Глава 22.5

Наверно, Богиня на какое-то время смилостивилась ко мне, потому что я впала в странное забытье на грани обморока — окончательно погрузиться в казавшуюся блаженством темноту мне не давала непрекращаемая череда прыжков, при каждом я взлетала в воздух… а возвращала меня на чье-то скользкое от пота плечо чья-то уверенная рука. В коротких передышках меня похлопывали по заду, словно успокаивая, а один или два раза даже погладили… Богиня! Не может быть, чтобы все это было правдой!

На какое-то время я выпадала из реальности, словно смотрела на происходящее со стороны. Один раз даже как будто удалось взмыть ввысь и посмотреть словно бы сверху: под зеленой листвой, двигаясь то по деревьям, то по земле, огромными скачками несется куда-то смуглый, сверкающий от пота гигант, с плеча которого свисает обнаженное, не тронутое солнцем женское тело. Тело совсем юной девушки, вон, отчетливо виден незащищенный позвоночник, выпирает каждое ребрышко. Широкая кисть практически полностью закрывает то, что находится пониже спины.

Между свисающих на спину гиганта огненно-рыжих прядей девушки сверкает зелеными искрами на солнце камень, похожий отсюда, с высоты, на изумрудное око.

Я поднялась еще выше — за гигантом несутся поодиночке другие, и хоть у них более выгодное положение, ведь им не приходится нести ношу, но он, опьяненный победой, бежит быстрее ветра, бьющего в лицо.

Я сделала движение вверх, взлетая как можно выше, только бы не возвращаться туда, это ведь во стократ хуже, чем смерть, хуже, чем позор, хуже, чем все, что можно было бы себе представить… но похлопывание по тому месту, о котором леди никогда не будет говорить вслух, вернуло меня на огромное, пахнущее потом и мускусом.

Я жалобно вскрикнула от удара ребрами, и снова принялась наблюдать сверху, но больше, как ни старалась, высоко не поднялась. Может, потому что похититель стал сильнее придерживать мое тело ладонью, не давая высоко взмывать в воздух.

Я не знаю, как долго это длилось, кажется, солнце село, но мы неслись в темноте, ничуть не сбавляя скорости. С наступлением сумерек мир превратился в разлитые в воздухе чернила, но вскоре мои глаза привыкли и стали видеть словно сквозь сумрак, я стала различать покачивающиеся ветки под нами, рытвины, овраги, ямы, через которые мы перепрыгивали или перелетали на лиане, мелькающие по сторонам и попадающие в ракурс моего зрения, стволы деревьев, посеребренные луной.

Время от времени позади раздавался волчий вой, но, когда пространство тронуло серебро рассвета, вой отстал.

Тот, кто меня похитил, не сбавил скорости и при восходе солнца. Кажется, мы останавливались несколько раз у бурлящих источников, и я явственно ощущала, как кожу покалывают мягкие сосновые иголки, впрочем, я не уверена, что это мне не приснилось…

В один момент кто-то разжал мои челюсти, вливая в рот теплую, с запахом чего-то постороннего, воду. Она попала в горло, а затем, из-за того, что было ее слишком много, перелилась через губы. Я захлебнулась и закашлялась. В тот же миг меня рванули вверх за кисти рук, снова забрасывая на плечо, и бег наперегонки с ветром продолжился. Продолжилась пытка болью, стыдом, онемением и болезненным покалыванием всего тела… а еще прикосновениями чужой ладони.

В какой-то момент видимо запасы ужаса и стыда закончились, и вперемешку со взлетами и ударами о чье-то плечо пришло безразличие.