываю его пополам, затем снова расправляю. Мне нервно. Что ему от меня нужно? Но Демидов не торопится перейти к сути дела. Невозмутимо ждёт, когда нам принесут горячие напитки, и как будто бы не испытывает неловкости от молчания. – О чем вы хотели со мной поговорить? – не выдерживаю напряжения. – Лилия Сергеевна, вы знали, что у Любы нет матери? – на меня смотрят внимательные голубые глаза. Ему чуть за сорок, седина на висках и усталое лицо. Должно быть, он много работает, и счастливым его точно не назовешь. – Извините, я не знаю подробностей, но в курсе, что вы воспитываете дочь один. Он кивает и говорит: – Мать Любы умерла. – Мне очень жаль. – Она хотела избавиться от ребенка на позднем сроке. Возникли осложнения, задержка медицинской помощи и, как следствие, летальный исход. Я вам рассказываю об этом, чтобы между нами не было никаких недомолвок. В городе любят пускать разные слухи, и я не хотел бы, чтобы в школе мою девочку травили. Вы понимаете, Лилия… Сергеевна? – Сергей… Простите, я забыла ваше отчество? – Вадимович. – Сергей Вадимович, меня не интересуют слухи. Что касается детей, то они очень малы, чтобы разбираться в таких тонких вопросах. Любу никто не травит. И не будет травить, я этого не допущу. В нашем классе все дети равны, я вам это гарантирую. Замолкаю, потому что подходит официант и расставляет на нашем столе чашки. Запах корицы немного меня успокаивает, а то я не на шутку разволновалась. Разговор по душам с таким влиятельным человеком как Демидов, точно не сулит ничего хорошего. – Вы можете быть спокойны за свою дочь. – Я вам верю, Лилия… Сергеевна. Видно, что ему даётся с трудом называть меня полным именем. Каждый раз он делает небольшую паузу перед тем, как добавить отчество. Привык, наверное, тыкать своим подчинённым. – Вас не было на родительском собрании, – вырывается у меня. – Извините, дела. Да что там, я просто забыл. – Спасибо за честность. Мы замолкаем ненадолго, наслаждаясь напитками, и посматривая на серую улицу. Хорошо так, сидеть в тепле и бросать через окно жалостливые взгляды на прохожих, зябко кутающихся в свои куртки и шарфы. – Сергей Вадимович, я бы посоветовала вам обратиться с Любой к психологу. У девочки явные проблемы, не сочтите за грубость. – Я догадывался об этом, – кивает он, – потерять мать в столь раннем возрасте – это катастрофа. – Все поправимо, вы не волнуйтесь. Она очень умная девочка, круглая отличница, но с дисциплиной проблемы. – Спасибо за совет и добрые слова. Неожиданно наш, казалось бы, неприятный разговор превратился в задушевный. Он не кричит на меня, не пугает, не угрожает. А ведёт себя, как адекватный мужчина. Но кто же тогда нажаловался? – Простите, а кто забирает Любу из школы? – Моя теща. Бабушка Любы. Ну вот и ответ нашёлся. Бабушка сходила к директору и очернила меня. Ничего, бывает. В моей сумочке вибрирует телефон, и я, извинившись, переключаю внимание на него. Танюша звонит. – Да, дорогая? – отвечаю тихо, чтобы никому не мешать. – Лиль, они нашли кровь на одежде погибшего, – без предисловий говорит подруга. – Будут делать анализ ДНК, и если он совпадет, нашего Серёжку посадят. Группа крови уже совпала. – Но как же так? Может быть, они всё-таки встречались и подрались? Оттуда и Сережина кровь на одежде. Не нравится мне и рана на руке Медведева, следователи в любом случае обернут ее в свою пользу. Бедный Сережа! Как он там? Сердце болит, когда представляю его сидящим взаперти. Вспоминает ли обо мне? Какими словами? А если нехорошими? Вот бы встретиться с ним и поговорить! Объяснить ему, почему я так поступила – выгнала его, и о наличии в доме постороннего мужчины рассказать. А ещё лучше с Ромой его познакомить. Они найдут общий язык, я уверена. Оба бесшабашные бунтари. – Мы думаем, что нашего мальчика подставили, – говорит Таня. – Папа в трансе. Мама на успокоительных. Домой идти не хочется. Взяла себе работы побольше и сижу в кабинете, кофе пью галлонами. Шеф уже два раза заглядывал ко мне, предлагал домой отвезти, но я отказалась. – Езжай домой. Не будешь же ты в офисе всю ночь сидеть. Отдохни. Завтра будет новый день. – Твоя правда. Придётся ехать. И ждать этого чертового анализа. – Танюш, мне нужно идти. – Конечно, пока, дорогая. Увидимся. Отключаюсь и ещё раз извиняюсь перед Демидовым. Ему невольно пришлось слушать мой разговор с подругой. – Что-то случилось? – вежливо спрашивает он. – К сожалению, да. Мой близкий человек в беде, – не стала отрицать. – Я могу чем-то помочь? – Это вряд ли, – вежливо улыбаюсь и качаю головой. – А всё-таки? Что случилось с вашим близким человеком? – Он попал в следственный изолятор по обвинению в убийстве, – отвечаю и пугаюсь своих же слов. Ужасно, ужасно это звучит, но на лице Демидова не дрогнул ни один мускул. – Как его фамилия? – Медведев. Он брат моей лучшей подруги, – зачем-то уточняю, как будто это в силах обычного бизнесмена вытащить Сергея из тюрьмы. – Я разузнаю по своим каналам об этом деле. Будут новости, позвоню. Продиктуйте мне свой номер, пожалуйста. Конечно, Демидов не состоит в родительском чате, делать ему больше нечего. Поэтому диктую цифры, поражаясь тому, что едва знакомый человек вдруг впрягся в эту историю. А вдруг у него получится узнать то, что Алексею Антоновичу не скажут? – Я хорошо знаю начальника СИЗО, и если вы хотели свидание, то я могу посодействовать. – Конечно, хочу! – вскрикиваю эмоционально и, краснею, застеснявшись своей эмоции. Да я об этом мечтала только что! И если Демидов и вправду сможет устроить нам встречу… Господи, да я его Любочку на пьедестал поставлю, и буду молиться на нее. Шучу. Для меня дети все равны. Но я смогу с ней индивидуально позаниматься в знак признательности. – Я договорюсь о встрече и дам вам знать, – кивает мужчина и достает банковскую карточку…