Глава 27

— Ты не сердишься, что я так тебя назвал? — доверчиво прижался ко мне Шад.

— Нет, малыш. — Я его немного отстранила, чтобы заглянуть в глаза. — Ты правда хочешь, чтобы я была твоей мамой?

— Очень хочу! — Шад зажмурился, будто от страха и закивал головой.

Мы вернулись в Муравейник накануне. Шада я, конечно, забрала к себе. Поначалу он слегка сторонился меня, будто стеснялся. Вчера во время ужина я попробовала с ним поговорить, но мальчик на контакт не пошел, замкнувшись в себе. Зато сегодня первый прибежал в мою комнату и начал сложный разговор.

— Чего ты боишься, глупенький?

— Боюсь, что я тебе не нужен, — не переставая жмуриться, отозвался он.

— Шад, посмотри на меня. — Я взлохматила волосы мальчика, побуждая открыть глаза. — Я очень по тебе скучала. — На этих словах ребенок открыл сначала один глаз, а увидев мою искреннюю улыбку и второй. — Ты будешь моим сыном? — спросила максимально серьезным тоном. — Я этого очень-очень хочу!

— Да. — Важно ответил малыш. И прижался ко мне так крепко, что я едва не упала на спину. — А как ты это устроишь? Убьешь Василину?

— Эй, ты что? — толкнула мальчика в плечо. — Не стану я никого убивать! Василину с мужем будут судить, меня это не касается. Но тебя из их рода я заберу, так или иначе, не переживай.

— Лучше бы ее убить, она злая, — пробурчал Шад мне куда-то в волосы.

— Она причинила тебе много зла, это так. Но ее сын Олри тогда останется без мамы. Ему будет плохо.

— А давай и его возьмем к нам в стаю!

— Шад, притормози, — испугалась я. — Вообще-то я надеюсь, что скоро у тебя появится еще и папа. Просто он сейчас в отъезде. Так что давай подождем немного и спросим его мнение, хорошо?

— А вдруг он не захочет быть моим папой? — замер Шад.

— Нет, глупенький, этого тебе бояться не стоит. Рейнхард будет счастлив иметь такого сына.

— Сам сар Рейнхард? — смешно выпучил глаза ребенок.

— Только это пока секрет. — Приложив палец к губам показала, что нужно хранить молчание. — Пойдем, я покажу тебе нашу новую школу. — Предложила мальчику. — Она большущая и очень красивая. А еще там много учеников, ты с ними обязательно подружишься.

— А я ее уже видел! — похвастался Шад. — Правда издалека и внутрь не заходил. А еще я совсем ничему не научился за последнее время, другие будут надо мной смеяться. — Резко погрустнел мальчик.

— Ты этот пессимизм брось! — строго наказала ему. — Окружающие относятся к нам так, как мы сами того заслуживаем. Нужно поступать по совести, тогда ты будешь знать что и стыдиться тебе нечего. В этом случае, что бы ты не услышал, всегда будешь уверен, что это неправда, а ложь не сможет тебя огорчить.

— Ты хорошая. — Снова прижался ко мне ребенок. — Я тебя очень люблю. — А я в этот момент поняла, что буду за него бороться до последней капли крови и больше никому не отдам! Не знаю, что у них тут за законы, как можно выйти из одной стаи и перейти в другую, но, если для этого нужно будет убить Василину, что причинила этому чудесному мальчику столько страданий, я это сделаю. Просто не смогу снова отдать его той, что легко готова была пожертвовать его жизнью, той, что десять лет продержала взаперти собственного сына в угоду общественному мнению. Шад — мой сын! И я буду за него сражаться.

— И я тебя люблю, мой хороший. Как же я по тебе скучала!

Зияна, к счастью, поправилась. Сначала мне немного неловко было смотреть девушке в глаза, стыдно, что не смогла ее защитить в собственном доме. А девушка, оказывается, тоже переживала, надумала, что сама виновата в сложившейся ситуации, будто бы вела себя неподобающе с моей гостьей. Мы поговорили открыто и прямо, выяснили все спорные моменты, обнялись и даже поплакали немножко. Владис застал нас как раз в этот момент. Мы все вместе провели остаток вечера, попивая ароматный взвар с чудесными подорожниками Зияны. Вот как мне без нее обходиться, когда они с ольфом пройдут обряд? Я не стала высказывать опасения вслух, не желая смущать эту парочку. Они ведь не объявляли о своих отношениях, но и скрывали их крайне неумело. Владис то и дело брал смущающуюся Зияну за руку, подкладывал ей самый румяный подорожник, подливал напиток. Касался ее время от времени. Со стороны очевидно, что ольф влюблен.

Шад уже сладко спал, я поправила ему одеяло, поцеловала теплую со сна щечку и тихонько прикрыла дверь. Сама же решила немного полюбоваться небом. Кольца Лираса разгорелись в полную силу, сияли и переливались всеми цветами радуги. Даже проживи я в этом мире тысячу лет вряд ли перестану удивляться красоте природного явления. Благодаря тому, что я смотрела в небо смогла рассмотреть точку вдалеке. К поселению быстро приближался какой-то лиран. Кто бы это мог быть? Пока я решала, вернуться ли в дом, позвать ли на помощь или справлюсь сама, неподалеку приземлилась крупная, стального цвета лирана — лиресса Аргидис. Поведя головой из стороны в сторону, неспешно осматриваясь, лиресса вернула человеческий облик.

— Лиресса, — поприветствовала я ее наклоном головы. — Что привело вас в Муравейник?

— Я много лет не выбиралась из своего укрытия. — Сообщила она. — Но сейчас сидеть и бездействовать выше моих сил.

— О чем вы говорите? — насторожилась я.

— Ты должна его спасти! — просительно, но в то же время уверенно заявила лирана. — Я долго просидела в своем доме, прячась от мира, но я никогда не прощу себе, если из-за моего малодушия пострадает мой сын.

— Вы о Рейнхарде?

— Да, о нем. Не слушай никого! — приблизившись к мне вплотную, громко зашептала женщина. — Ты должна быть с ним! Прямо сейчас. Они не понимают, что делают. — Покачала она головой. — Это неправильно, так не должно быть!

— Я вас не понимаю, — отступила я на шаг. Воздуха вдруг стало катастрофически мало, сердце сдавило тисками паника.

— Нельзя медлить! Больше нельзя! Сейчас! Ты должна лететь к нему прямо сейчас!

— Лиресса, пойдемте в дом. Вы должны немного успокоиться и все мне объяснить.

— Ты не понимаешь! — истово зашептала лирана. — Связь истончается! Она вот-вот порвется! Времени почти не осталось!

— Что я должна делать? — спросила осипшим вдруг голосом.

— Лети к нему. Спеши. Шанс еще есть.

Я оставила записку только Шаду. Написала, что нужна его будущему папе, что люблю его и скоро вернусь. А еще, что он должен в меня верить и молиться великой Атахайе — богине-заступнице за меня. Выдвинулась в путь той же ночью. Несколько часов мы с Аргидис разрабатывали план, как мне попасть в Рангхорт. Задача не из самых простых, но когда на твоей стороне провидица все становится чуточку легче.

Мне пришлось пересечь Охровое море. Ночью, несмотря на мое усилившееся зрение, все, что я видела — темные, почти черные бесконечные воды. В какой-то момент даже стало казаться, что я летаю по кругу, и это огромное море никогда не закончится. Аргидис предупреждала об этом, лирана подробно указала, куда мне лететь. Стараясь держаться нужного направления, я вскоре достигла суши. Рассвело. Продвигалась вперед согласно той небольшой карте, что набросала женщина и вскоре стала пролетать небольшие поселения, разбросанные по степи.

Первое, что бросалось в глаза — никакой войны. Никаких раненых, больных, атакующих и обороняющихся. Допустим, войны бывают разные, экономические, например, когда кровь не хлещет, но пострадавшие все же есть. Нужное мне поселение трорков, на первый взгляд жило вполне мирной жизнью. Кое-какой информацией об этих существах я владела, но на уровне слухов, рассказов тех, кто тоже слышал такие же рассказы. Сейчас же у меня была возможность удостовериться во всем самой.

Трорки живут общинами, насколько я знаю. Кочевники по своей сути они переходят с места на место в негостеприимных засушливых степях Рангхорта. Это еще не пустыня, но уже не зеленый лужок. Жаркое палящее солнце круглый год, дожди только в сезон, да и то нечасто. Трорки не землепашцы, живут они охотой и собирательством, а также скотоводством, перегоняя за собой стада крупных животных, от которых получают молоко, мясо и шерсть.

Поскольку животным постоянно требуются новые пастбища, трорки вынуждены до нескольких раз за год перемещаться с места на место. Жилищем кочевым племенам служат легковозводимые конструкции, покрытые шерстью тех самых животных, что-то вроде палаток. Палатки в основном совсем крохотные, не больше двух-трех метров в диаметре, но посреди деревни, неподалеку от огромного кострища разместилась громадная палатка, выполненная в форме Ш. Этакий палаточный дворец.

Я облетела лагерь, держась очень высоко, чтобы с земли никто не сумел меня заметить, зато теперь имела хоть какое-то представление о месте, куда мне нужно попасть. Дурная мысль, что я увижу Рейнхарда с воздуха, мелькала, конечно, в голове, но надежд на это я не питала. Удалившись от лагеря на приличное расстояние, я вернула человеческий облик.

Действовала, строго следуя предупреждениям и советам Аргидис. Трорки всегда выставляют дозорных, не нужно, чтобы они заподозрили во мне лирану. Мы с провидицей продумали легенду, согласно которой я простая человеческая женщина со скудной сумой за плечом, в бедной одежде спаслась бегством от мужа-тирана. Тонкий момент — как я смогла пересечь охровое море, ведь люди в Рангхорте не живут. Сами трорки либо переплывают море на больших весельных кораблях, либо обходят по суше, часть пути преодолевая через самую настоящую пустыню. Можно поспорить, какой путь опаснее, поскольку и там, и там путников подстерегает множество опасностей. Охровое море кишит хищными тварями. К счастью, посмотреть лично мне не довелось, но в книгах встречались живописные картинки. Хищные существа редко поднимались с глубины, но, привлеченные сладким женским запахом, атаковали хрупкое судно. По этой причине женщины-трорки практически никогда не покидают степей. На судна женщин не берут уже очень давно, как только проследили взаимосвязь между нападениями хищников и нахождением барышень на борту, а путешествие через пустыню выдерживал не каждый крепкий мужчина, куда уж слабой самке.

Пустыню обычно пересекали большими организованными группами, под предводительством опытного проводника, защищаясь от палящего солнца под глубокими капюшонами и легкой одеждой, закрывающей каждый сантиметр кожи. На ногах обязательно высокая обувь из кожи моларов — крупных животных, составляющих основу каждого стада трорков. Молары — первый источник молока и шерсти. Их редко забивают на мясо, только в случае голода или болезни животного. Молары словно члены общины. Почти священны. Высокая обувь необходима, так как в песках великой пустыни можно наткнуться на мелких опасных насекомых — льи, что-то вроде крупных пауков. Их укусы могут быть смертельны, особенно в условиях обезвоживания, когда организм особенно уязвим перед ядом. Но и это не все опасности пустыни. В ней легко можно заблудиться. Пески все время заводят не туда, поэтому перед каждым походом трорки задабривают Рехтера, принося ему в жертву молара. Это словно жертвовать ребенка, повторюсь, трорки очень дорожат этими животными.

Согласно моей легенде, я не могла сказать, что плыла на корабле, потому как меня на него просто не взяли бы. Поэтому единственный мой вариант — пустыня. Трорки живут племенами, которые частенько враждуют между собой. Мое прикрытие — соседнее племя. Будто бы я именно с группой соседнего племени пересекла великую пустыню. А после отбилась от группы, попавшей у песчаную бурю. На пользу моей легенды сработало неожиданное нападение на меня прямо возле поселения степного сурга — местного саблезубого тигра. Его спугнули охотники, они выслеживали хищника и вовремя заметили меня, пока от меня не остались лишь обглоданные кости. Конечно, я самоотверженно сражалась, вооруженная мелким костяным ножом, но не применяя магию, продержалась бы от силы несколько минут. Охотников я почувствовала заранее, потому моей задачей стало продержаться до их прихода. Трорки отнесли меня, сильно раненную, в лагерь. Прямо в палатку Ш-образной формы. За что я удостоилась такой чести, поняла спустя короткое время. Оказывается, у этих существ также проблемы с рождаемостью, потому что у них слишком мало женщин. Во-первых, рождается больше мальчиков, во-вторых, более слабые девочки чаще гибнут в младенчестве, а в-третьих, женщин заставляют непрерывно рожать. От этого и младенцы рождаются все более слабые и болезненные, и женский век сокращается неумолимо. Поэтому любая самка, попавшая в поселение, является ценностью и подлежит тщательной охране.

Перелет истощил мои силы, так что сутки я провалялась в постели, нисколько не притворяясь изможденной, я таковой и была. Невысокая забитая женщина трижды в день приносила мне деревянную чашку жирного молока и лепешку из муки грубого помола. А еще неподалеку все время дежурила девчушка, она ни минуты не сидела без дела. То плела что-то навроде рыболовных сетей, то перебирала какие-то крупы. Стоило мне только открыть глаза — я видела несчастную девчушку с обветренным лицом, неизменно занятую работой.

За время, проведенное в горизонтальном положении силы мои почти полностью восстановились. Причем я сейчас говорю не о физических силах, а о магической энергии. Я снова чувствовала теплый огонек где-то в районе груди. Раны, полученные при встрече с сургом затянулись, что могло создать ненужные сложности. Уже дважды мне пришлось шарахаться от женщины с влажной тряпицей, что лишь хотела немного отереть с меня кровь. Пусть лучше считают меня дикаркой, чем увидят уровень регенерации и зададутся лишними вопросами.

Благодаря способности, переданной мне давным-давно странником, я понимала речь трорков, что, не стесняясь болтали неподалеку от моей лежанки — пары шкур, брошенных прямо на землю. Они обсуждали обыденные дела крупного лагеря, планировали перегон скота в ближайшие десятины, толковали о том, что совсем недавно в лагере родился ребенок и снова мальчик. Женщины судачили о том, что боги отвернулись от них, дети рождаются все более слабыми, многие погибают в младенчестве. На меня обращали мало внимания, пару раз только какой-то кирис интересовался моим здоровьем, спрашивал, как скоро я поправлюсь.

Понятие семьи у трорков отсутствует. Женщин используют для пополнения численности населения, а в свободное от основной обязанности время они обустраивают быт племени. Представляю, как цинично это звучит, но и мне уготована та же роль. Если я не найду Рейнхарда в ближайшее время, старейшина просто отдаст меня одному из своих приближенных до зачатия ребенка. Потом у женщины есть относительно спокойный период, когда ее не трогают до самого рождения малыша, воспитанием которого занимаются все понемногу. У матери дитя отнимают сразу же после рождения. Воспитывается малыш как звереныш. И они еще говорят о высокой смертности.

От невеселых мыслей отвлек разговор на повышенных тонах. Точнее, мужчина говорил громко, никого не стесняясь, а вот собеседница отвечала тихо, затравленно.

— Вышло на этот раз? — прозвучал резкий вопрос. Старейшина, думаю, это он.

— Нет, кирис Тшес.

— Ни на что не годная девчонка! — рассердился мужчина. — Тебе только и нужно, что соблазнить опьяненного ргхорошью лирана. Да он же совершенно ничего не соображает! Что сложного-то? — на этих словах я вся обратилась в слух.

— Кирис Тшес, — чуть не плакала девушка, — он все время твердит о каком-то обряде. Бредит. Бормочет, что дождется. Что он сильный. Если она смогла, то и он все выдержит. Лиран меня и близко не подпускает.

— Глупая маракуша! — отмахнулся трорк. — Так опои его еще больше! Окури алачугу сильнее! Ты должна понести от него! Поняла?

— Да, кирис Тшес.

— Ступай тогда! Никакого от тебя толку!

Значит, они опаивают Рейнхарда, чтобы получить от него детей. Я старалась рассуждать с холодной головой, хотя в груди клокотала ярость. Чтобы потушить зарождавшееся бешенство, мне пришлось подняться. Лежать без движения, переваривая подобную информацию, оказалось выше моих сил!

Девчушка, не оставлявшая меня ни на минуту, встрепенулась.

— Ты как? — спросила она на плохом имперском.

— Где я? — вместо ответа задала вопрос, хмуро на нее поглядывая. Девушка была глубоко беременна, но на вид ей вряд ли исполнилось больше тринадцати.

— В лагере Тшеса, — тщательно проговаривая каждое слово, сообщила девчушка. — Поесть? — Предложила она.

— Прогуляться. Я хочу пройтись.

— Нельзя. — Тут же последовал ответ. — Запрет.

— Но мне нужно. — Намекнула на справление естественных надобностей.

— Идем. Быстро. Тихо. — Девушка поманила меня за собой.

Мы вышли из шатра, никем не замеченные. Я вдохнула горьковатый воздух полной грудью. В палатке дышать было тяжело, шкуры, составляющие основу жилища, плохо пропускают свежий воздух. Девушка поманила меня куда-то. Она шла слегка пригибаясь, будто стремилась стать еще более незаметной. Ничего не намекало на военный конфликт. Лагерь жил обычной размеренной жизнью, насколько я могу судить. Очень странно, но нигде не было видно ни намека на отряд лиранов, которых собрал владыка для помощи брату. Ни самого Мидраркха, ни Адриэйна, никого. Они давно должны уже были быть здесь. Либо прилетели в другой лагерь, либо вообще не прилетали. Очень-очень странно.

— Как тебя зовут? — обратилась к девушке.

— Тиша. — Еще больше пригнув голову сообщила она. — Вот сюда. — Тиша указала на крохотный низкий шатер. Откинув полог, я отшатнулась от зловония, пахнувшего мне в лицо. Скрипя зубами в бессильной злости мне пришлось воспользоваться предложенными удобствами.

Согласно теории лирессы Аргидис, если я правильно ее поняла, рядом с Рейнхардом энергетические потоки в моем организме должны прийти в порядок. Что косвенно подтверждается тем, что я ощущаю прилив сил, чувствую себя полностью восстановившейся. Мне нужно найти Рейнхарда. Он, удерживаемый насильно, вероятно также лишен силы, опаиваемый ргхорошью, а может и еще чем. Иначе и не объяснишь, почему он не сумел вырваться из плена. Определенно, он в этом лагере, где-то в одном из расположенных тут и там шатров. Я осмотрелась, как найти его среди такого количества палаток?

Краем глаза уловила движение справа от меня. Откинулся полог неприметного шатра и внутрь скользнула полуобнаженная девушка. Я успела отметить лишь длинные золотистые волосы, свободно развевающиеся за спиной и хрупкое телосложение. Шестым чувством догадалась, что именно там и держат моего лирана. Пришлось до боли сцепить зубы, чтобы прямо сейчас не броситься туда. Нужно выждать. Дождаться ночи, тогда я смогу подобраться к любимому с меньшим шумом.

Остаток дня прошел как в тумане. Перед глазами стояла красная пелена, неимоверным усилием приходилось сдерживать вторую ипостась, что так и норовила вырваться. Под вечер Тиша сообщила, что старейшина хочет со мной поговорить. Думаю, старый трорк решил, что я сумасшедшая, потому что я просто смотрела сквозь него и старалась не наброситься. Больше ни на что сил не хватало. Что будет, если я нападу? — размышляла я. Трорки поголовно маги. Насколько они сильны? На что способны? Это мне нужно в школу, — ярилась я, — еще больше, чем детишкам из Муравейника. Я же совершенно ничего не знаю! Когда Тшес взмахом руки отослал меня прочь, улеглась на свои шкуры, свернувшись калачиком, и стала отсчитывать мгновения до того момента, как лагерь уснет.

И этот час наступил. Звуки постепенно стали глуше, возня потихоньку затихала, слышались лишь ленивые разговоры выставленных дозорных. Потихоньку откинула шкуру и поднялась на ноги. Тиша спала тут же, неподалеку от меня. Девушка беспокойно ворочалась и что-то бормотала во сне. Тихонько прокралась мимо и выглянула за угол. Тут, также на полу, расположились около десятка трорков. Так мне в моем закутке еще повезло, — мелькнула мысль. Прокралась к выходу, переступая через спящих. Откинула полог и выглянула наружу. Дозорный чуть в стороне справлял естественные надобности. Воспользовавшись моментом и изо всех сил желая остаться незаметной, шагнула в ночь.

Короткими перебежками, чуть ли не сливаясь с землей, добралась до шатра, где, как я думаю, удерживают Рейнхарда. Едва успокоив колотящееся в волнении сердце, быстро юркнула внутрь. Тут царил полумрак, небольшие отблески света давала лишь чаша с курящимся дымом. От запаха у меня сразу закружилась голова. Рейнхард лежал на полу в позе морской звезды. Его руки и ноги удерживали мощные цепи. Грудь лирана тяжело вздымалась. У меня же все больше шумело в голове от невыносимого запаха. Неподалеку от Рейнхарда нашлась миска с молоком, ее я и опрокинула в чашу, источающую зловонный дым. После перевернула ее вверх ногами прямо на полу, чтобы полностью перекрыть источник дыма.

Вслед за этим рискнула приблизиться к Рейнхарду. Он был полностью обнажен, на коже виднелись какие-то знаки, похожие на татуировки. Впервые видела своего любимого с настолько отросшими волосами. Сколько же его тут держат? Последний раз мы с ним общались несколько десятин назад, неужели все это время? Присела рядом и коснулась лица. Веки лирана затрепетали, и он открыл глаза. Смотрел на меня замутненным взглядом, не узнавая. Зрачки Рейнхарда были полностью вертикальными. Сглотнув, любимый зажмурился и снова посмотрел на меня.

— Фейри, — прохрипел он. — Приди ко мне, ты мне так нужна.

— Я здесь, любимый, — подскочила я ближе. — Это я, неужели ты меня не узнаешь?

— Рехтер, хватит меня испытывать! — взмолился лиран. — Это слишком жестокая пытка.

Мужчина, казалось, потерял сознание. А я готова была рвать на голове волосы от отчаяния. Сосредоточила все свое внимание на цепях. Это необычный материал, определенно. Даже применяя всю свою силу, я не могу их разомкнуть.

— Больше не могу. — Просипел Рейнхард.

Его тело выгнулось дугой, лиран заскреб едва удлинившимися когтями по земляному полу. Шкуры, на которых он лежал, сбились в один ком. Рейнхард, распятый толстыми цепями, выворачивая суставы, старался освободиться. Не открывая глаз, лиран попытался подняться на ноги. Его обнаженное тело со вздутыми венами и окаменевшими мышцами сотрясалось крупной дрожью. Вдруг я услышала тихие шаги, к палатке кто-то приближался. Судя по легкой невесомой поступи, это женщина. Мой взгляд заметался по небольшому жилищу в поисках укрытия. Укрыться внутри было негде.

Полог шатра откинулся и внутрь скользнула та самая молодая девушка, которую я уже видела, правда со спины. Ее красивое лицо было обезображено злобным выражением, с каким она подошла к Рейнхарду.

— Ты больше не сможешь сопротивляться, глупый лиран! — высокомерно заявила она. — Великая Шамсия дала мне этот напиток, — девушка потрясла небольшим глиняным пузырьком. — Дуайен Шамсия сказала, достаточно одной капли, чтобы желание стало непреодолимым. Я же дам тебе все! — с этими словами девушка отыскала кувшин из-под молока, которым я залила плошку с травами. Она нахмурилась, заметив перевернутую курительную чашу. Затем взгляд ее скользнул по тому месту, где затаив дыхание находилась я, но ожидаемо прошел мимо.

Я незаметно выдохнула — впервые воспользовалась способностью сливаться с окружающей местностью в человеческой ипостаси. Спасибо, великая Атахайя, что уберегла!

Девушка не растерялась, она подошла к Рейнхарду и схватив его за волосы, немного приподняла. Девушка стала вливать зелье прямо рот мужчине. Он почти не сопротивлялся, но и не глотал. Густые капли с тяжелым запахом стекали по губам, что заставляло девушку еще больше злиться.

— Ничего. — Заявила она, поднимаясь с колен. — Этого тоже достаточно. Когда звезда Шоллара зажжется на небе ты будешь ползать за мной, умоляя о соитии! А если продолжишь противиться, то к утру сдохнешь! Завтра прибывает делегация из лагеря Шейсаха, они отправили свою лучшую дочь. Но я должна быть первой! Не позволю глупой Тишасе заполучить ребенка от лирана в племя!

Девушка небрежно потрепала Рейнхарда за волосы, наклонившись.

— Уже сегодня я понесу от тебя. Больше ты противиться не сможешь, только подожду для верности подольше. Хочу, чтобы ты умолял меня! Так, как я уже две десятины умоляю тебя, стелюсь перед тобой, будто степной ковырь. Теперь твоя очередь! Выбирай, или я, или смерть!

Еле-еле я дождалась, пока эта ненормальная наконец выйдет из палатки. Как только полог за ней закрылся, я бросилась к Рейнхарду.

Лиран, опоенный непонятно чем, метался по полу. Голова его болталась из стороны в сторону.

— Фейри, — звал он. — Фейри.

— Я здесь, любимый, — плакала я. — Как тебе помочь? Посмотри на меня, ну же. Это я, Рейнхард, ну открой же глаза!

— Фейри? — взгляд лирана остановился на мне. — Это правда ты?

— Да, — с облегчением выдохнула я. — Рейнхард, что с тобой? Что мне сделать?

— Ты мне нужна! — он дернул рукой, крепко удерживаемой толстой цепью. Сжал зубы и снова рывок!

— Она слишком крепкая, — прошептала я.

— Амарит, — поморщился лиран, — его не разорвать. Как ты тут оказалась?

— Пришла за тобой, — улыбнулась я, поцеловав своего лирана. — Я тебя вытащу отсюда. Ты такой горячий!

— Они не должна добиться своего, — прошептал лиран мне в губы. — Помоги мне, ты мне нужна.

— Чего они хотят?

— Ребенка лирана.

— Разве это возможно? Разве твоя кровь не сильнее их? Лираны и трорки совместимы? — засыпала я его вопросами.

— Раньше я был уверен, что нет. Теперь ни в чем не уверен. Я вообще не понимаю, что происходит. Где Мидраркх? Сколько я уже здесь?

— Точно не знаю. Давно. Каан в курсе, должен уже был быть здесь, не представляю, куда он делся. Меня направила твоя мама. Она прилетала в Муравейник, сказала, что я срочно должна лететь к тебе.

— Мама покинула свой дом? — удивился Рейнхард. — Значит, ситуация в самом деле серьезная. Она уже много лет не покидала привычных стен.

— Рейнхард, та девушка что-то влила тебе в рот. Она сказала, что теперь ты точно не сможешь противиться ей.

— Знаю. — Мужчина устало закрыл глаза. — Но она проиграла. — Сглотнул он. — Все они проиграли, ведь никто не мог предположить, что здесь окажешься ты. — Рейнхард в упор посмотрел на меня. — Фейри, я так скучал. — Лиран проникновенно смотрел на меня своими невозможно зелеными глазами. — Ты ведь согласна пройти со мной обряд сразу, как только это будет возможно?

— Конечно, — улыбнулась я, — только сейчас не время об этом думать.

— Самое время. — Твердо ответил Рейнхард. — Фейри, к утру я или умру или сойду с ума. Ты понимаешь, о чем я? — с нажимом спросил мужчина.

— Дда, — вдруг испугалась я.

— Не бойся. — Улыбнулся он. — Я тебя чувствую, ты моя лиара. Мы так давно не были вместе. А после обряда возможности поруководить в таком процессе у тебя может и не быть, — пошутил Рейнхард, потрясая цепями. — Иди ко мне.

И страх отступил. Какая разница, где мы? Пусть и на голой земле в шатре враждебно-настроенных существ, главное, что мы вместе. Выше моих сил смотреть на то, как какая-то пигалица соблазняет моего мужчину. Он только мой! Никому не отдам! С этими мыслями я неторопливо, под жарким взглядом Рейнхарда, сняла свою одежду и прильнула к нему.