Глава 6

Заезжаю по пути в супермаркет и покупаю продукты. Как-то неприлично, думаю, появляться с готовой едой. Кто его знает, майонез какого срока давности магазинные повара кладут в свои салаты? А эти котлеты… Они выглядят не только вчерашними, но и завтрашними, судя по огромной горке, которую никто не торопится раскупать. В итоге набрался целый неподъемный пакет, придётся вызывать такси. К дому Медведевых добираюсь достаточно быстро, и звоню в домофон. Тишина. Никто не открывает. Уехал куда-то? Не дождался? Что ж мне теперь с этими продуктами делать? Одной мне будет многовато. А ладно, сейчас отдохну – и в обратный путь. Приваливаюсь плечом к двери, и неожиданно она открывается. Захожу в гостиную. Ну раз, дом не заперт, значит, Серёжа где-то здесь. – Сергей? Ты дома? Отношу пакеты на кухню и иду в дальнюю комнату, которая принадлежит ему. – Серёж? Тебе плохо? Медведев лежит на кровати в одних трусах. На его лбу выступили капельки пота. Расписное тело блестит от влаги. Похоже, у него был жар, но он его благополучно сбил. – Ли-ли-я приехала, – открывает один глаз и сканирует меня им. – Ну ты как тут, битый? – беру с тумбочки градусник и проверяю шкалу. 38,9. Многовато. – Прямо сейчас ожил, благодаря твоему появлению. Медведев пытается схватить меня за край свитера, но я проворно отхожу подальше от кровати. – Будешь распускать руки, я уеду, – грожу ему пальцем. – Да я просто обнять тебя хотел, что ты? А мне показалось, что пытался схватить и забросить в кровать. Фантазия разыгралась? Немудрено, после пережитого ночью, когда я испытала на себе его медвежью хватку. – Ладно, ты лежи, а я пойду на ужин что-нибудь придумаю. – Ура, домашняя еда, – слышу вслед. – Ледышка, ты богиня. – Ещё раз назовешь меня детским обидным прозвищем, и будешь на ужин грызть лёд вместо плова. – Плов! Ооо. У меня уже потекли слюнки. – Побереги свои жидкости. Пригодятся ещё. Выкладываю продукты и принимаюсь за готовку. Так или иначе, плов у меня был сегодня по плану. Не здесь, так дома бы приготовила. И пусть Медведев не воображает себе, что для него стараюсь. Для себя! Теперь только для себя. Нарезаю мясо и бросаю в казан. Внезапно чувствую на своих бёдрах горячие руки и говорю, не оборачиваясь: – Серёж, ты бы поосторожнее, у меня в руках острый нож. Могу и пырнуть с перепугу. – Да ладно? За что? – демонстрирует обе ладони, изображая капитуляцию. – Я ж просто как кот ластюсь к тебе и еду выпрашиваю. – Кот? – Мгм, – Сергей стаскивает с доски почищенную морковь и откусывает кончик. – Скорее уж, котяра. Хорошо хоть оделся этот "кот". Ну как оделся, на нем только джинсы и носки. А расписные руки и голый торс оставил мне полюбоваться. – У бати где-то тут винишко было заныкано. Выпьем аперитивчик? – А тебе можно? – окидываю его строгим взглядом. Я то, конечно, не прочь пропустить в пятничный вечер бокальчик вина, пока готовится еда. Но что-то сомневаюсь, что при сотрясении мозга можно принимать алкоголь. – Конечно, можно, – Сергей протирает салфеткой чуточку пыльную бутылку с красным вином. – Смотри, станет хуже, что я буду с тобой делать? – бросаю мясо на обжарку. – Да почему мне все пророчат проблемы? – Кто это все? – натираю на тёрке остаток моркови. Не хватит морковки, оттяпал слишком много, надо ещё почистить. – Бывшая приходила, – Сергей остервенело вкручивает в бутылку штопор. – Бывшая? Ты разве не в отношениях, со, – щелкаю пальцами, – Светланой. – А Света себе нового ебыря завела, – со чпоканьем выдирает древесную пробку из бутылки и нюхает вино. Разливает по двум бокалам, и один протягивает мне. – За здоровье. – Твое здоровье, – уточняю. – С моим как раз таки все хорошо. – Я что хотел спросить, ты как себя чувствуешь? – в его голосе чувствуется забота. – Я был груб, каюсь. Все нормально? Ничего не болит? – Не болит, – буркаю и поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он не увидел вмиг покрасневшее лицо. – Извини меня, Лиль. Это было отвратительно с моей стороны. Я обычно не такой беспредельщик, просто вчерашний день не задался, это если мягко сказать. Не молчи, пожалуйста. Скашиваю глаза, чтобы посмотреть на выражение его лица: правда раскаивается в содеянном или веселится? Карие глаза серьезны, взгляд жалобный, а на губах ни намека на улыбку. Ладно, поверю ему. – Все нормально, Серёж, – отпиваю глоток вина и помешиваю лопаткой мясо, чтобы не пригорело. Алексей Антонович – ценитель винных напитков. И эта бутылочка явно стоит немалых денег. Вспомнила сейчас как, Медведев в юности воровал у папы алкоголь, сливал половину в другую бутылку, а в первую добавлял воды. Один раз мы с Таней решили попробовать, что же такое вино, и стащили по той же схеме. И Сергей на следующий день искренне не понимал, за что его отчитывают. Он, конечно, потом догадался, чьих это рук дело, но не сдал нас. Да и никто бы не поверил, что две отличницы ни с того ни с сего решили напиться. Кстати, вино нам не понравилось, и мы его вылили в раковину. Но лёгкое чувство опьянения от прикосновения к запретному все же ощутили. – Ты чего улыбаешься? – спрашивает Сергей. Он стоит возле меня, весь такой полуголый, красивый и расслабленный, опирается задом на разделочный столик и с интересом наблюдет за мной. На джинсах нет ремня, поэтому они приспущены. И видна дорожка волос, уходящая от пупка под резинку боксеров. Очень смущает, знаете ли… – Да так, просто вспомнила, как ты вино воровал у отца. – Было дело, – Медведев растягивает губы в улыбке, а его глаза становится по-мальчишечьи задорными. – И спасибо, что тогда не сдал нас с Таней. – Вы спёрли у пахана коллекционную бутыль за пять косарей. Ему на работе кто-то подогнал. И он меня чуть не прибил тогда, – смеётся и убирает с моего лба упавшую прядь волос. Как-то сам собой завязывается разговор о прошлом. Говорим преимущественно о Тане, ведь она – единственная связующая нас нить. И вот уже плов источает безумный аромат, а наш аперитив ударил в головы. Накладываю в тарелку рис, кладу побольше мяса и ставлю перед Сергеем. – Короче, лучше не смотри сейчас на меня, проглочу еду вместе с тарелкой, – говорит он. – Не спеши, я добавки тебе положу, если не наешься, – смеюсь. Мне приятно, как благоговейно он относится к моей стряпне. Витя иной раз даже спасибо забывал сказать. Принимал угощения как должное. Вот теперь пусть ему Марина готовит. – Ммм, какая вкуснота, – ловко орудует вилкой. – В пединститутах, как благородных девиц, нынче всему учат? И медицинской диагностике, и кулинарии, и как с детьми ладить. – Нет. Это я такой уникум – все умею, – дразнясь, высовываю кончик языка. – Действительно, уникум, – Сергей красноречиво смотрит в пустую тарелку, и я подкладываю ему добавки. Просто невероятно, что после такой ужасной ночи, мы ужинаем в теплой семейной обстановке. Он ведь попросил прощения, так? Так чего же мне дуться на человека, которого я знаю больше десяти лет? – Давай я посуду помою? – предлагает Серёжа, помогая мне убрать со стола. – Ты с ума сошел? – шлепаю его полотенцем по плечу. – Иди, ложись, отдыхай. Я немного пьяна, и почему-то счастлива, словно сорвала джек-пот. Странное ощущение. – Спасибо за ужин, – чмокнув меня в щеку, говорит Медведь, – жду тебя в своей комнате. – Зачем? – сощуриваюсь, обалдев от поцелуя. – Как зачем? Сказку мне на ночь расскажешь, ЛиЛи.