Глава 21

– Любаш, твой папа снова забыл тебя забрать? – Туточки я, – доносится от двери весёлый мужской голос. Оборачиваюсь и говорю смущенно: – Ой, добрый вечер, Сергей Вадимович. У него в руках коробка с тортом. Наверное, в гости собрались к кому-то. – Папа! А я Лилию Сергеевну нарисовала! Скажи – красивая? – требует девочка. Демидов берет в руки рисунок, смотрит на меня и кивает в знак подтверждения: – Очень красивая. Помимо своей воли я краснею и спешу перевести тему разговора: – А у вас праздник? – Нет. Просто вас хотел порадовать. Всё работаете и работаете, Лилия Сергеевна. – Да не нужно было. – А давай снова поедем в гости к моей учительнице, пап? – виснет на руке отца Люба. – Зайка, некрасиво в гости напрашиваться. Может быть, у Лилии Сергеевны свои планы. Да нет у меня никаких планов. Танюшка не звонила, значит, новостей нет. Её отец отправился в прокуратуру и пропал. Мама в больнице. Таня разрывается между работой и аптекой. Ирине Николаевне становится хуже. Просит встречи со своим Лешенькой, а он в СИЗО. Почему его не отпускают – нам неизвестно. Ведь и так понятно, что Алексей Антонович не убийца. Адвокат Тани говорит, что давно не сталкивалась с таким сложным семейным делом. На секунду я допустила, что Алексей Антонович в самом деле убил того мужчину, только вот зачем? Он же на даче был со своей женой. Но если старший Медведев ни при чем, тогда почему его не выпускают? – О чем задумалась? Прихожу в себя в машине Демидова. Да, я пригласила их к себе в гости. А что мне ещё оставалось? Сергей купил торт. Значит планировал попить вместе со мной чаю. – Да так. Всё о том же, – кошусь на Любу, давая понять её отцу, что разговаривать на эту тему при ней не стоит. – Понял. Сергей паркует тачку возле моего подъезда, и мы выходим во двор. Под ногами лежат тусклые мокрые листья. Ночью они покрываются коркой льда. Поднимаемся в квартиру по лестнице, держа Любу за обе руки. Мои занятия с ней не прошли даром. Теперь она с удовольствием делает то же, что и другие дети. А её бабулька мне и вправду принесла конфеты. "Птичье молоко". Я их директору школы передала. Мне от этой склочной женщины ничего не нужно. Завариваю чай. Люба просится к телевизору, и мы её отпускаем. Сергей задумчиво смотрит в окно. Я домываю посуду, которая стоит в раковине со вчерашнего вечера. Мне так стыдно. Что Демидов обо мне подумает? Я вчера была не в ресурсе. Настолько переживаю за Медведевых, что места себе не нахожу. Вообще ни на минуту! Гоняю по кругу мысли о Сергее. Как он там? Что думает обо мне? Наверняка материт последними словами. Шлюхой мысленно называет. С него станется! А шлюха – это всего лишь его бывшая, из-за которой и начался весь сыр-бор. – Ну а вы, о чем задумались? – спрашиваю у гостя. – Мы же были на ты, – удивляется Демидов. – Боюсь, что Люба услышит. – Даже если, – ведёт плечом мужчина, – то что? – Вдруг она вообразит себе то, чего нет. – Что мы с тобой пара? Роняю на пол ложку и приседаю на корточки. – Сергей, я думала, что мы всё решили в ресторане, – смотрю на него снизу вверх. – Я буду ждать столько, сколько нужно. – Что ждать? – Тебя. Встаю на ноги и опираюсь поясницей на холодильник: – Я влюблена в него. С юности. Уже больше десяти лет. – Я так и понял, – кивает в ответ. Мои откровения не произвели на Демидова ровным счётом никакого впечатления. – Ты готов ждать, когда я его разлюблю? – Думаю, это случится скоро. Твой Сергей признался в убийстве Артура Гирева. – Как признался? – оседаю на стул. – Я говорил с начальником следственного изолятора, Медведев дал признательные показания. Это он убил человека. Лиля, мне очень жаль. *** – Значит, отца отпустили? – спрашиваю сидящую передо мной адвокатессу Евгению, которую наняла Таня. – Да. Он дома, его ваша сестра забрала, – отвечает она. – Хорошо, – киваю головой устало. – Что дальше будем делать, Сергей? Вы ведь не убивали Гиреева, – молодая полная блондинка сощуривает свои темно-серые глаза. – Я полностью признаю свою вину. Убил, потому что был ослеплён ревностью, – повторяю, как попугай. – Да бросьте, ни на йоту не верю вам! – Придётся поверить, Евгения Александровна, – продавливаю её взглядом. – Сергей, мне надо выстроить линию защиты, а вы себя попросту зарываете, – качает головой. – Так защищайте, придумайте, как мне скостить срок. – К сожалению, я этого не знаю. При таких вводных вам придётся отвечать по всей строгости закона. Но вот если доказать превышение пределов необходимой самообороны, – смотрит на меня со значением. Намекает на то, чтобы отправить под суд моего отца. В этом есть смысл, но придётся очень сильно рисковать. Никто из моей семьи не знает, что батю турнули на пенсию из-за того, что он применил табельное оружие при задержании преступника. Дело с трудом замяли, но остались недовольные родственники, которые могут внезапно активизироваться и добавить проблем. Так что, вариант очень плохой. Вся надежда на Стаса Нечаева и его связи в верхах. Но теперь после того, как я дал признательные показания, идея с добровольным убийцей больше не проканает. На завтра назначен следственный эксперимент, и мне придется показать, как я убил Гирю. Вот будет цирк. – Да, чуть не забыла, – говорит Евгения. – Вам записка от Татьяны. Девушка протягивает мне клочок бумаги, я разворачиваю его и читаю: «Дорогой братец, ты там держись, пожалуйста. Мы с тобой. Мы – это я и Лиля. Моя дорогая подруга любит тебя и хочет с тобой встретиться. Не теряй такой шанс, а то останешься один на всю жизнь. Пы.Сы. Тот мужик в квартире – ее родной брат Ромка Ледовской. А ты ревнивец». Замечаю, что мои руки трясутся. Это что же такое? Простая записка произвела на меня впечатление? Чувствую себя влюбленным пацаном, который неожиданно узнал, что его чувства взаимны, а девушка, в которую он влюблен – свободна. Поднимаю на адвокатессу ошарашенный взгляд и говорю: – Евгения, организуйте мне, пожалуйста, встречу с Лилией Ледовской…