Глава 21. Кому достался "Скорпион"

ТИНА Видимо в рану попала инфекция и началось воспаление. Рома весь горячий. Мне откровенно страшно. Пытаюсь вспомнить обрывочные сведения из курса общей медицинской подготовки в универе. Но тут скорее житейский опыт. Нужны антибиотики. Ох, надеюсь, они есть в его автомобильной аптечке. Рома обнимает меня во сне, но я осторожно выскальзываю из его рук. Стараюсь не разбудить. Огонь в камине погас, но сейчас, в свете первых утренних лучей, он смотрится не менее уютно, чем ночью. Домик отлично держит тепло. И с каждой минутой, проведенной в нем, он нравится мне все больше. Теперь, когда за окном рассвело, я могу рассмотреть сад. Заснеженный, красивый. Волшебный. Цепляю на себя свитер Ромы, который висит на мне как кольчуга. Мое тело моментально наполняется ощущением защищенности и … острым предчувствием беды. На кухне нахожу сумку-аптечку и тихонечко копошусь в ней, надеясь отыскать хоть какой-нибудь антибиотик. Растерянно гляжу на разные таблетки, пытаясь сообразить, что лучше всего подойдет. Есть в капсулах, порошковый. Можно засыпать рану. И есть в таблетках. Уже в миге от того, чтоб начать гуглить в интернете. Но останавливает возможность привлечь внимание поисковым запросом, связанным с лечением огнестрела. Инструкций к препаратам в аптечке, конечно же, нет. – Тот, который в таблетках, – раздается сзади негромкий голос Ромы. Вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Рома в одних джинсах, с перевязанным плечом, стоит прислонившись к дверному косяку и наблюдает за моими действиями. – Прости, я старалась не разбудить тебя. – Привычка чутко спать, – хмуро ухмыляется Рома. – Я так понимаю, что в больницу ехать тебе нельзя. Так? Рома кивает. Да я и сама понимаю, что огнестрельное ранение привлечет к себе ненужное внимание. – Тина, не волнуйся. Это царапина. Пара таблеток антибиотиков и все пройдет. Подхожу к нему и провожу подушечками пальцев по стальным кубикам пресса. Раненый зверь, но от этого не менее опасный. – Сейчас тебе лучше отлежаться тут, так? Нутром чую, что Ромка не станет долго отсиживаться, даже по причине ранения. Слишком хорошо его знаю. – Все будет зависеть от информации, которую привезет Стас и от новостей сорвавшейся с обрыва машине. Но день в запасе у нас есть точно. До завтрашнего утра. Завариваю нам обоим кофе и сетую на то, что не купила специи. Тот кофе, который мне варил Рома у себя в квартире… обалденный. Что он туда добавлял? Кайенский перец и иранский кардамон? Ну и в каком автозаправочном супермаркете такое можно отыскать среди ночи. – Знаешь, чего я хочу? Понимаю, что сейчас точно не время для таких разговоров. Нервы на пределе. Но если я не скажу сейчас, то сорвусь. Не выдержу. – Чего? – в голос Ромы слышится теплая улыбка. – Когда все закончится… Чтоб мы больше никогда не прятались ни от кого, и чтоб ты иногда варил мне кофе с перцем и кардамоном. – Это ты еще кофе с шафраном не пила, – мечтательно подхватывает Рома, – но такой хорошо пить на ночь. От него потом очень крепкий сон. – Тоже из той пустыни..? Как там она называется, забыла. – Деште–Лут, – подсказывает Рома. – Ага. Это рецепт из тех краев? – Почти, – улыбается Метелин, – это из крохотных полузакрытых кофеен на окраинах предместий Исфахана. Снаружи – палящий зной, внутри прохладно и тихо. А главное – нет посторонних. – Хм, – недоверчиво фыркаю и откровенно пялюсь на Рому, – прямо таки и нет. А ты что там делал? – Так… – неопределенно пожимает здоровым плечом Рома, – занимался делами. Там и узнал про рецепт шафранового кофе. Помогал уснуть, даже когда сна – ни в одном глазу. Так что, как все закончится, познакомлю тебя с этим рецептом кофе. Такой ты еще точно не пила. Под мои мечты о шафрановом кофе прямо на плите благополучно сбегает кофе обыкновенный, с сахаром. Надеюсь с пельменями будет все более благополучно, иначе останемся без завтрака. Главное, не слушать Рому, иначе можно забыть обо всем на свете. Высыпаю целую пачку в кипящую воду и задумчиво гляжу, как пельмени всплывают на поверхности кипятка. В ожидании завтрака Рома листает что-то в своем смартфоне. Стараюсь делать вид, что не наблюдаю за ним. И надеюсь, он не замечает моих попыток скрыть свой интерес. – Ого, вот это катнулись этой ночью, – скалится Рома и я отчетливо подмечаю искорки удивления в его взгляде. – Что-то по вчерашней перестрелке? – Ага, во всех новостях. Вот, смотри сама. На всякий случай, уменьшаю огонь под кастрюлькой и беру его телефон. От удивления плюхаюсь на табурет рядом с плитой и, затаив дыхание, вчитываюсь в одну из главных новостей дня. Почти все паблики перепечатывают слово в слово новость о том, что минувшей ночью был убит бывший главный прокурор края, Валерий Пантелеев, больше известный как «кровавый прокурор» или для своих просто «Понтий». Отмечаю игру слов про Понтия и кровавого прокурора. Становится не по себе. Каким образом все это нам аукнется и кого мы еще сильнее разозлили этой ночью. Почему–то сразу в мыслях возникает Гаршин. Пытаюсь отделаться от назойливого ощущения, что он напрямую связан с событиями вчерашнего вечера и с тем, что нас отследили. Но как? И причем тут связь с Понтием? Мне точно нужен этот успокоительный кофе с шафраном. Такими темпами я скоро окончательно превращусь в задерганного параноика. – Что беспокоит? – мгновенно подмечает мое настроение Рома. – Гаршин, – откровенно сознаюсь я, не уверенная, что мои подозрения вообще что–то значат. – Скоро узнаем, что у него тут за интерес, – спокойно отзывается Рома и выключает пельмени, о которых я напрочь забыла. С такими новостями… немудрено. Вижу, что Рому откровенно веселит моя реакция. А заодно, скорее интуитивно чувствую, что ему становится легче. Видимо, антибиотики действуют. Вижу вверху экрана входящее от Стаса. Не читая, передаю телефон Роме и он погружается в переписку. – Все в порядке? – Да, – улыбается Рома, – через час подъедет Стас. Кое-что обсудим. Думаю, получим ответы на все вопросы. Горячие пельмени улетают мгновенно и, хотя Рома пытается хорохориться, я отправляю его в постель. Знаю, что он просто старается не показывать при мне слабость. И от этого мне еще страшнее. В голову моментально лезут самые жуткие последствия ранения – вплоть до заражения крови. Убеждаю себя, что антибиотик все–таки действует. – Так, что решила с домиком? Берем? – Да, – радостно киваю и понимаю, что вот не время сейчас плакать, даже от счастья. А слезинки уже вовсю катятся по щекам. – И отлично, – соглашается Рома и увлекает меня в гостиную, на диванчик. – Рома, тебе постельный режим нужен, – возмущенно шиплю я и пытаюсь вырваться из его стального захвата. – Я ж не отказываюсь, – нахально скалится Метелин, – наоборот даже. Постельный режим – то, что надо. – До приезда Стаса мы не успеем, – беспомощно хватаюсь за последнюю надежду. Что если ему сейчас станет хуже от физической нагрузки? – Успеем, – горячо и хрипло шепчет Рома, мягко заваливая меня на диванчик. На мне только его свитер, надетый на голое тело. Даже трусиков нет. Чувствую, как внизу живота все мгновенно наливается сладостной истомой. Тело послушно подчиняется напору Ромы и жадно, исступленно требует разрядки. Его ладони ныряют под свитер, задирая его и мое тело взрывается. – Нам… тебе нельзя, – выстанываю, пытаясь призвать на помощь остатки благоразумия. – Можно. Часть интенсивной терапии, – шепчет Рома, лаская мои губы одним только предвкушением поцелуя. Приподнимает меня за ягодицы и поудобнее устраивается между моих бедер. Целуемся, как одержимые, схожу с ума от того, как он вбивается языком в мой рот. Послушно поднимаю руки и Рома одним рывком стягивает с меня огромный свитер. Тело реагирует запредельными ощущениями, взрывными волнами в ответ на каждое его прикосновение. И сейчас не хочется долгих прелюдий и нежности. Хочется животного секса. Ладонью пробует мое лоно – откровенно, призывно-мокрое. Превращаюсь в единый, сплошной сгусток удовольствия, задыхаясь от горячего и сладкого воздуха. Никакой нежности и сейчас меня это заводит особенно сильно. Все ощущения обострены и смешиваются в единую, обжигающую волну порочной жажды разрядки. Еще несколько умелых движений пальцами и я взрываюсь лавиной удовольствия, подчиняясь его грубой, мужской энергетике. Пик удовольствия не пройден и эйфория захлестывает еще сильнее, когда он входит в меня. Мощными толчками, выбивая громкие стоны наслаждения. Рома вбивается в меня, постепенно наращивая темп. Что-то хрипло выстанываю в его твердые, горячие губы. Не разрываем пьяных взглядов, на запредельной скорости мчимся к пику наслаждения. Стреляем друг в друга поплывшими, затуманенными взглядами. Обжигающей лавиной Рома взрывается во мне. Тело откликается на его удовольствие пульсирующими сладкими волнами. Постепенно прихожу в себя и, украдкой бросаю взгляд на бинтовую повязку. Свежих следов крови не проступило. Рома мгновенно улавливает движение глаз и торжествующе ухмыляется. – Интенсивная терапия – действенная штука. – М–ммм–м… – сейчас я только и могу, довольно мурчать. Расслабленно и счастливо. Но вся эта идиллия длится недолго. Взгляд скользит по массивным настенным часам над камином и я мгновенно подлетаю, как ошпаренная. – Так, быстро одеться, – бормочу себе под нос, хватая джинсы и на лету вскальзывая в свой свитер. Где б еще трусики найти. Будет очень неудобно, если в доме их увидят посторонние. Черт, где я… где мы их вчера оставили? – Не их ищешь? – победно ухмыляется Рома и держит в руке лоскуток черного кружева. – Дай, – тянусь за ними, но Рома отводит руку. – Отбери, – весело скалится Метелин, явно довольный той игрой, которую сам же и придумал. – Блин, Ромка, времени нет. – Значит, придется действовать быстро, – хмыкает Рома и плутовато улыбается, – давай, импровизируй. – Я… – мозг лихорадочно перебирает варианты, – я исполню твою любую фантазию. Щеки заливаются краской. У Метелина фантазий в сексе – хоть отбавляй. И одна развратнее другой. – Конкретней? – Минет. Считается? – Как будто, я так его не получу? – миролюбиво ухмыляется Рома и не отдает трусики, – еще варианты. Растрепанная и полуголая, в одном лишь коротком свитере, стою перед ним и продолжаю искать варианты «выкупа». Взгляд падает на его кобуру с пистолетом. И на теперь уже мой Вальтер, лежащий рядом. Два пистолета. Символично. – Взамен, ты научишь меня стрелять. Сегодня вечером. Рома раздумывает не дольше мгновенья. Возвращает мои трусики. – Хорошо. Отмечаю, что в голосе – ни тени плутовства. Рома мгновенно становится серьезен. Даже более чем. Поспешно натягиваю на себя прохладные джинсы и руками укладываю волосы, завязывая их резинкой в высокий хвост на затылке. Делаю вид, что не замечаю, как Рома украдкой делает несколько нажатий лидокаинового спрея. Понятное дело, что больно. Зачем так храбиться? Минут через двадцать возле калитки останавливается черный «Ранглер», из которого выходит Стас. Уже собираюсь оставить их вдвоем, придумывая причину, чтоб вежливо выскользнуть из кухни. – Тина, останься, – неожиданно просит Рома и я наталкиваюсь на вопросительный взгляд Стаса. – Она должна знать, в любом случае, – твердо поясняет Рома, на что получает утвердительный кивок Стаса. – Хорошо. Предупреждаю сразу. Доказательства уже собраны, почти что официальные. – Что значит – почти? Стас переводит на меня нечитаемый взгляд и, улыбаясь какой–то своей мысли, задает вопрос. – Что тебе известно о родителях твоего бывшего… Гаршина? Задумываюсь. Толком – ничего внятного. Мы как–то не особо касались этой темы. Отмечаю, что после вопроса Стаса заметно напрягается и Рома. – Сам из очень небогатой семьи. Мать одно время работала помощником прокурора. Но карьера не задалась. Родился сын и она была вынуждена перевестись на какую–то канцелярскую работу. – А его отец? Что известно о нем? – Да вроде бросил их… Гаршин о нем почти не рассказывал. Да он и о матери неохотно говорил. С какой-то злобой, что ли. Про отца толком не знаю. – Гаршин – внебрачный сын Пантелеева. Но в жизни этого крысенка Понтий стал принимать участие только, когда тот окончил школу. Вот откуда взялся престижный университет и депутатский мандат с блестящей политической перспективой. – А теперь самое интересное, – продолжает Стас и я интуитивно понимаю, что его ухмылка не сулит нам ничего хорошего, – Тина, тебе лучше присесть. В ожидании порции дурных новостей, меня охватывает мелкая дрожь. Рома подхватывает меня и сажает к себе на колени. Сразу становится чуть спокойней и теплее. Он поможет мне выдержать любую бурю. Даже сейчас, когда он ранен. – Не думаю, что это простое совпадение, – начинает издалека Стас. – Что именно? – резко бросает Рома. – Примерное время смерти Пантелеева уже установлено судмедэкспертом. Так вот… – Стас переводит на меня тяжелый, нечитаемый взгляд, – приблизительно за два часа до этого, Валерий Пантелеев выкупил проект «Скорпион». Подача воздуха резко прекращается. В глазах темнеет. Что? Как это – выкупил? – Можно подробней? – в спокойном голосе Ромы чувствуется скрытое напряжение. – Это еще не самое интересное, – так же спокойно парирует Стас и включает небольшой ноутбук. Разворачивает его экраном так, чтоб мы с Ромой могли все увидеть сами. Щелкает под одной из папок, раскрывая документ. Бегло проглядываю его и понимаю, что не верю своим глазам. И задыхаюсь от ярости. Неконтролируемой, но бессильной.