Глава 11

– Пойдемте, – пригласила я ее, шагнув на лестницу. Из гостиной донеслась музыка. – Надеюсь, вы простите бесцеремонность Айгора, – сказала Люция. – Ему надо чем-то себя занять, пока мы шушукаемся о своем, женском. – Конечно. Я была невеликим знатоком, но, на мой вкус, играл он хорошо. Мелодия зачаровывала, звала за собой… – Наверное, было трудно дать сыну хорошее образование? – спросила я, отгоняя наваждение. – Учитывая все обстоятельства. – Да, пришлось во многом себе отказывать. Но, в конце концов, разве не долг любой матери – пожертвовать собой ради блага ребенка? Я не ответила, просто не знала, что ответить. Что я, никогда не имевшая детей, могла знать о материнстве? Впрочем, соседка и не ждала ответа. Задумчиво оглядела комнату, куда я ее привела. – Надо же, столько лет прошло, а ничего не изменилось… Да что тут могло измениться, в запертом магией доме? – Значит, вы понимаете, почему я хочу жить здесь, где все родное. Странно, но мне на самом деле все здесь казалось родным. Вздумай я сама обустраивать дом – лучше бы не получилось. – Конечно, понимаю, – вздохнула соседка. – И все же такова наша доля. Посмотри на это с другой стороны: у Ксандера, как и у тебя, не осталось родных. Так что ты сможешь вести ваш общий дом по своему вкусу, а не приспосабливаться к уже заведенным порядкам. Вот как? Значит, от вечного пугала всех молодых жен – свекрови – я избавлена? Но не слишком ли молод Ксандер, чтобы остаться без родственников? Его родителям должно было быть около пятидесяти, ну пусть шестьдесят, даже для мира без магии – не возраст. Хотя бывают и несчастные случаи, конечно. Вроде того, что произошел со мной. – А учитывая, как много дел у мужа, и его будешь видеть только по вечерам да в супружеской спальне. – Как получилось, что он остался без родителей? – торопливо спросила я, отгоняя мысли о спальне. – Как, ты не… Ах да… – Люция понизила голос. – Эта история наделала немало шума в свое время. Графиня Гилбрайт сбежала с любовником, оставив ребенка отцу. Что? Это до чего же нужно было довести женщину, чтобы она бросила сына, лишь бы ноги унести? – А она точно сбежала, а не лежит где-нибудь в безымянной могиле посреди леса? – вырвалось у меня. – Как ты могла подумать?! – в очередной раз шокировалась соседка. До чего же легко ее шокировать, оказывается. – Ты же такая юная, а судишь, будто испорченная дама средних лет. А я и есть испорченная дама, немного не дожившая до средних лет. А еще Александр регулярно рассказывал об очередной женщине, попавшей к ним в реанимацию из-за мужа или сожителя. Какая горькая ирония, что он сам оказался таким сожителем. Вот и отец Ксандера вполне мог попытаться скрыть несчастный случай – и успешно, судя по всему. – Свет гудел несколько лет. Он писал ей, что готов дать развод, но она отказалась. Хотя, – Люция понизила голос, и в нем появились те интонации, с которыми говорят о чем-то пикантном, – факт прелюбодеяния был налицо… «Хотите выставить себя потаскухой, а меня – рогоносцем?» – вспомнилось мне. Так вот почему муж так взбеленился, когда я заговорила о разводе! Как у нас в старые времена – только если доказана измена или муж до свадьбы скрывал, что не способен к супружеской жизни. Да уж, вот было бы весело! Особенно учитывая, что он вполне себе способен… Тьфу ты, все мысли в одну сторону! И я ему не изменяла, да и не собираюсь – есть дела поважнее и поинтереснее, чем поиск приключений на… шею. Ну и воспоминания, связанные со всем этим, у Ксандера наверняка не из приятных – но тут уж я ему ни в жилетки, ни в психотерапевты не нанималась. – Графиня с любовником уехали за границу. Какое-то время слухи о них еще доходили сюда, а после след затерялся. Но поскольку развода не случилось, а расследовать, жива ли она, граф Гилбрайт не стал, он так и не женился. – Она покачала головой. – Зря. Может, нашлась бы та, что отогрела его сердце. Интересно, у Ксандера характерец в отца или он такой сам в себя? Или расставание родителей внесло свою лепту? Впрочем, это не мое дело, тем более что он давно не мальчик, а взрослый мужчина. И если взрослый мужчина не умеет держать себя в руках – пусть срывается на ком-то другом. Хотя, если не врать себе, у него действительно есть причина на меня злиться. Если Люция говорит правду и мое отсутствие утром вызвало сплетни, выходит, я здорово подставила и его, и себя. Действовала бы я по-другому, если бы сразу поняла, что случилось? Трудно сказать сейчас, да и все равно время назад не отмотать. – С другой стороны, как бы бедняжка уживалась с пасынком? Граф души в сыне не чаял, а норов у наследника всегда был… Я сладко улыбнулась: – Но ведь терпение, ласка и смирение непременно смягчат любое сердце? – Хорошо, что ты это поняла, – обрадовалась Люция. – Думаю, вы помиритесь, а я замолвлю за тебя… – Не стоит, – перебила я. Добавила, чтобы смягчить впечатление: – Вы сами сказали, что он сложный человек, и не стоит вам… – чуть не сказала «подставляться», – его провоцировать или давать повод думать, будто я жалуюсь на мужа всем подряд. Вернется – попробую извиниться и спросить, можно ли как-то исправить ситуацию. Конечно, и ему есть за что извиняться, но я привыкла признавать свои ошибки. А там уж решу, как поступить, в зависимости от того, что он ответит. – Да, ты права, я бы не хотела с ним ссориться. Но тебе тоже не следует давать мужу повод плохо о тебе думать. – Люция коснулась моего запястья. – Надень браслет и никогда не снимай. Даже на ночь. Я вздохнула. Так и не научилась носить украшения. – Да, конечно. Сообразить бы, где я его оставила. Я оглядела туалетный столик. Нет, не здесь. Ладно, ничего страшного. Чужих никого в доме не было, найду, никуда не денется, а сейчас не хочется тратить время на поиски. – Надену, когда вернусь, – сказала я. – Боюсь потерять, еще не привыкла. Люция покачала головой: – Нехорошо, если новобрачную увидят без свадебного браслета. – Но мы же пойдем на рынок! И меня там никто не знает. Да и в ломбарде не стоит, чтобы узнавали, а то сплетни пойдут еще сильнее, правда? – Я захлопала ресницами, изобразив настолько наивное выражение, на какое только была способна. Люция покачала головой. В наступившей тишине прожужжала муха, ударилась о стекло. – В чем-то ты права. Наверное, на самом деле не случится ничего страшного, если ты наденешь браслет, вернувшись домой, – сказала соседка. – Давай посмотрим, что можно заложить. Я вынула из стенного шкафчика, закрытого магией, шкатулку. Разложила на столе украшения. – У Надин был вкус, – заметила Люция. В голосе ее промелькнуло что-то вроде зависти. Зря я показала ей все украшения сразу, надо было сначала отобрать несколько. С другой стороны, я в любом случае богаче соседки: лучший целитель столицы явно не только за идею работает. Почему-то от этой мысли мне самой стало неприятно. В конце концов, нет моей заслуги ни в том, что чудом сохранились украшения матери, ни в состоянии мужа. Вот появятся у меня свои деньги, честно заработанные собственными руками и головой, – тогда и будет повод для гордости. А пока… – Да, у нее был вкус, – не стала спорить я. Трудно спорить о вещах, в которых ничего не понимаешь. Выбрала пару цепочек и кольцо без камня – по крайней мере, на этих украшениях не переливалась разноцветным сиянием магия. – Странно, что оно осталось здесь, – сказала Люция, указывая на кольцо. – Питер подарил его Надин, и она никогда его не снимала. Я вернула украшение в шкатулку. Не важно, сама ли она положила его сюда, узнав об аресте мужа, или кто-то снял кольцо с тела. Если хозяйка дома его берегла, стоит почтить ее память. В конце концов, и цепочек на первое время должно хватить. И, наверное, вот этого браслета, из того же серебристого металла, что и мой свадебный, только не гладкий, а с чеканкой… – Этот лучше не трогать. – Люция забрала у меня из рук браслет, положила в шкатулку. – За платину тебе не дадут настоящей цены, но при этом она останется слишком дорогой, чтобы было легко ее выкупить. Платина, значит… А я-то думала, серебро. Выходит, и мой свадебный браслет стоит немало. – Возьми лучше вот это, – прервала мои мысли соседка, протягивая дутое золотое кольцо. – Даже если и не получится выкупить, невелика потеря. Сейчас такие вещи считаются грубыми и безвкусными. Я не стала спорить. Взяла кольцо и две цепочки, сложила остальные украшения на место – дверца шкафчика, закрывшись, снова засветилась магией. – Пойдемте, – сказала я, оборачиваясь к Люции. И встретила ее ошарашенный взгляд. – Ты всерьез собираешься выйти на улицу в этом?! – А что не так? – Я оглядела себя, расправила складки юбки. Мало ли, пятно успела посадить или еще что. Нет, все было в порядке. – Но это домашнее платье! – Тон у соседки был такой, словно я собиралась выйти из дома в пижаме и пушистых тапочках. Впрочем, в наше время никого не удивишь ни пижамой, ни тапочками, вот разве если совсем без ничего выйти – заметят. – Да? – искренне изумилась я. На мой взгляд, этот наряд если и отличался чем-то от остальных, так только переделанной мной застежкой. А так… пышная юбка до щиколотки, хлопок приглушенного оливкового цвета, чуть расклешенные книзу рукава. – Конечно, от приюта трудно ожидать хорошего образования, – повторила Люция, словно мантру. – Но до такой степени… Ты бы еще в халате на рынок пошла. Ну вообще, в таких халатах, как здесь, у нас не только на рынок можно ходить. Сколько же мелочей, оказывается, нужно знать! Смогу ли я когда-нибудь вписаться в этот мир? Или так до конца дней и останусь пушкинской старухой, которая ни ступить, ни молвить не умеет? – И что у тебя на голове? А что на голове? Вполне приличная коса, сколотая шпильками в пучок. – Помогите мне, пожалуйста, – попросила я. – Я действительно ничего не понимаю в нарядах и, когда какой уместен, тоже не знаю. Все платья, что у меня есть, остались от мамы. – Муж мог бы о тебе позаботиться и пошить все, что полагается, а не только свадебное платье. И нанять толковую горничную, чтобы помогала выбрать, – проворчала Люция. Я не стала напоминать, что сбежала от него в чем была и про потерю памяти. А то не просто запоет «вернись к мужу», а сама меня к нему за руку потащит. Может, Ксандер и в самом деле позаботился о моих туалетах. А может, и нет: едва ли любой из висевших в шкафу нарядов можно было сшить за пару дней. Без машинки, я имела в виду. Или магия и тут поможет? Пока я размышляла, способна ли магия заменить швейную машинку, Люция отворила шкаф.