Глава 12. На расстоянии поцелуя

РОМА Зимние праздники не отмечал очень давно. Ровно восемь лет. Да и где было отмечать? С кем и что праздновать? Посреди очередной неразберихи в Анголе или в пьяном угаре баров Кейптауна? И уж точно не в глиняных хижинах на территориях белуджских племен. На беспокойной, иссушенной солнцем, границе Ирана и Пакистана. Усмехаюсь, представляя чахлые, иссушенные ветви пустынного тамариска, увешанные автоматными гильзами. Вместо елочных игрушек. Поганая картинка. Но другой нет. По большому счету, Новый год я начал замечать только с Тиной. С другими смысла не было. До этого, были бесшабашные студенческие вечеринки в Академии. Но так чтоб осознанно… разве что в далеком детстве. Пока Тина спит, забираю у курьера искусственную елку и большой пакет с новогодними игрушками. Решаю, не будить ее. Пусть к тому моменту, как она проснется, елка будет наряжена. Пока вожусь с распаковкой елки, из головы не выходит этот ее бывший. Гаршин. С ним что-то очень сильно не так. Пока не пойму, что именно так цепляет, но доверять внутреннему дерьмометру – дело привычное. Значит, точно вскроется какая-то пакость. Надо только немного набраться терпения и продолжать наблюдать. Откладываю пушистые ветки из нижнего яруса и снова лезу в смартфон. Пока ничего особенного. Вполне предсказуемо, из кабака Яго, тот поперся к себе на квартиру. Дальше – тоже вроде ничего особенного. Заезжал в офис Тины. Так, стоп. Вот и первая нестыковочка. Тина ж вроде упоминала, что он уволился. Может конечно, приехал забрать свои вещи… Но проверить придется. Так. Идем дальше. Снова домой, по пути – в продуктовый магазин. Уже начинаю терять интерес к этому травоядному, просматривая его маршруты этим утром. Снова дом и работа. Не похоже, чтоб забирал вещи после увольнения. Здесь точно очень сильно что-то не так. Точно уволился? Уже спортивный азарт поглядеть, чем он занят сейчас. Теперь ясно ощущаю, что назревает какая-то заваруха. И Гаршин в ней играет не последнюю роль. Пару часов назад понесла его какая-то нелегкая снова в горы. Так, а это уже интересно. Закрытый коттеджный поселок, особо охраняемая территория. По привычке мысль ищет пути взлома и обхода охранных систем. Ну, допустим, я смог бы… Ладно, хорошо. Не прямо сразу, но уже сообразил, где там уязвимые точки. Но этот-то что забыл там? Даже с его депутатским мандатом, подобную мелочь в таких домах явно не привечают. Сожалею о том, что слишком поздно начал приглядывать за этим недоумком. Интересно, бывал ли он раньше в этом месте? По ходу, моих ресурсов не хватит для поиска ответов. Пора подключать Стаса. Откладываю телефон и усмехаюсь. Уже представляю его удивление от новости, что мы с Тиной снова вместе. Но точно знаю, он будет за меня рад. Коротко отписываюсь ему о необходимости срочной встречи. Сообщение доставлено и прочитано. Теперь можно снова заняться елкой. Постепенно продвигаюсь к установке верхних ярусов и, закончив с ними, начинаю распутывать гирлянду. Ревниво подпаливает мысль о том, что все эти годы Тина с кем-то встречала Новый год… Понимаю, что не имею права ревновать. Меня не было все это время рядом. Что было – то осталось в прошлом. Впереди наш праздник. Наш Новый год. И впереди таких праздников у нас – очень много. Цепляю провода с разноцветными фонариками за пушистые ярусы ели. В этот момент тихонько вибрирует мой телефон. Уверен, что это – Стас, но на экране вызов от Кирилла. – Привет, завтра жду у себя. – Что-то случилось? – моментально напрягаюсь. Понимаю, что формально я в отпуске, но в любой момент готов сорваться и снова заняться привычной работой. – Нет, но завтра жду вас с Тиной у себя дома. Заодно с Лидой познакомится, думаю они подружатся. Хмыкаю. Не сомневаюсь, что моя Тина подружится с впечатлительной и эмоциональной Лидой. И кажется, догадываюсь, кто Киру слил информацию о том, что еще по идее никому не известно. Ника. – Стас, кстати, тоже у нас будет, с Никой. Так что, ждем. – Понял, принял. Кладу трубку и обдумываю маршрут до Кира. По идее, безопасно. Гаршин и Яго точно еще не в курсе, где я бывал в последние полгода. Как снова вернулся в Сочи. Слышу позади легкий шорох. Тина проснулась. Успеть с сюрпризом и полностью нарядить для нее елку – не вышло. Спешно включаю гирлянды в розетку и ловлю восхищенный взгляд Тины. – О–оо, так нарядно и сразу празднично стало, – выдыхает Тина, подставляя сонные губки для поцелуя. – Игрушки будем вместе вешать, – предлагаю ей и она моментально соглашается. – Здорово, а то я тыщу лет не украшала елочку. Если точнее – ровно восемь лет. Признание огорошивает. – Ты пропал под самый Новый год и как-то было не до праздника. Вся эта суета, игрушки, мишура – все бесило и раздражало. Все вокруг счастливые, рты до ушей. Хотелось оглохнуть и развидеть все это. Разом. Понимаю. Тот самый Новый год я встречал с переломанным ребрами, на бетонном полу, отплевывая зубы вместе с кровью. Как раз, под бой курантов. – Да я тоже… не отмечал все это время. Подробностей не будет. Может как-нибудь в общих чертах и без смакования деталей. Но пока бы самому разобраться до конца. Неясности и нестыковки пока еще есть. Тина задумчиво оглядывает елку, вертя в руках поблескивающую изумрудно-зеленую шишку. Наконец, находит подходящую ветку и цепляет игрушку на пушистую еловую лапу. Снова выбирает какую-то игрушку и обходит елку, выискивая нужную ветку. Делаю вид, что поправляю гирлянду. Сам украдкой наблюдаю за Тиной. Залипаю на том, как сползает с ее плеча моя рубашка. Для нее – как платье. Глаза Тины горят воодушевленными огоньками, украшение елки ей явно по душе. – Кто звонил? – Друг. Приглашал к себе завтра. Не против, встретить Новый год в отличной компании? – Ты ему доверяешь? В голосе Тины отчетливо сквозит беспокойство. – Полностью. К тому же, там будут Стас и Ника. Посторонних не будет, все свои. Услышав про свою подругу, Тина успокаивается. – Когда я вернулся в Сочи, мне надо было как-то начать жизнь с чистого листа. Недолго думая, обратился к старым друзьям. Кирилл – один из таких. Доверяю безоговорочно. Тина хмурится. – Мне Ника сказала, что ты вернулся. Но это лишь еще сильнее разозлило. – Сильно злилась? – притягиваю ее к себе. Разговор может пойти непредсказуемо и сейчас Тину лучше держать на расстоянии поцелуя. – Ага, – зло щурится Тина, пытаясь увернуться от меня. Подтягиваю ее под попу и сажусь с ней вместе на диванчик. Интересно наблюдать за ее эмоциями, всегда такими неподдельно-искренними и живыми. – Тин, я не хотел снова врываться в твою жизнь и мешать тебе. Был уверен, что ты счастлива. Нарочно избегал встреч с тобой. – Я ждала… все эти годы, – неожиданно признается Тина и в ее глазах влажно поблескивают слезинки, – себе боялась признаться. Но ждала тебя. Надеялась, что ты вернешься. И ненавидела себя за это. Только сейчас понимаю, что ждала… Зарываюсь носом в ее волосы, тону в ее запахе. Родном. Любимом. Слова излишни. Мы оба потеряли слишком много времени. Мучительное желание обхватить Тину покрепче и больше не отпускать. Тина утыкается лицом в мое плечо, случайно задевая рану под повязкой. – Ой, прости, – смущенно вздрагивает Тина, – надо же сменить повязку. – Забудь, – отмахиваюсь и укладываюсь так, что Тина тут же оказывается сверху. Пушистые ресницы выстреливают ошеломленным взглядом. Тина пытается вырваться из моих рук, но разумеется, ничего не получается. Расстегиваю рубашку на Тине, не разрывая с ней взгляда. Нравится наблюдать за ее смущением и неловкими попытками высвободиться. – Расслабься и просто делай то, что хочешь, – шепчу ей, кайфуя от того, как ее тонкие пальцы возятся с пряжкой ремня. Не выпуская эту девочку из рук, чуть приподнимаюсь и избавляюсь от джинсов. Сдвигаю ее промокшие трусики набок и вхожу в ее тесное, горячее лоно. Сразу, до упора. Не торопясь. Медленно растягивая ее тугую киску. Кайфуя от каждой секунды в моей самой желанной девочке. По телу сладкой судорогой идет мощная, горячая волна дикого возбуждения. Так мне – только с Тиной. Сминаю ладонями ее упругую «троечку», стараясь не причинить боли. Улетаю от ее сладких постанываний. Тина заводится все сильнее и теперь к чертям летят намерения потянуть ее удовольствие. Обхватываю ладонями ее талию и насаживаю ее на себе. Вталкиваюсь в нее до упора и не в силах остановиться, одержимо бьюсь в эту сладкую цель. Ловлю ее горячий, чуть поплывший взгляд. В нем – трепет, нежность, откровенное желание… Вверх. Вниз. И так много-много раз… Перед глазами все плывет. Вверх и снова вниз… Долго, теряя счет. Вверх. Вниз. – Моя, – глухо рычу, стараясь оттянуть момент взрыва. Успеть выйти… Остаются доли секунды… Чуть приподнимаю Тину, но она сопротивляется. – Нет, – сладко и резко выдыхает она, чуть прикрывая глаза от удовольствия, – кончи в меня. Тормоза сорваны. Исступленно вбиваюсь в нее. Жестко, без остановки. Взрываемся одновременно. Притягиваю девочку к себе и сбивчиво целую ее искусанные, припухшие губки. Ловлю ее признания, бездумно теряясь в опустошающе–пьяном оргазме. Моя девочка. Всегда была и будет только моей. Притягиваю ее к себе и обнимаю одной рукой. В голове легко и пусто, лишь на заднем плане маячит глухая тревога. Но этот и ближайшие вечера – только наши. Тину никто из этой своры больше не тронет. Убью за неё. Бездумно наблюдаю, как по комнате медленно ползет ярко-оранжевый луч закатного солнца. Медленно накатывает на смятую рубашку, сброшенную Тиной на ковер. Вспыхивает на неразобранных елочных игрушках… Ломает от острой, непреодолимой жажды счастья. Жажды жить. Сейчас. – Пойдем, у нас пять минут, – отрывисто шепчу Тине и поднимаюсь вместе с ней. Моментально нахожу в шкафу один из самых теплых свитеров. К нему – шарф. Нахлобучиваю все это на Тину, ошалело глядящую на меня. Хватаю первую попавшуюся рубашку и джинсы. Одеваюсь быстро, за пару десятков секунд. Словно снова в учебке Академии. Быстро оглядываю Тину. Чулки, огромный шерстяной свитер и теплый шарф. То, что надо. У нас три минуты. Тина понимает без слов. Молча влетает в свои туфли–ботильоны и быстро идет за мной. Подстраховываю, чтоб не навернулась на своей шпильке. Высоченной. Выходим из квартиры и поднимаемся по внутренней пожарной лестнице. Выход на крышу. Отмыкаю дверь и первым забираюсь на крышу. Подтягиваю Тину, быстро взбегающую за мной по лестнице. Снегопад кончился. От силы, пару часов назад. Снежный шторм, накрывший Сочи, отступил. Сменился ярко–медным закатом, предвещающим скорые, ледяные ветра. – Красиво, – восхищенно выдает Тина, стоя посреди заснеженной крыши многоэтажки, – невероятное Солнце. – Наше Солнце, – шепчу ей на ушко, обнимая самую любимую девочку. – Да, – откликается невесомое, едва слышное дыхание, – наше Солнце. Мы выжили. И мы заслужили это Солнце. Накатывает смесь непонятных, дурманящих эмоций. Разберусь с ними, но не сейчас. Тина прижимается ко мне спиной и доверчиво откидывается затылком на мою грудь. Пьяно гляжу на солнце, медленно исчезающее за крышей многоэтажки в паре сотен метров от нас. Все правильно. Так, как и должно быть. Солнце – на дистанции выстрела. Тина – на расстоянии поцелуя.