Глава 20. Опыт жизненный и боевой

РОМА Беглый взгляд по сторонам. Вижу, скорее, не зрением, а инстинктами. Здесь тихо и безопасно. Пока так. День–два точно. Тина боязливо держится чуть позади, но не слишком отстает. Понятное дело, к такому она точно не приучена. Да и не надо ей привыкать к подобному. Погоням, перестрелкам и автомобилям, взрывающимся в пропасти – всему этому точно не место в жизни Тины. Сосредоточиться в моменте. Переключить мысль, готовую уже бежать по одному и тому же кругу. Кто был в той машине, которую явно прикрывали? Датчик опасности остро сигналит, что случившееся час назад, еще аукнется. Ладно, ждем до утра. В любом случае, в новостях что-то непременно промелькнет. Чуйка, натренированная за два десятка лет всей этой работы. В системе. – Мы точно можем войти? – тревожно интересуется Тина, притормаживая в паре метров от входа. – Точно, – убедительно киваю ей на ровный снежный покров, – никаких следов нет. На самом деле, просто интуитивно понимаю, что сейчас нам бояться нечего. – Погоди-ка, я сейчас. Ставлю пакет с продуктами на крыльцо и возвращаюсь к машине. Теперь можно и во двор загнать. С таким снегопадом занесет за три-четыре часа так, что следов не останется. Загоняю машину и сканирую периметр на предмет возможного любопытства со стороны соседей. Сквозь заснеженные ветки явно фруктовых деревьев, где–то вдали пробивается свет из окон. Но на таком расстоянии, сквозь снегопад и запорошенные ветви, разглядеть подробности очень сложно. Особенно если ничего не ждешь. Только если через оптику. Ловлю напряженный взгляд Тины. Следит за моими действиями. – Ну как, сад вроде нормальный, тебе нравится? – стараюсь отвлечь ее от тревожного анализа каждой мелочи. – Да, – мгновенно переключается Тина и глаза загораются детским азартом, – он просто великолепен. Небольшой, но такой уютный. А мы правда можем позволить себе такую покупку? – Разумеется, – пожимаю плечами и стараюсь не морщиться от боли. Пока Тина выходила в супермаркет автозаправки, я успел заглушить боль спреем лидокаина. Из-за анестетика, боль пока не такая сильная. В домике Тина первым делом мчится на кухню и уже оттуда я слышу ее восторги. Ну что ж, значит первая важная покупка – уже почти решенный вопрос. Самому чертовски приятно от такой мысли. Наш домик. Наш – это хорошо. Паранойя – штука встроенная по умолчанию. Тихо и быстро обхожу весь дом, проверяя наличие нежелательных гостей. Все чисто. Хорошо еще и то, что дом – на самом краю поселка. Относительно далеко от небольшого магазина – явной точки притяжения местных. – А мы можем включать свет? Может лучше пока тихо пересидеть, не привлекая внимание? Вот это ее запугала вся ситуация. – Можем. Главное – не устраивать дискотеку со светомузыкой и фейерверками. Тут нас точно искать не станут. Говорю, но мысль продолжает сканировать варианты того, как нас могли вычислить. Пока ни одной дельной идеи. Мой телефон отследить – не могли. У Тины – новый номер, не связанный с ней и новый аппарат. Тоже все чисто. Черт, тут явно что-то не то. Ладно, ждем до утра. Пока кратко отписываюсь Стасу. Пара нейтральных фраз. Уверен, тот все понял, как надо. К утру явно и от него поступит какая–то информация. Где прокололся – пока неясно. Дождавшись, пока Тина начинает заниматься нашим ужином, прихватываю аптечку и ухожу в ванную. Надо нормально обработать рану. Но в дверях тут же появляется Тина. – Давай, помогу. Как раз успел разложить на столике возле раковины все необходимое для обработки и перевязки. – Сначала перекись, – напоминаю ей. Знать такое она не обязана. Тина дрожащими руками обрабатывает рану, то и дело бросая на меня перепуганный взгляд. Как у затравленного олененка. – Не больно? – Не, нормально, – отмахиваюсь, стараясь слишком не морщиться. На самом деле, чуточку больно. Но у меня вообще болевой порог притуплен. Так что, еще и не такое вполне терпимо. А с новой порцией лидокаина – так вообще неземное блаженство. Думаю, Тина это замечает по моей явно приблажной морде, когда она наносит на рану немного спрея. Сначала чуть обжигает, а потом так быстро немеет. Шикарный отходняк от боли. Поцелуй – как часть интенсивной терапии. Притягиваю ее к себе и Тина мгновенно откликается. Дурею от ее губок, но она моментально отстраняется и испуганно взвизгивает. – Пельмени! Надо выключать. – Черт с ними, – глухо рычу ей в губы. Мне сейчас точно не до пельменей. Но настрой у Тины сбит. Ладно, чуть позже. Есть одна идея, ей понравится однозначно. Пока она колдует над нашим ужином, надо кое-что подготовить. Камин в гостинной должен работать. К задней части дома примыкает небольшая, крытая поленница. Через десять минут в большой комнате уютно полыхает пламя в камине. Живое, настоящее. Уверен, Тине вся эта романтика – точно по душе. Огромная порция пельменей улетает моментально. Порой, душу и в самом деле можно продать за нехитрые радости. За пельмени, например. Отмечаю, что Тина расслабляется. И теперь напоминает довольно мурчащего, сытого и отогревшегося котенка. Не хочу, чтоб нам помешали нежданные «гости» и дожидаюсь, как только Тина отвлечется на мытье посуды. Такое ей видеть тоже – не особо стоит. Но предупредить придется, на всякий случай. В машине нахожу все необходимое для пары-тройки «растяжек». Светошумовые, проволока. Привычно сооружаю довольно простые конструкции. Одну – на въезд. И еще одной на главный и задний входы в дом. Теперь можно спать спокойней. Паранойя вшита наглухо. Давний опыт. Боевой и жизненный. – Пока так и неясно, как они на нас вышли? – Нет, – чуть подумав, отвечаю прямо, как есть, – думаю, к утру будет больше фактов. Пока не думай об этом. Обнимаю Тину и веду ее в большую комнату. Надеюсь, живое пламя в камине она оценит правильно. А заодно, постепенно отвлечется от той задачи, которая целиком на мне. – Настоящий камин, – восхищенно ахает Тина и обалдело пялится на потрескивающее пламя. Ради такого чистого восторга стоило пережить небольшое приключение парой часов ранее. Слепящим бликом в окно врывается вспышка фар проезжающего автомобиля. Тина моментально вздрагивает. – Не волнуйся, на случай внезапных гостей я уже побеспокоился. За дверьми и у ворот – растяжки, так что ночью в сад лучше не выходить. – Да я бы и не собиралась, – смущенно фыркает Тина, но в глазах все еще чувствуется волнение, – особенно пока неясно что и от кого ждать. Вместе с аптечкой и гранатами, из машины была прихвачена и небольшая бутылочка коньяка. На полке с бокалами над камином нахожу пару коньячных бокалов. – Вполне известно, вопрос только в том, кто конкретно. Это мог быть Гаршин и его люди. В этом случае, ты лишилась своего бывшего жениха. Тина ошалело таращится на меня при упоминании о бывшем. Даю ей бокал и садимся прямо на пол перед камином. На пушистое покрывало из волчьих шкур. – Почему ты думаешь, что в той машине мог быть он? Не его охрана, а именно он. – Машину прикрывали. Этого достаточно для определенных выводов. – Хорошо, – сосредоточенно кивает Тина и чуть хмурится, – есть еще варианты? Кроме, безвременно почившего депутата. – Есть. Вариант номер два. Понтий и его люди. В таком случае мы только что пустили под откос машину главного прокурора края. Бывшего, – на всякий случай уточняю, видя, как у Тины округляются глаза. – Охрана могла стрелять по нам и прикрывать машину Понтия? – Да. И не справились, работая одновременно в двух направлениях. Сама понимаешь, если это он, то завтра в новостях это будет в топе. Впрочем, как и Гаршин. Депутат, как ни крути. – Угу, – хмуро шмыгает носом Тина и закусывает губу, – так и третий вариант. Яго? – И его люди. Но это самый маловероятный вариант. Склоняюсь к одному из первых двух. – Почему? – Неприметное авто – это не то, на чем будет передвигаться Яго Самбурский. Ему пафос нужен. Золотой «Гелендваген» ему подошел бы больше. Собственно, на котором он и передвигается последние несколько месяцев. – Ну ситуация ведь тоже не рядовая. Мог ради такого случая и пересесть в более скромное авто, – возражает Тина. – Человеческий фактор. В стрессовой ситуации мы все действуем на привычном автоматизме. Даже в мелочах. – Хм… – недоверчиво фыркает Тина, – не подумала бы. Наивность и неосведомленность Тины в таких вопросах откровенно веселит. Подливаю нам обоим еще немного коньяка. Впереди целая спокойная ночь. Можно расслабиться. Еще пара поленьев отправляется в камин. – Самбурский умудрился на какую-то очередную разборку пару месяцев назад приехать на «Мазератти». Кажется, красный металлик… Неприметная такая машинка. – Следил за ним? – Так. Приглядывал. Не думал, что наши пути вновь сойдутся. Тина задумчиво отпивает несколько глотков коньяка. – Да, тогда в этой машине – точно не Яго. Значит, остаются только два варианта? – Больше у тебя врагов нет. Ловлю удивленные искорки в ее взгляде. – А у тебя? – У меня их здесь нет. Когда я вернулся в город, то решил покончить с прошлым. С ним я полностью в расчете. Решил начать с чистого листа. Кирилл помог с работой по старой дружбе. Так что, новых врагов конкретно тут я наплодить не успел. – Значит, тебя снова подстрелили из–за меня. Второй раз за две недели. Под пушистыми ресницами подрагивают слезинки. Откровенная досада в голосе. – Втянула тебя во всё это… – бормочет Тина и виновато опускает глаза. Да. Втянула ровно десять лет назад. Та самая девочка, с эффектно загоревшейся скрипкой. И выбора у меня не было. Отдать её на развлечение Яго и его бойцам? Так и пошла прахом межведомственная операция, готовившаяся почти год. Полетели звезды с погон тогда у многих. Нешуточно. Из-за моего решения. Еще пара глотков коньяка. Забираю бокал из ее рук и отставляю на низенький столик сбоку от камина. – Тина, не думай об этом. Завтра все равно узнаем. Нельзя втихомолку отправить под откос машину бывшего главного прокурора или депутата с действующим мандатом. Так что, такие новости мимо нас точно не пройдут. Знать бы еще, каким рикошетом это может зацепить? Но эту мысль я решаю не озвучивать и без того перетрухнувшей Тине. Не сегодня ночью. Пара глотков коньяка и тоже отставляю бокал на столик. В колдовских глазах Тины пляшут блики пламени. Взгляд чуть плывет и понемногу из него уходит тревога. Притягиваю эту податливую девочку к себе, мысленно вознося молитву лидокаину, которым забился до упора. Все еще неплохо действует. – Тебе нельзя. А как же рана? Взгляд бьет прямо в сердце. Ожившее только с этой девочкой. – Можно. Это интенсивная терапия. Губки мягкие и такие охренительно послушные. Не разрывая поцелуя, Тина легонько толкает меня и мы перекатываемся так, что теперь я оказываюсь под ней. Даю ей возможность сейчас делать все, что захочет. Боюсь сбить ее с явно своевременной, очень правильной идеи. Пьяно–откровенно, чуть постанывая от удовольствия, Тина разрывает поцелуй и губами скользит по моей груди. Вниз. Прикрываю глаза. Предвкушение незамутненного кайфа. Неловкие попытки расстегнуть ременную пряжку еще больше заводят. Тина медленно проводит пальцами по латунной бляхе, поднимая на меня взгляд. Вместо тысячи слов. Все откровенно читается в ее глазах. Ощущения разогнаны до предела. Бегунок молнии на джинсах уходит вниз. Чистая эйфория, крепкая как медицинский спирт, разгоняется по венам. Ее мягкие и такие послушные губки делают все правильно. Зарываюсь пальцами в ее мягкие волосы, дурея от прикосновений к ней. Пьянит всё. Ее ротик. Едва слышные возбужденные стоны моей девочки. Шальной язычок. Только для меня. Она вся – только для меня. Чуть сильнее прижимаю ее затылок, боясь передавить. На грани взрыва. Тина знает и помнит всё, что мне нравится. Так это делает только она. Еще глубже. Разрядка особенно мощная, опустошающая. Пальцы сбиваются в ее волосах. Притягиваю к себе Тину и накрываю поцелуем ее утомленные губки. «Люблю», беззвучно шепчу ей, не разрывая взгляда. «Люблю», так же беззвучно отвечают ее губы. Тина кладет голову на мою грудь и прижимается сильнее. Надо бы подбросить в камин еще пару поленьев. Впереди – длинная, зимняя ночь. Именно в эту минуту понимаю, насколько я устал от прежней жизни. Адски устал, до безумного желания вырвать из себя всё прошлое, вместе с венами, по которым привычно течёт война. Хватит адреналина. Окончен бой. Устал. И хочу спокойной жизни. Себе и Тине. Кому мы там устроили «светомузыку» на горном серпантине – узнаем из новостей уже через несколько часов. А пока – тишина. И влюбленная, доверчивая Тина в моих руках. Этой ночью будет все спокойно. Никакая это, к черту, не интуиция. Опыт подсказывает. Жизненный и прежний. Привычный. Боевой.