Глава 40

— Ася —

Утро в управе не задалось. Да оно в принципе решило меня добить.

Во-первых, в зеркале на меня смотрело нечто, что явно откопали из склепа спустя век забвения. Три таблетки обезболивающего утонули в моей черепушке без следа — голова гудела так, будто по ней всю ночь топтался тот самый идиот в тяжёлых армейских ботинках.

Во-вторых, у меня реально развилась паранойя. По дороге до здания ГУВД мне всё время казалось, что за мной слежка. Знаю, вряд ли это Макс! У этого гладиатора, должно быть, полно своих «животных» дел: сожрать кого-то, прикопать очередную тушку или трахнуть кого-нибудь в перерывах между спасением моей шкуры. Скорее уж это были люди из СБ или, что ещё хуже, те самые охотники. От одного воспоминания о коротком, но «душевном» общении с ними по спине пробегал арктический холод.

И наконец, финальный аккорд — Зотов.

Сказать, что он орал — значит признать, что я вообще не смыслю в акустике. Это был ультразвук ярости. Демон, которого подставили собственные бесы, вопил бы тише. Мат стоял такой плотности, что воздух в кабинете можно было резать ножом. Уверена, этот идиот гладиатор знатно бы припух от такого лексического разнообразия нашего полковника.

Этот ор рикошетил от стен и вылетал в коридор, оповещая всю управу о моей «профпригодности». Пока я шла до своего кабинета, на меня сыпались сочувствующие взгляды коллег. Кто-то сокрушённо вздыхал, кто-то брезгливо морщился. А кто-то втайне злорадствовал: мол, вот она, дочь лучшего друга шефа, наконец-то получила по заслугам.

Я принимала это всё с каменным лицом. Покорно впитала и выговор, и штраф в виде десятка ночных дежурств подряд. Настоящая каторга, учитывая моё состояние.

Но, чёрт возьми, это победа. Меня не уволили. Это уже прогресс!

Как только я вошла в кабинет, Вася подскочил так, будто под ним стул под напряжением:

— Ася… Господи! Ты нас так напугала!

Виталя так же «приветственно» подскочил на ноги, но в его позе гостеприимства было меньше, чем в кактусе.

— Привет, ребята…

Мой собственный голос был чужим, собственно, мне сейчас казалось что и я здесь чужая.

Как лишняя кость в скелете. Как лишняя молекула в воздухе. Лишняя деталь в этом отлаженной механизме. В голове набатом стучало: «Они не должны знать». Достаточно того, что я уже по уши в этом дерьме, и тянуть за собой парней — значит выписать им путёвку в тот самый лес, из которого я чудом выбралась.

И тут в черепушке, как назло, ехидно прорезался голос разума:

«А гладиатор тебя предупреждал! Но ты же, етить, какая смелая!»

Заткнись. Просто заткнись.

Пытаюсь мимикрировать под офисную мебель, но не тут-то было. Стоило моей пятой точке коснуться стула, как начался перекрёстный допрос.

— Поделиться не хочешь? — Виталя навис над столом, натянутый, как струна перед обрывом.

— Где ты была? — Вася аккуратно поставил передо мной кружку с горячим кофе. Настоящий друг, даже в эпицентре ядерного взрыва принесёт кофе.

— Да что ты не видишь, Васёк? — Виталя зло фыркнул. — Наш капитан опять мутит свои «особые» дела. А мы так, балласт. Группа поддержки за бортом.

— У тебя что… ранение? — Вася потянулся рукой к моему лбу, пытаясь рассмотреть ссадину под пластырем.

— Всё нормально! — огрызаюсь я так резко, что сама пугаюсь своего лая.

Внутри всё раздувает от гремучей смеси ярости и беспомощности. Как бы я хотела, чтобы «всё нормально» было правдой! Чтобы мир снова стал плоским и понятным: бандиты — в клетках, Макс — за решёткой (а лучше в зоопарке, в секции для особо буйных), а я — просто честный коп, исполняющий протокол.

Но сейчас у меня огромные проблемы и с честностью, и с протоколом, и с реальностью вообще.

— Сорри, — выдыхаю я уже тише, обхватив горячую кружку ладонями. — Просто… Зотов мне все кишки вымотал. Десять ночных дежурств, парни. Я официально в рабстве.

Вася отшатывается от моего стола, видимо мой злобный вид его пугает. Виталя кривит губы в издевательской мине и демонстративно утыкается в монитор, клацая по клавишам с утроенной силой. Я чувствую, как воздух в кабинете становится вязким, и решаю хоть немного сгладить углы:

— Так вышло… Ребята, просто не спрашивайте ни о чём, ладно?

— Да как скажешь! — обиженно фыркает Виталя, не отрывая взгляда от экрана.

Вася тяжело вздыхает, переминаясь с ноги на ногу. Он явно набирается храбрости, и в следующую секунду выдаёт то, от чего мой мир окончательно идёт трещинами:

— Тебя Раевский вытащил из очередной задницы, да?

Меня прошибает мощным электрическим разрядом. Рука вздрагивает, и горячее кофе выплёскивается на стол, заливая рапорт, но мне плевать.

— Откуда ты… — начинаю я, и тут же обжигающая догадка прошивает мозг, заставляя внутренности скрутиться от ярости. — Это ты! Ты ему слил, что я…

— Ася… — почти умоляюще шепчет Вася, пятясь к стене.

— Ты следишь за мной по его приказу?! — мой голос срывается на крик.

В кабинете воцаряется мёртвая тишина. Даже Виталя замирает, его пальцы зависли над клавиатурой, так и не сделав очередной «клац». Судя по его вытаращенным глазам, он в таком же шоке, как и я.

Воздуха катастрофически мало. Я жадно ловлю его ртом, но горло перекрыто бетонным комом обиды. Перед глазами всё плывет. Наш Вася! Милый, весёлый, душа нашего отдела — шестёрка этого гладиатора!

— Ася, я… я просто хотел, чтобы ты была в безопасности…

— Заткнись!

— Но Раевский сказал…

— Ты крыса, Вася! — выплёвываю я, и это единственное слово бьёт сильнее любой пощёчины.

А я считала его напарником. И знаете, в нашем деле это слово весит больше, чем «муж» или «брат». Это человек, которому ты доверяешь свою спину, не оборачиваясь. Тот, кто прикроет, когда ствол смотрит тебе в лоб. Тот с кем делишь всё: и радость в поимке преступника, и последнюю стопку егермейстера после провального рейда, и бесконечные ночные протоколы и веру в то, что мы — на стороне света.

И сейчас этот «свет» окончательно погас, оставив меня в кромешной тьме. Вот именно в эту секунду, я чувствую себя не просто лишней костью, а инородным телом в этой клетке, насквозь пропитанной враньём и предательством.

Вылетаю из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что, надеюсь, у Зотова в кабинете посыпалась штукатурка вместе с его фальшивыми грамотами. Несусь по лестнице, сшибая коллег, не извиняясь и не глядя по сторонам. Единственная цель — воздух. Мне нужно вырваться из этого бетонного склепа, чтобы просто вдохнуть воздуха. Прийти в себя! Просто понять: моя жизнь всё ещё принадлежит мне, а не управляется всеми этими идиотами: Зотовым, Каменевым, этим придурком гладиатором!

Но убежать не получается. Прямо у парадного входа меня перехватывает

Каменев. Его ладонь клещами смыкается на моём предплечье, рывком выдёргивая из движения. Я влетаю в его личное пространство, натыкаясь на колючий взгляд, пропитанный неприкрытой ненавистью.

— Куда спешим, Анастасия Павловна? — цедит он, обдавая меня тяжёлым перегаром вперемежку с запахом затхлого табака. — Очередное дело завалить торопитесь?

Я прикусываю язык до металлического вкуса крови. Внутри всё вибрирует от желания выдать ему такую тираду, от которой стены управы покроются трещинами.

«Ася, субординация! Держись! Этот боров только и ждёт, чтобы ты сорвалась», — бьётся в висках.

Каменев сжимает пальцы ещё сильнее, почти притягивая меня к своему лицу. На его лбу блестят мелкие капли испарины.

— Не расслабляйтесь, Ася, — шепчет он, и от этого интимного тона меня тошнит. — То, что у тебя появились влиятельные покровители, не значит, что СБ оставит тебя в покое…

В мыслях я уже достаю ПМ. Снимаю с предохранителя. Плавно жму на курок. Прямо в этот потный лоб, чтобы наверняка. Чтобы эта мерзкая рожа заткнулась навсегда. Но реальность догоняет в ту же секунду.

— Влиятельные покровители? — выплёвываю я, теряя опору под ногами.

Каменев брезгливо отшвыривает мою руку, будто испачкался. Я делаю пару шагов назад, но его взгляд продолжает сверлить меня, как тупое сверло.

— Раевский не всегда будет прикрывать твою задницу, капитан, — бросает он, выбивая из лёгких последние крохи кислорода.

— Раевский?..

— Ой, только не делай вид, что ты с ним не трахаешься! Потаскуха! — рыкает он с такой злобой, что я физически чувствую этот яд на коже. — Но знай! — он тычет коротким толстым пальцем мне в лицо. — Ты для него всего лишь временная подстилка. Надоешь быстро. А когда он тебя вышвырнет… я, лично доведу твоё дело до конца.

Мир вокруг начинает мелко дрожать, а потом срывается в ритмичный хаос. Стены холла плывут, одутловатое тело подполковника размывается в серое пятно. Кажется, он разворачивается и уходит, но я уже не вижу.

В горле — Сахара. Перед глазами — бешеная карусель. Я не иду, я буквально выползаю на крыльцо, хватаясь за холодный гранит стен, цепляясь за перила, как за единственный якорь в этом безумии. Перегибаюсь через ограждение, и меня выворачивает. Долго, мучительно, болезненно. Организм пытается извергнуть из себя не завтрак, а всю ту грязь, которой меня только что облили.

Кто-то пытается помочь. Чужие пальцы касаются плеча, кто-то настойчиво зовёт по имени, но этот голос тонет в вязком киселе, отделяющем меня от реальности. Мир плывёт, плавится, вытягивается в уродливый сюрреализм, где деревья пускаются в пляс, а люди превращаются в безликие тени. Делаю судорожный, рваный вдох — и картинка со щелчком встаёт на место. Резкость наведена. Я всё так же стою, намертво вцепившись онемевшими пальцами в холодный металл перил.

Я либо медленно подыхаю, либо окончательно слетела с катушек. Третьего не дано.

В голове, очищенной вспышкой тошноты, кристаллизуется страшная правда. Вот она, причина, по которой моё дело в СБ внезапно «потерялось». Тогда это казалось чудом, системным сбоем, а теперь... теперь это воняет его присутствием.

Макс! Чёртов вершитель судеб, местный бог, который милостиво соизволил снизойти до простой смертной и замять уголовку.

Он что, совсем не боится, что я докопаюсь до группы «Тень»? Или это такая изощренная форма доминирования — показать, что он вертит и законом, и органами правопорядка как хочет?

Вчера он вернул мне ПМ. Значит, вышвыривать меня со службы в его планы не входит. Тогда какой в этом смысл? Что за кровавый цирк он устроил? Что ему, блин, от меня надо?!

— Анастасия Павловна, вам плохо? Давайте в медкабинет...

Сержант-первогодок снова тянет ко мне руки, но я отмахиваюсь с такой яростью, что он отпрыгивает.

Нет. Я не зайду обратно. Не сейчас. Я не могу дышать одним воздухом с этими людьми, которым больше не верю ни на грош. Я не хочу быть среди гиен, которые только и ждут момента, чтобы вцепиться мне в горло. Ждут, когда «сволочь Раевский» со мной наиграется, как предсказал этот боров Каменев.

Раевский. Идиот. Мутант. Первобытная тварь в дорогих шмотках.

— Как же я тебя ненавижу! — шепчу я, обращаясь к равнодушному гулу проезжающих машин.

А в голове рой мыслей, меняют узоры как в бешеном калейдоскопе, но суть остаётся неизменной: этот зверь — опухоль на теле этого мира. Он опасен для общества, для закона и, прежде всего, для меня.

Я должна с этим покончить. Раз и навсегда. И если закон здесь бессилен, значит, я буду играть по правилам зверя.

Отрываюсь от перил, вытирая губы тыльной стороной ладони. Пальцы всё ещё подрагивают, но внутри кристаллизуется холодная, как лёд, решимость. Достаю телефон и торопливо листаю список контактов.

Виталя. Только он. Надеюсь, в нём осталось хоть каплю верности нашему отделу, а не только страх за собственную шкуру. Надеюсь, он не переметнулся, как Вася.

Прижимаю трубку к уху. Гудки бьют по вискам.

— Ася? — голос Витали звучит осторожно, почти шёпотом.

— Вася там? — отрывисто бросаю я, озираясь на окна управы.

— Нет, свалил в архив по новому делу…

По интонации слышу — не врёт. Хотя, как выяснилось, мой детектор лжи в последнее время выдаёт сплошные системные ошибки. Но выбора нет.

— Помоги мне. Пожалуйста, — это слово даётся мне с трудом, царапая горло.

На том конце воцаряется тяжёлая, липкая пауза. Я буквально кожей чувствую, как Виталя там, в душном кабинете, взвешивает риски. Он прикидывает, стоит ли ему нырять в это дерьмо вслед за мной. Боится — это факт. Вылететь со службы с «волчьим билетом» — перспектива так себе, особенно когда тебе до пенсии или повышения рукой подать.

— Это будет что-то незаконное? — наконец выдавливает он. — Я прав, Ася?

— Да, — шепчу я, глядя на свои запястья, где красуются уродливые кровоподтёки. — Чертовски незаконное.

Он снова замолкает. Это молчание давит на меня сильнее, чем крики Зотова. Предчувствия паршивые. Виталя никогда не был святошей, но и в пекло без страховки не лез. Тем более сейчас, когда Каменев взял наш отдел на мушку и только и ждёт повода, чтобы нажать на курок.

— Говори! — в его голосе лязгнула сталь, отсекая все мои сомнения.

Я зажмуриваюсь так сильно, что перед глазами вспыхивают искры. В любой другой ситуации — никогда. Я бы в жизни не попросила напарника о таком подсудном деле. Но сейчас это важно! Так важно, что воздух в лёгких кажется раскалённым свинцом, и я выстреливаю слова на последнем выдохе:

— Пробей геолокацию Раевского по номеру… прямо сейчас.

— Ася… это же…

Виталя поперхнулся, осознавая масштаб подставы.

— Пожалуйста! — обрываю я, не давая ему соскочить. — Мне это нужно не по протоколу. Просто поверь!

— Бляха, Ася, ты меня под трибунал подводишь! — стонет он, и от этого звука сердце сжимается.

И от этого больнее всего! Никто не должен страдать из-за моих решений, или из-за моих личных войн. Но как иначе? Я не знаю.

Конечно, можно было бы поехать в особняк к Волковым, выцепить его там, но там слишком много… свидетелей. Именно свидетелей, ведь то, что я хочу сделать… по учебникам уголовного права квалифицируется как статья 105 УК РФ — преднамеренное убийство, а если быть точнее — часть 2 — убийство с особой жестокостью!

Виталя в динамике тяжело, натужно выдыхает. Сдаётся.

— Ладно! — кряхтит он нехотя. — Но если ты опять во что-то вляпаешься…

— Тебя это не коснётся, — даю я клятву, в которой сама уже не уверена.

— Дай мне десять минут.

— Только Васе ни слова…

— Да понял я уже, — отрезает напарник. — Жди точку. Скину СМС-кой.

Отключаюсь. Телефон — в карман. Машинально поправляю одежду: сегодня на мне чёрная юбка-карандаш и белая рубашка. Совершенно не мой стиль для полевой работы, скорее образ «прилежного капитана» для выговора у Зотова. Из удобного на мне только кеды, но и они мало помогут, если придётся делать ноги. Хотя я четко осознаю: убежать не удастся. У меня всего одна попытка. И если план провалится, меня, скорее всего, в этом офисном наряде и похоронят.

Ровно через десять минут телефон вибрирует. Ссылка от Витали. Я зависаю над ней, понимая: это точка невозврата. Но я же Ася. Таран с погонами. И я всегда добиваюсь своего, а если нет,… то отступаю всего лишь на шаг, но потом принимаюсь с новой силой! Иду до конца, даже если впереди — обрыв!

Этим я пошла в папу — в нём тоже жил этот ген «догрызть до кости». И сейчас я просто не могу опорочить этот ген. Не могу позволить, что бы на этой земле разгуливал кровожадный монстр, которому можно всё. Убивать, скупать оружие, зализать в умы граждан.

Решено. Держись крепче, зверь. Я иду тебя ломать.

Нажимаю на ссылку. Маркер на карте мигает, а у меня поджилки трясутся и рваное сердцебиение напоминает, что я всё-таки обычный человек. Без дополнительных жизней, кстати!