Глава 16

– Медведев, на выход. Встаю с лежанки, разминая затёкшие мышцы. Удивительно, что меня столько времени никто не трогал. Может, нашли настоящего убийцу, ну а вдруг? – Куда? – спрашиваю конвоира. – К начальству велели тебя доставить, – недовольным тоном отвечает пожилой усатый служивый. – Куда?! В ответ раздается скрип двери и лязганье металла. Если я правильно понял, то меня ведут к начальнику следственного изолятора. Неужели отец пробился к верхам? Шагаем по длинным темным коридорам. Мои руки впереди сковывают наручники, и я реально считаю себя преступником, хотя ничего противозаконного не совершил. Вот так быстро привыкаешь к своему новому положению. Сколько я уже здесь? Два-три дня? А по ощущениям – месяц. Рука воспалилась и болит, медработник всего один раз обработал ее. Неплохо было бы залить хотя бы перекисью водорода. Невольно вспоминаю, как Лиля залила мою шею перекисью. А, черт бы ее побрал! Лезет и лезет в мои мысли настойчиво. Как же было хорошо до встречи с ней. Я никогда не думал столько времени о бабах и даже не догадывался, что такое может быть. Это же трындец! Я не о своем плачевном положении думаю, а об этой нахалке. Останавливаемся возле кабинета в святая святых, и конвоир деликатно стучится в добротную дверь. – Входите, – раздается изнутри. Я вхожу первым и, сощурившись, осматриваюсь. По всему изолятору тусклый свет, а здесь прямо Третьяковская галерея. В целом кабинет как кабинет, разве что традиционный портрет Президента не висит. Только фотографии семьи. Должно быть, главначальник любит свою жену и детей. Или, может быть, их образы согревают его чёрствое сердце. Чёт разобрало на лирику. И это неудивительно – столько времени провести в камере одиночке. Невольно философом станешь. Что ещё делать, если не думать о житье-бытье? – Проходи, Сергей, присаживайся, – говорит Волын и жестом указывает на стул, стоящий в двух метрах от его стола. Волын – это его фамилия. Ему идёт, кстати. Исполняю волю начальника СИЗО и смотрю на него вопрошающе. Надсмотрщик закрыл за нами дверь и молча удалился. Наручники с меня не сняли, значит, не вызываю доверия. – Куришь? – протягивает мне раскрытую пачку. – Нет, я спортом занимаюсь. Хотя, признаться честно, я был бы не прочь затянуться разок-другой, но теперь уже поздно пить боржоми. Буду нюхать, ведь Волын смачно втянулся и выпустил целое облако дыма в потолок. – И как давно занимаешься? – Давно, с шестнадцати лет. – Какой вид боевого искусства? – Смешанные единоборства. – Уважаю. Ну а в подпольные бои как тебя занесло? – Деньги были нужны, – отвечаю честно. Он обо мне знает, если не всё, то многое. С чего бы вдруг рядовой подозреваемый вызвал у него такой интерес? – Вас батя попросил со мной встретиться? – Нет, Сергей. Я шапочно знаком с твоим отцом. Нет? А кто же тогда? – Давай поговорим о твоём деле, – предлагает Волын, и я пожимаю плечами. – Быстренько пробежимся по фактам, хорошо? – Валяйте, – откидываюсь на спинку стула. – Некто прислал тебе фотографии твоей девушки, которая изменяет тебе с Гиревым. Ты вызываешь соперника на поединок. Берешь такси и едешь в спортклуб "Дайвер". Таксист это подтвердил. Затем прячешься внутри и ждёшь, когда Артур явится на встречу. Пока все правильно говорю? – Да, все так. Хотя я не прятался. Ну да ладно. – Едем дальше. Гиря убит во дворе спортклуба метким ударом ножа в печень. Убийца левша, а о твоём коронном ударе с левой ходят легенды. Группа крови третья положительная. Алиби у тебя отсутствует. На руке порез, характерный для лезвия ножа. Гиря хотел полоснуть тебя, но ты защищался. Мотив – ревность. Не поделили бабу. Кстати, красивая девочка, она уже дала показания. – Свету вызывали на допрос? И что эта, блядь, курва наговорила следакам? Если топила, то ей пиздец. – Сергей, как ты думаешь, у тебя есть шанс избежать наказания? – спрашивает сощурившись. – Ты же юрист, скажи мне. – Водопьянов говорил о том, что проведет анализ ДНК, и я уверен, что кровь на трупе – не моя, – отвечаю хмуро. Да, упрямые факты против меня. И ревность, и алиби, и мотив… Полный набор. Отстой… – Хочешь на чистоту? При таких вводных данных никто не будет проводить дорогостоящий анализ ДНК. Группа совпала – на этом все. Кровь твоя и точка. Сука, вот кто бы сомневался?! А ведь эта чертова идентификация – мой призрачный шанс выйти сухим из воды. А теперь сам начальник мне на пальцах объяснил, что шансов просто нет! Кому я перешёл дорогу? Кто так упорно хочет меня засадить? Дружки Артура? Светка? Кто, блядь?!! – Такие дела, Сергей. Точно не хочешь курить? На этот раз я выхватываю сигу из пачки скованными руками и нервно сую в рот. Волын чиркает зажигалкой, и я дымлю, держа сигарету в уголке губ. Ядрёные! Как он их курит вообще? Горло дерет, глаза разъедает. Жесть просто. Волын надсадно кашляет. Долго пьет воду. А затем снова возвращается к нашему разговору: – Одна прекрасная дева просит с тобой встречи, Лилия ее зовут. Что?!! Так это по ее наводке меня пригласили в кабинет "самого-самого"? Откуда же у тебя такие связи, девочка? Слишком жирно для простой учительницы. Значит, у ее любовничка есть нужные знакомства. То-то мне рожа его сразу не понравилась! – Я отказываюсь. Пусть не тратит на меня время. Да, я буду бороться за себя, но не ради нее. Мне нужна свобода. Я не собираюсь гнить в тюрьме, и прогну эту систему под себя. Не у одной Ледышки есть нужные связи. Ещё бабки, они у меня тоже есть. Забашляю, кому надо, и выйду отсюда до суда. – Я хотел бы попросить встречу со Стасом Нечаевым. Стас – завсегдатай боёв и мой хороший товарищ. А сколько мы денег вместе подняли! Он – адвокат, а его отец – шишка в ФСБ. И если эти люди протянут мне руку помощи – считай, я спасен. – Хорошо, будет тебе свидание с Нечаевым, о гордый преступник. Я смотрю на него волком. Какой, нах, преступник? – Извини, это шутка такая, – говорит примирительно. – Конечно, ты пока не убийца, а подозреваемый. Удачи тебе, Медведев! Борись до конца, боец, и, кто знает – может, победишь…