Глава 26

– Как прошел ваш день? – поинтересовалась я, принимаясь за еду. – Довольно плодотворно. А ваш? Удалось найти притирание? – Да, можете забрать. Он улыбнулся – легко и открыто. Снова стал серьезным. – Хотел бы я знать, чему отец успел вас научить, – задумчиво произнес Ксандер. – У Монро был сильный дар, и, если вы его унаследовали, просто грех не развивать такой талант. – Хотела бы я сама знать, – в тон ему ответила я. – Но приходится пробираться ощупью: память так и не вернулась. – Может быть, нанять вам наставника? На миг я лишилась дара речи. – Вы… серьезно? – Я совершенно серьезен. Повторюсь, такой дар грех не развивать. К тому же… – Ксандер помедлил, явно подбирая слова. – Любящая пара из нас не получилась и едва ли получится, судя по всему… Внутри царапнула, сворачиваясь колючим комком, обида. Да что со мной творится? Я-то его точно не люблю. Наверное, просто отголоски чувств к Сашке. – …но, возможно, мы могли бы отлично сработаться. Я могу быть полезным вам, вы – мне, королевский зельевар окончательно зарвался без сильных конкурентов. Он издевается? Где я, а где королевский зельевар? Нет, я не собиралась умалять своих достоинств: я умею быстро учиться, аккуратно и добросовестно работать и со временем – если не окажется, что я по незнанию просчиталась в чем-то важном, – смогла бы обзавестись постоянными покупателями. Но… – К слову. – Ксандер усмехнулся. – Благодаря вам я сегодня имел продолжительную и очень познавательную беседу с экономкой. Не возьметесь ли вы найти новую? Я едва не подавилась курятиной. – Даже если меня учили обходиться с прислугой и заниматься ее наймом, я просто не помню, как это делается! Я ничего не помню! – Тем не менее у вас прекрасно получается с ней обходиться. Экономка служила еще моему отцу, и я ей верил, а она обманывала нашу семью все эти годы… – Он помрачнел. – Это по ее приказу кухарка завышала цены. Ее тоже нужно сменить. – Но… Лицо его стало жестким. – Я верю людям, как бы глупо это ни звучало в устах человека моего возраста и положения. Но обмана я не прощаю. Руби нужно уволить, немедленно. Я положила вилку на стол, чтобы она не выдала, как дрожат руки. И я еще подумала, что мы бы ужились? Да он и меня вышвырнет в один день, как котенка, если вдруг что-то пойдет не по-его. Повезло, что у меня есть свой дом. Осталось обеспечить собственный доход. Повторять судьбу тети Люды из моего мира и Люции из этого я не намерена. – Я не смогу так поступить. Пожалуйста. Получается, я ее сда… я на нее донесла. – Вы раскрыли обман. Или, – Ксандер приподнял бровь, – вы бы позволили ей воровать у меня – у нас – и дальше? Я сглотнула, представив реакцию Ксандера на проклятые письма. И что толку в том, что обманывала его не я! Впрочем, и я тоже – я ведь притворилась его женой, хотя на самом деле вовсе не она. – Нет, я не собиралась позволять ей подворовывать и дальше. Если помните, я говорила, что присмотрю за ней. Должно же быть у человека право на ошибку? – Руби этим правом воспользовалась. Те зелья, что вы ей дали, стоят ее полугодового жалованья, и отбирать их я не буду. Пусть благодарит вас за милость, с ними она восстановится за неделю и сможет найти новое место. – Он добавил, уже мягче: – Не переживайте, я понимаю. Избавлю вас от тягостного разговора, тем более что это я, а не вы, ее нанимал и я же решил ее уволить. – Спасибо, – прошептала я. Есть расхотелось совершенно. Ксандер встал, но, вместо того чтобы просто уйти, обошел стол, положил ладони на мои плечи. – Отдохните, Алисия. Похоже, у вас был тяжелый день. – Он коснулся губами моего виска и вышел из кухни, оставив меня ошалело смотреть ему вслед. Закончив ужин, я заперлась в лаборатории. Во-первых, чтобы в самом деле избежать тягостного разговора: пусть Ксандер беседует с кухаркой без меня. Во-вторых и в‑главных, с Айгором следовало разобраться как можно скорее. Велеть ему забыть обо всем, что было между ним и Алисией. А письма сжечь. Работа шла трудно. Почти каждый компонент зелья сперва нужно было обработать отдельно – причем не только руками, но и магией, а потом – соединять в определенной последовательности, опять же, вливая и магию, причем я никак не могла уяснить логику воздействий. И медицина, и фармакология, как и химия, лежащая в ее основе, насквозь логичны, а сейчас я словно снова оказалась на первом курсе над микроскопом, разглядывая разноцветную кашу, в которой предлагалось найти какую-то структуру. Если бы у меня было больше времени! Если бы ставки не были так высоки! Стук в дверь сбил меня с мысли. Я потеряла контроль над магией, и зелье тут же приобрело неописуемый серо-буро-малиновый оттенок, завоняв тухлым яйцом. Я выругалась: додумался же кто-то устроить лабораторию в помещении без окон! Как теперь это проветрить? Стук повторился. Я распахнула дверь. На месте Ксандера я бы шарахнулась от волны удушливой вони, но он и бровью не повел. – Вы сказали, что я могу забрать притирание. – Да. – Я отступила внутрь, пропуская его. Все равно придется объясняться, запах выдал меня с головой. Опомнившись, я метнулась к столу, снимая с нагрева пробирку с зельем. Муж огляделся, улыбнулся, но не ехидно, как обычно, а словно бы даже сочувствующе. – Решили вспомнить уроки отца? Тогда лучше активировать вытяжку. Вот здесь. Он коснулся резного завитка на ножке стола. Блеснула магия, и в комнате поднялся сквозняк, шевельнув бумаги на столе. Куда он, интересно, уходит? Похоже, где-то здесь есть вентиляционное отверстие. Изучая комнату в поисках вентиляции, я не сразу обратила внимание, что Ксандер затих, а когда опомнилась и оглянулась, было поздно. Он стоял у самого стола и крутил в руках браслет – настоящий браслет. Который я оставила на раскрытой странице с рецептом подчиняющего зелья. Я замерла, не в силах оторвать взгляд от Ксандера, а тому, казалось, вовсе не было до меня дела, так пристально он разглядывал браслет. – Нашелся, значит, – сказал наконец муж. Поднял на меня глаза. Лицо его перестало что-либо выражать, но во взгляде было столько горечи, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Я ведь не сделала ничего плохого! – Интересно, где он был. Или на самом деле не пропадал? – Нет. – Голос сорвался, пришлось помолчать, чтобы справиться с ним. – Нашелся. Я собиралась вам сказать, но повода… Он усмехнулся, покачал головой: – Действительно, ерунда, не заслуживающая упоминания. Небрежно брошенный браслет зазвенел о стол. Ксандер поддернул рукав, покрутил обруч на запястье. – Наверное, я в самом деле зря все это затеял. – Вам виднее. – Я постаралась сказать это нейтрально, но в голосе против воли прозвучала обида. Я вообще-то не напрашивалась к нему в жены, сам предложил, так чего теперь жалеет. – Я не помню, ни зачем вы это затеяли, ни почему я согласилась. – Алисия, хватит, – жестко произнес он. – Не унижайте враньем ни себя, ни меня. Вы не помните своего детства, но, сбежав от меня, направились прямиком домой? И я должен в это поверить? – Мне помогли, показав дом. – Кто? – Одна… кое-кто из приглашенных гостей, возвращаясь, встретил меня на дороге и узнал. Я попросила о помощи. – И вас отвезли не ко мне, а сюда? – Я умоляла не возвращаться к вам. – Ксандер дернул щекой, и я добавила: – Я не помнила вас, сколько можно повторять! Представьте себя на моем месте: приходишь в себя непонятно где, на голове шишка, и здоровенный мужчина, которого вы не знаете, говорит, что перестарался с вашим воспитанием! Вы бы вернулись к нему? – Я бы хотел поверить. Очень хотел бы. – Он горько усмехнулся. – Смешно, но мне на какое-время показалось, что мы смогли бы… Не важно. Каждому есть что скрывать, и так или иначе врут все. Я сказал сегодня, что не выношу лжи, но обычно она безобидна, и я не пытаюсь во что бы то ни стало ее разоблачить. Но вы перешли все границы. – Он потеребил браслет на запястье. – Вначале я решил, будто вы не слишком умны, но на самом деле вы далеко не дура, Алисия. Так почему вы считаете, что я такой дурак, будто поверю? – Потому что я говорю правду! – воскликнула я. Ну, почти правду. – В самом деле, если вы не считаете меня дурой, захоти я соврать – неужели бы не придумала более складную сказочку? И придумала бы, знай я этот мир получше. Да если бы не подлянка от Айгора, и придумывать бы ничего не пришлось: надела бы браслет, когда поняла, что это аналог обручального кольца, носила бы спокойно, никакой записки в моей спальне не появилось бы, и у Ксандера не нашлось бы повода злиться и подозревать меня невесть в чем. – Ничего не помните и рассказываете мне про инстинкты и высшую нервную деятельность? Ничего не помните, но старательно скрываете имя человека с «атрофией межушного ганглия» – к слову, отличная формулировка для девочки, выросшей в приюте! Да захоти я признаться сейчас – снова не поверит и скажет, что я выдумываю совсем уж несуразицу! – Я могла слышать это от отца, и оно осталось в подсознании! – Он был зельеваром, а не целителем. И он не употреблял это слово, я бы запомнил. – Значит, от вашего отца! Кажется, я в самом деле несу несуразицу. – Откуда вы знаете, что мой отец так часто бывал в вашем доме, что вы могли подхватить какое-то из его выражений, если, как говорите, память о детстве полностью стерлась?! К тому же и он так не выражался, его оскорбления были куда грубее. – Ксандер снова поддернул рукав. – Вы заврались, Алисия. Хватит. Мы женаты совсем недолго, а меня уже тошнит от вашего вранья! И от вашего отношения тоже, – добавил он тише. Стащил с запястья браслет, бросил рядом с моим. – Вы говорили о разводе. Если я вам настолько противен, что даже свадебный браслет носить не желаете, пусть будет по-вашему. – Нет! – охнула я. Странное дело, пару дней назад я сама бы отдала что угодно, чтобы избавиться от этого человека, а сейчас его слова резанули ножом по сердцу. Может быть, потому что успела увидеть его с другой стороны? Его спокойную, ненавязчивую заботу, его ум и даже его ехидство, что так удачно дополняло мое. Его чувство собственного достоинства, не позволявшее ему «насиловать перепуганных девственниц» – и которое, пропади оно все пропадом, сейчас заставляет его разорвать все отношения. Отношения… Один поцелуй – вот и все отношения, а все остальное я себе придумала. И сейчас придумываю. Он женился на мне… Нет, не на мне, на Алисии, потому что решил, будто это его долг. И через несколько дней понял, что брачные узы не для него, только и всего. – Завтра я заявлю в храм о прелюбодеянии, – продолжал Ксандер, точно не услышав моего возгласа. Я вздернула подбородок. – Я, конечно, не идеальная жена, но прелюбодеяния не было. Заявлять вы можете что угодно, попробуйте доказать. Он усмехнулся: – Думаете, так трудно пройтись по борделям? В любом из них найдется полдюжины свидетелей моего падения. Вот тебе и «чувство собственного достоинства». И все-таки… Грязь польется на него, не на меня. Может, оно и к лучшему? Представляю, какая физиономия будет у Айгора, когда он узнает. При мысли об этом я почти развеселилась, и это не укрылось от мужа. – Вижу, я вас порадовал. – Нет. Но если вы не верите моим словам – какой смысл мне что-то говорить? – Голос дрогнул, и мне пришлось помолчать, чтобы справиться с ним. – Делайте что хотите. Врать бесполезно, правде он не поверит. Замкнутый круг. – Именно так. И позволю вам делать, что хотите. Живите, как вам вздумается, варите зелья, какие вам вздумается, вот хоть… – Он осекся. Медленно, точно сам себе не веря, взял в руки справочник. – Зелье правды?!