Глава 26.2

Лил вздыхала и звала на помощь Виллу. Под ее хмурым, пристальным взглядом я робела и съедала немного из тех фруктов, овощей и нежного мяса перепелок, что Лил приносила каждый день. Они даже нашли для меня где-то леденцы. Правда, не мятные, а малиновые.

Фосса тоже иногда приходила из открытого лагеря.

Многие расположились здесь прямо под открытым небом, волки не очень-то любят стены, особенно те, кто предпочитает звериную форму человечьей. Обособленно, в таких же шатрах, как наш, поселились немногие.

Я вздрогнула, увидев однажды заходящую в шатер бурую, со светлыми полосами, волчицу, здоровую, со сверкающими в свете мотыльков, глазами, с высунутым красным языком и с острыми, как ножи, клыками.

Прежде, чем Лил успела что-то сказать, я буркнула:

— Привет, Фосса.

В тот же миг волчица припала к земле, задрожала. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, с земляного пола, устеленного шкурами, встала обнаженная Фосса. Недовольно потянула носом и спросила, как мы здесь живем, на что Лил развела руками, а я заявила, что никого не держу. Все равно, мол, деваться мне некуда.

— Чем ближе к боям, тем труднее, — пожаловалась Лил, сетуя на мой характер.

Фосса посидела с нами какое-то время, но по большей части молчала. Мне казалось, что она пришла поддержать не меня, а Лил. И пусть.

***

— Как ты можешь быть такой спокойной, Эя! Ведь начинаются бои!

Лил запахнула полог, одним прыжком пересекла шатер, оказываясь со мной на одном ложе.

— Правила простые! — затараторила она. — Никакого оружия. Биться можно в любой форме.

— А как же то, что сказал Велес, — вяло поинтересовалась я. — Что в отсутствие луны волки уязвимы?

— То-то и оно! — подтвердила Лил. — Сил на перекидывание тратится больше, чем обычно, и сам процесс обращения дольше. Помяни мое слово, победит тот, кто останется в основной форме. Ну, может, усилится полуформой, но немного.

Я пожала плечами.

Мне все равно, кто победит.

Призывно загудели трубы, словно слоны вышли на брачный поединок, раздался оглушающий звук гонгов, еще долгое время остающийся звоном в сгустившимся воздухе.

Все возвещало о начале боев.

Лил сидела как на иголках, ерзала, то и дело вскакивала, бежала к пологу, нюхала воздух, возвращалась. Внутри меня же что-то оборвалось. Я не могла не думать о том, что произошло в лесу, тогда, с Грэстом, и если раньше моя судьба была скрыта пологом некоей тайны, то сейчас проступала отчетливее, и от этого кровь стыла в жилах.

Я сжала отцовский камень в кулаке, словно хотела раздавить. Камень был холодный, не пульсировал, не грел, как тогда, когда хотел, как будто что-то мне подсказать.

Из-под сжатого кулака выскользнул серебряный овал, качнулся на длинной цепочке.

Свободной рукой я приблизила медальон с профилем святой Иулии к глазам. Святая воительница, защитница от оборотней и темных сил смотрела перед собой гордо и бесстрастно. Профиль ее — сама вера в победу.