Эпилог

Все-таки не зря Чикаго называют городом ветров.

Ночные порывы были настолько сильны, что волны затопили пирс, и к утру брусчатка не успела просохнуть. Пасмурные облака почти сливаются с цветом воды на линии горизонта. Прикрыв веки, вдыхаю утренний влажный воздух и пытаюсь упорядочить мысли.

Истошный крик пролетающей рядом чайки вынуждает поморщиться и вспомнить скандал, который учинила вчера Серена, едва переступив порог.

В первые секунды казалось, что она вот-вот вцепится мне в волосы, но Мисс-Нью-Йоркская-Невеста решила, очевидно, не портить маникюр. Мой ступор из-за ее появления длился недолго, и, благо, Том, подоспевший вовремя из душа и выглядевший не менее ошарашено, завидев незваную гостью, быстро взял ситуацию в свои руки. Я воочию убедилась в том, что Серене плевать на чувства людей и что ее гонору нет границ: она не столько наезжала на факт моего присутствия в апартаментах, сколько говорила о себе, предъявляя претензии на грани истерики. При этом — ни капли слез и лишь задранный подбородок. Оценивающе проходящий по обстановке взгляд, задержавшийся на моем наряде и украшениях с неприязнью, словно Серену больше интересовала стоимость моего внешнего вида, чем то, что ее бывший переспал со мной. И не только переспал. Это не просто короткая интрижка, велевшая всем причастным наплевать на мораль.

По мелькнувшему безразличию и раздражению на лице Томаса, повторявшего Серене в ответ, что все давно кончено, и ей не нужно было приезжать, я поняла, что фарс затянется надолго. Серена походила на бетонную стену — хотя признаться, действительно красивую и ухоженную, надменную бетонную стену, — о которую разбивался здравый смысл и аргументы. Не выдержав, я обулась и ушла, бросив Тому напоследок короткое и обнадеживающее:

— Ты знаешь, где меня найти.

Домой добираюсь, пребывая в тумане мыслей и хаосе чувств. Умом я понимаю, что Томас не виноват в том, что бывшая так беспардонно заявилась в Чикаго, но под ребрами все же болезненно ноет, пока он не дает о себе знать в СМС. Теперь стоит надеяться, что Серена не окажется сталкером…

Эта мысль, налетевшая вместе с новым пронизывающим порывом ветра заставляет зябко поежиться. В ту же секунду на контрасте плечо накрывает теплая ладонь, а талию обвивает крепкая рука — чуточку неуклюже из-за стаканчика из «Старбакса». Одновременно с объятием Томас целует меня в шею.

— Так вот как правильно подавать кофе, — хмыкаю, вспомнив язвительную фразу в день нашей первой встречи.

Расслабленно прислоняюсь к его груди и жмурюсь от разливающегося по спине тепла. Я могла бы простоять так целую вечность.

— Провожу мастер-класс, чтобы ты вновь не надумала ошпарить мне ноги, — незамедлительно отбивает он, и горячий выдох обжигает ямочку под затылком. — Как видишь, с доставкой на дом, и не только.

— Даже в офис? — игриво уточняю я.

Между нами повисает молчание, и мы оба понимаем, что речь уже не о кофе. О нас. О том, как вести себя в присутствии окружающих. Разговаривать. Смотреть.

Притворяться мы не сможем, да и коллеги слишком проницательны. Нас выдаст первый неосторожный взгляд. Слишком неформальный. Жадный. Собственнический. А значит, скрыть отношения не получится. Выходит мы… не станем прятаться вовсе?

Оборачиваюсь к Томасу, чтобы прочитать ответ на его лице.

— Не припоминаю в регламентах кадров запрет на отношения, — его глаза внимательно исследуют мои черты. — Я все решу, если возникнут вопросы. В крайнем случае, перестану быть твоим руководителем.

— Нет, ты не можешь так…

— Могу, Клэр, — его лукавая улыбка, с которой он вручает мне стакан кофе, а после вновь прижимает к себе, говорит о многом. — Это моя карьера, и если придется принимать новые радикальные решения, я сделаю это без раздумий. Лишь бы не навредить твоей.

Умиротворенный настрой улетучивается, сменяясь желанием протестовать. Странное двойственное чувство — я готова спорить, хоть мне и невероятно лестно, что Томас заботится прежде всего о моих интересах. Казалось, я наконец научилась его понимать, и вот он снова умудряется одной лишь фразой открыть в себе новые грани. Я никогда не устану узнавать этого человека.

— Том, мне очень приятно, но… — подбираю правильные слова, чтобы они не звучали как возражение с целью покрасоваться или набить себе цену. — И все же я не хочу стать причиной, по которой в твоей жизни возникнет проблема.

— Да брось… Я не готов сейчас спорить о том, что на самом деле является проблемой, а что — последствиями принятого решения. Я ушел с более высокой должности из собственного каприза и желания снова работать с продажами напрямую, так что мне помешает вернуться к валютным операциям или в иное подразделение? В конце концов, банки на «Голдман Саксе» не заканчиваются, а с моим непревзойденным умением доводить подчиненных до белого каления, уверен, я буду востребован где угодно.

Свой размеренный монолог, высказанный принципиальным тоном, так похожим на тот, что всегда был в перепалках в офисе между нами, Томас заканчивает самодовольной усмешкой. Не разрывая объятий, разворачиваюсь к нему лицом, шепча одними губами:

— Ты просто невыносим… — и перехватив стаканчик двумя руками, смотрю в его глаза: — Не только до белого каления…

Не скрываю провокации в голосе и ловлю пламенный взгляд в ответ.

— Не стану указывать этот талант в резюме. Он останется лишь для тебя, — наклонившись к моим губам, тут же отвечает Том.

Его рука властно проникает под мою куртку, многообещающе поглаживая по лопаткам, а я устремляюсь навстречу требовательному поцелую. Теряюсь в нем, ощущая, как растворяется тревога, волнение из-за будущего и мелких препятствий, которые еще ждут впереди.

В это поцелуе лишь я. Он. И наш город ветров.

И пока… Этого достаточно.

Конец