Глава 23

Может, у кого-то ночь и была доброй, а мне уснуть удалось не сразу. И снилось такое, что, выбравшись из кровати, я долго плескала водой в лицо, пытаясь охладить горящие щеки. Умеет же мое подсознание подкидывать подлянки, ничего не скажешь! Энн, казалось, не спала вовсе – едва я заходила по комнате, осторожно постучала в дверь и, дождавшись разрешения, облачила меня в нечто кружевное и воздушное – идея идти до ванной в сорочке повергла ее в ужас. Может, она и была права, хотя ночная рубашка по нашим меркам выглядела сверхскромной: ниже щиколотки, с длинными расклешенными рукавами и кружевом. В конце концов, в доме хватало чужих людей, и вовсе не стоило щеголять в ночнушке ни перед камердинером Ксандера, ни перед ним самим. Особенно перед ним самим. Похоже, Алисия, как и я, была «жаворонком»: когда я выходила из спальни, уже полностью одетая, лучи солнца только-только заглянули в окна. Я думала, что буду завтракать в одиночестве, и по дороге в столовую прихватила в кабинете «указ о содержании зелейных лавок», чтобы просмотреть за едой. Конечно, за десять лет нормативные акты наверняка изменились, но для начала неплохо было бы хоть примерно понять, что от меня потребуется. Первые же абзацы заставили загрустить – содержать аптеку, то есть зелейную лавку, мог только зельевар, доказавший свои знания коллегии, и не важно, сам ли он делает зелья или нанимает специалиста. Экзамены сами по себе меня не пугали – получая свои две «вышки», я сдала их столько, что почти разучилась волноваться по этому поводу. Но, учитывая прошлое Алисии, как отнесутся ко мне будущие коллеги? Не окажутся ли предвзяты, с самого начала решив, что такая юная девушка не может знать так много? Отчасти они будут правы, я-то на все в общей сложности одиннадцать лет потратила. Додумать я не успела: в столовую вошел Ксандер, и пришлось быстро прятать брошюру в складках юбки. – Доброе утро. – Он устроился напротив и кивнул Руби, которая поставила перед ним тарелку с овсянкой. Вчера я отдала ей зелья, и сегодня кухарка выглядела куда лучше. Даже какое-то подобие румянца появилось. Или это от кухонного жара? Но руки у нее не тряслись, и ступала женщина уверенно и с достоинством. Ксандер тоже проводил ее взглядом и снова обратился ко мне: – То притирание, что вы вчера мне дали… Я хочу предложить его баронессе Эстель… Я не сразу вспомнила, кто это. Только когда муж добавил: – Если состав указан правильно, конечно. Только база и магия, ничего лишнего: ни эфирных масел, ни растительных экстрактов. Идеально для кормящей матери, которой понадобятся притирания, чтобы восстановить красоту после родов. – Она будет кормить сама? – удивилась я, вспомнив нравы аристократии нашего мира. – Конечно, – удивился моему удивлению Ксандер. – Грудное вскармливание ускоряет сокращение матки после родов. Казалось, он ждал какой-то моей реакции, но я лишь молча кивнула. Значит, здесь не принято отдавать малышей кормилице. Все-таки этот мир, хоть и походил на наше прошлое, во многом и отличался от него. Молчание затягивалось, Ксандер по-прежнему с любопытством разглядывал меня. Что опять не так? – Так вы не против? – поинтересовался муж наконец. – Как я могу быть против, если отдала этот крем… притирание вам. Вы можете делать с ним что угодно – хоть передарить, хоть выбросить. Он кивнул. Спросил небрежным тоном: – Как вы думаете, в «вечном ящике» вашего отца не найдется еще сколько-то такого притирания? Этого хватит ненадолго. Я поперхнулась чаем. – Конечно, я могу заплатить королевскому зельевару, – продолжал Ксандер как ни в чем не бывало, – но за такую баночку он просит три пула. Я снова закашлялась. Вчера на рынке, накупив еды для себя на неделю, я потратила в два раза меньше. – Поэтому, если вы найдете в лаборатории еще, я с куда бо́льшим удовольствием отдам две трети от того вознаграждения, что получу, вам, чем королевскому зельевару. – Ксандер широко улыбнулся. А здесь нормально, что врач сам продает пациентам лекарства? Впрочем, многие века это было нормальным: стоимость лекарства просто включалась в гонорар. – К тому же это сэкономит мне деньги на булавки, что вам непременно понадобятся. «На булавки» – это на личные мелкие расходы? Но… Я сунула нос в чашку, не зная, смеяться или паниковать, что меня раскусили. Глянула на мужа из-под ресниц, но лицо его было совершенно безмятежным, а что в глазах прыгали смешинки – так это могло и померещиться. – Не уверена, – осторожно сказала я. – Конечно, я еще не разобрала все до конца. Кто знает, что там еще найдется? – В самом деле, кто знает? – делано-задумчиво произнес муж. Если не врать самой себе, очевидно, что он все понял. Как бы Ксандер себя ни вел, дураком он не выглядел никогда. Это я чувствую себя дура дурой, не зная, как теперь признаваться. Вопрос в том, насколько он честен сейчас – и был вчера, когда говорил, что Алисия сама себя переиграла. Вот и проверим. По крайней мере, в мою спальню он… Нет, не время сейчас думать о спальне! Притирание для него я «найду» – правда, заодно придется найти и более-менее подходящее объяснение. Впрочем… отец научил. В старые времена и воинскому искусству, и ремеслу, и домашним делам начинали учить очень рано. – Я поищу, – заверила его. – Спасибо, – снова улыбнулся муж, и у меня на миг перехватило дыхание от этой улыбки. Пришлось снова прятать лицо в давно опустевшей чайной чашке. Ксандер поднялся из-за стола: – У меня сегодня много визитов, так что рано не ждите. Это намек или провокация? Впрочем, пусть провоцирует сколько угодно, скрывать мне нечего, и, явись он без предупреждения, любовника под кровать прятать не придется. – Я оставил Томасу деньги на хозяйство, он вам передаст. Надо завести тетрадь с бюджетом. Не для того, чтобы отчитываться перед мужем за траты. Это дома я знала, сколько оставлю в продуктовом и сколько могу спустить на маленькие и недешевые женские радости. Здесь непривычные деньги и непривычное соотношение между ними. Бит – не сотая и даже не десятая часть, а лишь восьмушка от рада, следующей по величине монеты. Пул в двенадцать раз больше рада, а двадцать пулов составляют сол. Ум за разум заходит, честное слово! И это я даже не пыталась пока подсчитывать стоимость будущих зелий. Впрочем, под это нужно будет отдельную тетрадь. Надо узнать, какие требования здесь предъявляют к косметической продукции, или как она тут будет называться. Чтобы открыть аптеку, мне нужен товарный запас, а это ингредиенты и посуда, а значит, деньги. Но если к производству косметики нет особых требований, то я смогу сделать сколько-то разных притираний и поискать в городе лавки, которым нужны поставщики, – вот и будут первые деньги, а я тем временем подготовлюсь к экзаменам, просчитаю ассортимент… Занятая этими мыслями – все же как хорошо, что пока у меня есть где жить, на что есть и не приходится разрываться на десяток Алис, чтобы решить все проблемы разом! – я очнулась, только когда Ксандер положил на стол передо мной тонкий серебристый ободок. Неужели нашелся? Вчера перед сном я перерыла весь дом. Неужели я зря грешила на Айгора? – Настоящий не заменить ничем, но чтобы заткнуть рты… возьмите. – Спасибо. – Я заставила себя поднять взгляд. Да, когда просто бросила в спальне свадебный браслет, я не представляла его ценности. И все же было мучительно стыдно. Сколько бы гадостей ни говорил Ксандер, он прикрывал меня как мог: когда сообщил гостям о моем якобы нездоровье; вчера, когда отдал мне свой браслет, сейчас… Да просто когда перебрался в мой дом – люди ведь начали болтать, Люция говорила мне об этом не раз и не два! Да, он и о своей репутации беспокоился, и все же… – Спасибо, – повторила я. – Мне очень стыдно, что так… Он покачал головой: – Не стоит. Сожаления ничего не вернут. – Да, вы правы. – Я тоже встала. – Хорошего вам дня. – И вам. – Ксандер склонился к моей руке, и получилось у него это так подчеркнуто официально, что я едва сдержала ругательство. – И вам хорошего дня, – вежливо улыбнулся он. Вот и поди пойми его. То в спальню грозится вломиться, то вот… ведет себя как истукан! Я тряхнула головой. Бесполезно гадать, что на уме у другого человека, да и времени на это нет, дел полно. Забрав у Томаса деньги, я взяла Энн и отправилась в город. В коляске я могла бы ездить одна, но ходить по улицам знатной даме следовало с сопровождением. Да и мне самой так было спокойней, все-таки я еще не привыкла к новому миру. Теперь по дороге до рынка я не просто таращилась по сторонам, а выискивала взглядом аптеки. Не нашлось ни одной – и это не в самом бедном квартале! Зато обнаружились целых три лавки со «средствами для красоты», и в одной мне даже удалось договориться, что я принесу образцы, а хозяйка посмотрит и назначит цену. Конечно, цена меня может и не устроить, но отказаться я всегда успею. Лиха беда – начало. И все же мысли мои то и дело сворачивали к браслету. Как забрать свою вещь у поганца Айгора? Не мог же он быть настолько глуп, чтобы полагать, будто я не замечу пропажи! Так какой реакции ждет и что мне теперь делать? Прийти и прямо потребовать вернуть украденное? Люция выставит меня вон. Еще и растрезвонит на весь свет, какая я неблагодарная дрянь: она ко мне со всей душой, а что в ответ? А поговорить с Айгором наедине нам не дадут. Сказать мужу? Поверит ли он или опять обвинит в шашнях с другим? И что потом? Он ведь тоже не может прийти к Айгору и потребовать ответа. Поединок? Еще дуэлей из-за меня не затевали, и неизвестно, чья возьмет… По спине пробежал озноб. Пропади оно все пропадом, я вовсе не хочу его хоронить! – Что с вами, миледи? – спросила Энн. – Вы так побледнели. – Все хорошо… Но ничего не поделать, придется все-таки рассказать обо всем Ксандеру. Сама я с этим не справлюсь. А там… будь что будет. Не слишком вдохновляли эти мысли, и я решила отвлечься от них проверенным способом – работой. Записала расходы, как и планировала. Вернувшись домой, сварила еще порцию притирания, опробовала рецепт зелья «от катара», по-нашему – противопростудное, получив ровно то, что описано в учебнике. Прогнала мысль сварить и подлить Айгору что-нибудь на основе сенны[10]. Некогда глупостями заниматься. Надо просмотреть рецепты «притираний», выбрать самые простые, проверить и просчитать себестоимость, чтобы не продавать их себе в убыток. Вооружившись стопкой учебников, бумагой и пером, я вышла в свою аптеку. В лаборатории не было окон, а волшебный свет, хоть и имитировал дневной, все же отличался от солнечного. От работы меня отвлек скрежет засова. Я вскинула голову. Задвижка на двери шевельнулась, словно сама. Я поднялась из-за стола, нащупывая учебник поувесистей: если это не Ксандер, двину незваного гостя по голове и сделаю ноги. – Увидел в окно, что ты здесь, и решил зайти, – сказал Айгор.