Глава 20

– Позвольте мне поговорить со своим отцом. Пожалуйста. Ради разговора тет-а-тет с батей я даже готов униженно молить следаков. – Не положено, – сурово отвечает Водопьянов. – Но! Если во время разговора вы решите между собой, кто из вас будет отвечать за убийство Гирева, так и быть, он состоится. Надеюсь, вы все правильно поняли. Даю вам пять минут, а потом получаю чистосердечное признание. От кого – мне плевать. Уголовное дело будет закрыто и направлено в суд. – Поняли, – буркаю в ответ. Выкручивает руки, сука. Пользуется ситуацией. Батя смотрит на свои запястья, закованные в браслеты. Дожился, бля, бывший полицейский находится под арестом. И все ради того, чтобы меня вытащить отсюда? – Ты совсем сдурел?! – набрасываюсь с гневным вопросом на отца, едва за Водопьяновым и Ко закрылась дверь. – Сынок… – поднимает на меня виноватый взгляд отец. – Прости, сын мой. Это я… Это я! – О чем ты говоришь? За что просишь прощения, бать? – Я подставил тебя! Не знал, даже не догадывался, Господи… Ну почему? Почему так? – Так, не причитай. Давай, рассказывай, что ты за херню придумал? Ты зачем сюда вообще пришел?! Я договорился с одним человеком, фэсбешником, меня отсюда скоро выпустят. Отец накрывает лицо перевязанной ладонью и качает головой. – Пап, что у тебя с рукой? – Я защищался, – отвечает почти шепотом. – Клянусь, я защищался, сынок… – От кого? – От того борзого мужика. Он подсел ко мне в машину, права качал, грубил. – Какого мужика? – Гирева Артура. Мать твою, что он несёт? Придумал сказочку для ментов, которая звучит, как бред сумасшедшего. – Откуда ты знаешь моего врага? – Той субботней ночью твоей матери стало плохо, поднялось давление, а ее таблетки остались дома. Я поехал в аптеку, в одну, вторую – в поселке нигде нужных лекарств не нашел. Пришлось возвращаться в город, домой. – Так. – Он остановил машину на въезде. Почти бросился под колеса, в город срочно хотел попасть. Торопил меня. А у меня жена на даче лежит с давлением, ну я ему объяснил, что не стоит права качать в чужом авто. А он достал нож, хотел меня пырнуть. Пьяный был, мож обдолбанный – не знаю. Но точно не в себе. Руку вот мне порезал, – показывает чуть загрязнённый бинт. – Между нами завязалась борьба, и клянусь, если бы я его не ударил его ножом, он зарезал бы меня. Блять, блять, блять!!! Едва сдерживаюсь, чтобы не ударить кулаком в стену. А то сбегутся сейчас легавые меня успокаивать дубинкой. – Что было потом? – Когда я понял, что он мертв, я стал думать: что делать? У него при себе был телефон, без пароля, и я посмотрел входящие сообщения. В последнем прочитал, что какой-то "Дохляк" назначил ему встречу в клуб Дайвер. План возник мгновенно, я его отвёз туда. Оставил труп во дворе, уложив так, будто его в этом же месте и мочканули. Сынок, откуда я мог знать, что абонент "Дохляк" – это ты? – Действительно, – хмыкаю. У меня Гиря записан как Хер отмороженный, тоже никогда не догадаться, что это он. – Получается я собственноручно подставил своего сына, – закрывает глаза батя. – Я хотел вытащить тебя, но не ничего не выходит. Все вокруг будто сговорились против нас. Это неправильно, что ты, невиновный, сидишь здесь. На твоём месте должен быть я. – Отец… Послушай меня внимательно. Сажусь напротив бати, хватаю его за плечи и встряхиваю: – Иди домой. Скажи ментам, что ты себя плохо чувствуешь, купи справку у нашего семейного врача, что сейчас ты недееспособен и находишься под воздействием препаратов, действующих на нервную систему. Откажись от того, что ты им успел рассказать. – Но как же так?! Это ведь я… – Уходи! Ты и месяца не протянешь в тюрьме. Подумай о матери. Как она будет без тебя? – Мама в больнице. Ей позвонили следаки и бестактно все выложили, что я признался в убийстве. – Блять! Суки! – бью себя по колену. – Не злись, работа у них такая. – Работа… А у тебя здоровья нет ни хрена. Хочешь пойти на верную смерть?! Ты знаешь наших доблестных работничков, они же тебя, бывшего полицейского, в обычную зону отправят. Думаю, не надо говорить сейчас, что с тобой сделают тамошние обитатели. Уходи! Уходи, отец, я сказал! Я сейчас сделаю заявление по поводу твоего здоровья и таблеток, которые ты якобы принимаешь. Ты все подтвердишь, прикинешься больным. Адвокатесса в коридоре сидит от Таньки, она поможет тебя отсюда спровадить. Ты все понял? – А как же ты, сынок? – А за меня не волнуйся, па. Я найду какой-нибудь способ. – Сынок, мне очень жаль, – соприкасаемся лбами. Всю жизнь спорили. Всю жизнь в контрах. А как дело дошло до серьезных проблем, то сразу поняли, что никого ближе друг друга у нас нет. Одна кровь. Дурная, бурная кровь, из-за которой мы совершаем импульсивные ошибки и страдаем потом. Я от матери как-то слышал, что отец тоже по молодости "чудил", пока в полицию не пошел работать. – Надо будет, я вместо тебя отсижу, пап. Глаза бати краснеют, ну блять, ещё не хватало, чтобы мой старик тут сырость разводил. Плакал как девочка, ну. – Любой другой сын поступил бы так же на моём месте. Зона не для него. В конце концов, мне много не дадут, если суд состоится. Спишут на состояние аффекта. А так, по идее Стас Нечаев должен подсуетиться и вытащить меня отсюда. Это в его же интересах. Ни о каком анализе ДНК теперь и речи быть не может. Это кровь отца была у Гири на штанине. Лилась из порезанной руки. Не могу поверить, что из всех тачек, следующих в город, Артур остановил именно тачку моего отца! А ножичек Гиря всегда носил при себе, падаль, будто бы чувствовал себя уверенным с ним. Урод, просто урод. Туда ему и дорога – в могилу. Отец красава, что замочил этого говнюка! А ведь могло быть ещё хуже: Гиря бы убил моего отца, а я бы стопроцентно убил бы убийцу. Забил бы его на ринге. А так, у нас в наличии только труп вражины беспардонного. И чтобы спасти отца, я готов взять вину на себя. Он нужен матери, нужен Тане. А я все равно будто проклятый, никому не нужен… Правда, Ли-ли-я? Не нужен я тебе? Ну, а после того, как я признаюсь в убийстве и подпишу протоколы, она точно на меня больше никогда не посмотрит. Но я хочу, чтобы отец жил, и все сделаю ради этого.