Глава 28

Мы засыпали и просыпались, не в силах оторваться друг от друга, пока, открыв глаза в очередной раз, я не обнаружила, что солнце заливает комнату, а Ксандер, приподнявшись на локте, смотрит на меня. – Доброе утро, Лиска. – Он чмокнул меня в нос. – Доброе. – Я погладила его по отросшей за ночь щетине. – Выспалась? – Угу. – Я сладко потянулась, покрывало сползло, открыв грудь, и я заметила, как муж уставился на нее. Но, вместо того чтобы перейти к действиям, натянул покрывало обратно, укутав до самых плеч, и придвинулся так, чтобы видеть мое лицо. – Тогда рассказывай. – В смысле, – не поняла я. – В смысле – кого и зачем ты собралась поить зельем подчинения. Я помрачнела, и он добавил: – Не думаешь же ты, что за ночь у меня мозги в… вниз утекли. Я помню нашу ссору и по-прежнему не хочу, чтобы ты оказалась на плахе. Я вздохнула. – Может, оденемся? Спальня – не лучшее место для серьезных разговоров. Он покачал головой. – Самое место. Тут же и помиримся, если что. Я не выдержала – рассмеялась. Вот же самодовольный нахал! Впрочем… ночь и в самом деле выдалась незабываемой. – Тогда ты первый рассказывай. – О чем? – О том, что случилось десять лет назад. Кого проклял мой отец – ты же явно догадался. И почему твой взял с тебя такое обещание, ведь дочь изменника, к тому же бесприданница, – не лучшая пара для придворного целителя. – Тогда я еще не был придворным целителем. – Ксандер притянул меня к себе, поцеловал в макушку. – Не буду врать, я бы не хотел вспоминать. История вышла грязная и кровавая, и мертвых уже не вернешь. – Мне нужно знать. – Я легко коснулась губами его ключицы. – Правда нужно. Я не тяну время и потом отвечу на все твои вопросы. Не факт, что правдиво, но постараюсь врать как можно меньше. – Хорошо. Это не та история, о которой можно посплетничать в салонах. Я кивнула. Ксандер выпустил меня, откатился на подушках, заложив руки под голову и уставившись в потолок. – Однажды у его величества испортились отношения с сыном. Надо сказать, наследник как раз вошел в тот возраст, когда подростки будто специально испытывают терпение родителей. Но со стороны казалось, будто принц остался почтительным и внимательным сыном, и тем не менее он все чаще стал избегать общества, а те, кто знал его достаточно близко, чтобы встречаться без приглашения, стали замечать синяки. Никогда раньше король не поднимал руку на сына. Это продолжалось около года, и в конце концов принцу велели отправляться в монастырь, дабы смирить чрезмерную для наследника гордыню. Вслух никто ничего не сказал, но всем было ясно, что дело закончится постригом. – Наследника? – не поверила я. – У короля подрастали другие сыновья? – Нет, незадолго до того королева, вторая его жена, родила третью девочку. – Дурдом какой-то. Прости, – спохватилась я. – Продолжай. – Перечить отцу принц не мог. В тот год вообще мало кто рисковал перечить королю, он стал гневлив и несдержан. Зато принц мог набрать в дворцовом саду плодов бобовника. – Отравить отца? – ахнула я. – Себя. И не отравить, а сорвать отъезд. Конечно, он рисковал: растительные яды непредсказуемы. Но ему повезло. Поездку пришлось отложить, позвали придворного целителя, и принц, воспользовавшись возможностью, попросил его о помощи. Подробности этого разговора мне никто не пересказывал, но так или иначе отец обещал разобраться. «Отец». Значит, я была права, отец Ксандера был придворным целителем. Тем, кто донес на отца Алисии и отправился на плаху через три года. – Он начал копать, и по всему выходило, что виноват королевский зельевар. Зелье правды, то самое, что ты пыталась сварить. В дозировке ниже эффективной его не может определить ни один артефакт, выявляющий яды. Но если воздействие в таких дозах регулярно, рано или поздно эффект накапливается, и на разум можно влиять. Еще побочные… – Я читала, – кивнула я. Вспыльчивость, подозрительность, галлюцинации. Неприятный набор, если не сказать больше. – Словом, отец узнал про зелье. И… Говорили, будто придворный целитель донес на своего старого друга, королевского зельевара. Отец всегда был прямолинейней тарана и сперва делал, потом думал, даже удивительно, что он долго удержался на своей должности. Так что, возможно, слухи правдивы. – Ксандер продолжал разглядывать потолок, словно увидел на нем нечто необыкновенно интересное. – Он перед смертью твердил, что просто поделился сомнениями не с тем человеком, и я ему верил, но… Ты слышала проклятие, слышала формулировки. Имен названо не было, и все же проклятие сработало. Я придвинулась к нему, обнимая. Ксандер погладил меня по плечу и продолжал: – Как бы то ни было, жернова Тайной канцелярии закрутились. Один человек, служивший там, был дружен с твоим отцом и предупредил друга, но слишком поздно. Он ничего не успел сделать – а может, не смог, кто знает? Графиня ждала ребенка и носила плохо, в ее положении нельзя было пускаться в дорогу, да и куда им было бежать? Муж надолго замолчал, продолжая смотреть в потолок, лицо стало вовсе непроницаемым, и только по тому, как колотилось сердце в груди, к которой я сейчас прижималась щекой, было понятно, что ему нелегко даются эти воспоминания. – Когда я узнал, что в вашем доме обыск, приехал… – Он усмехнулся. – Малолетний идиот. Графиня выставила меня из дома. И видимо, швырнула вслед кольцо, которое я зачаровал, – судя по тому, что оно валялось на полу все эти годы. Вообще-то за ее здоровьем следил мой отец, но работать с артефактами мне оказалось легче, чем ему. В доме были люди Тайной канцелярии, и, когда графине стало плохо, она пыталась не показывать свою слабость перед теми, кого считала врагами. А может, знала, что помощи от них не дождется… Словом, и мать, и ребенок погибли. До сих пор думаю: если бы я не уехал, если бы остался под дверью, может, сумел бы… – Он горько усмехнулся. – Прости. Выглядит так, будто я ищу себе оправдание. – Мне не за что тебя прощать, – сказала я. Мне – в самом деле не за что и винить не за что. Может, Алисия и не смогла простить, в том и причина ее обмороков. И все же… Сколько Ксандеру было тогда? Восемнадцать? Много ли мог сделать вчерашний подросток? Он снова усмехнулся: – Полетели головы, самые ушлые воспользовались моментом, чтобы утопить тех, кто им мешал. Тот человек, что предупредил твоих родителей, тоже… – Наш сосед? – Да. Значит, ты что-то знаешь? – Люция Сапфира проболталась кое о чем. Но отказалась рассказывать полностью. – Ну вот, теперь ты услышишь эту историю полностью. Справедливость восторжествовала, принц вернулся во дворец, не успев принять постриг… А через три года король снова начал… чудить. И в этот раз обвинили моего отца. Добавив к обвинениям, и что он оговорил друга, дабы выгородить себя. И снова полетели головы. – Тебя тоже… – начала было я, но осеклась. Слишком страшно было спрашивать. На теле Ксандера не было шрамов, но в мире, где магия способна исцелять, это ничего не значило. – Допросили. Признаваться мне было не в чем, оговаривать отца не стал, так что в конце концов отпустили, – сказал он, и снова я побоялась вдаваться в подробности. Слишком уж спокойно он это произнес. – Меня, конечно, это не устроило. – То есть? – Я приподнялась, оперла подбородок о кулак, который пристроила на груди мужа, заглянула Ксандеру в лицо. – Не устроило, что отпустили? Он рассмеялся, взъерошил мне волосы. – Не смотри на меня так. Я в своем уме, не страдаю от кошмаров, здоров и жив. – Он помрачнел. – В отличие от многих других. Меня не устроило, что отец оставался в тюрьме и дело шло к плахе. Я-то был уверен, что он невиновен. Начал искать выходы на тех, кто поверит и поможет, но медленно. Слишком медленно. – Ты не успел? – Не успел. Нам разрешили увидеться перед казнью. Отец был… – Ксандер покачал головой. – Раздавлен. Только и твердил, что Питер взошел на эшафот с гордо поднятой головой, а ему самому придется на том свете смотреть ему в глаза, не зная, что сказать. Что заслужил воздаяние за ошибку. Воздаяние, которое уже ничего не изменит. Не вернуть ни Питера, ни Надин, ни их ребенка, который так и не родился, ни остальных, кого смял этот кровавый клубок. Тогда отец и попросил меня позаботиться о тебе. Сама понимаешь, в последней просьбе я не мог отказать. Я вздохнула. Скажет ли муж правду в ответ на прямой вопрос? – Жалеешь об этом? Он усмехнулся, легонько щелкнул меня по носу: – Лиска, не дури. Жалею ли я, что получил в жены обворожительную женщину и отличную хозяйку, с которой к тому же явно не заскучаешь? Да уж, умеет он говорить комплименты, не знаешь, то ли обрадоваться, то ли стукнуть. – Но ты не успокоился? Ксандер кивнул: – В конце концов мне удалось договориться о встрече с наследником. Даже странно, что он согласился, учитывая разницу в положении. Титула меня к тому времени лишили. И дома, судя по всему, и заработка. Но он об этом даже не упомянул, зато титул… Наверное, в чем-то мне никогда его не понять. – Мне повезло, если это можно так назвать: во время нашей беседы принцу стало плохо. Мне повезло дважды – свидетелей не оказалось. Нет, трижды. Справиться с ядом одной магией, без зелий очень сложно, но у меня получилось. Иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали. – Его отравили? – оторопела я. – Но… это же глупо! Если уж травить, то до ареста «изменника»! Или яд был с накопительным действием и оно проявилось позже срока, на который рассчитывал отравитель? – Судя по всему, принца отравил не тот человек, что подставил наших родителей. – Ксандер серьезно посмотрел мне в глаза, и у меня разом пропала охота спрашивать, кто именно попытался отправить на тот свет наследника. Тот же, кто до того велел ему отправляться в монастырь? Как же они существуют теперь под одной крышей? Встречаются на церемониях? Как жить с таким грузом на душе, пусть даже зло совершилось под чужим воздействием? Нет, я не хочу этого знать. Неужели это зелье подчинения настолько сильно? Озноб пробежал у меня по спине, и я подтянула на плечи покрывало, хотя в спальне было жарко. Если у меня получится задуманное, Айгор окажется в полной моей власти, и это пугало. Слишком уж велик соблазн. – Словом, принц пообещал мне разобраться. Приблизил меня к себе, опасаясь очередного покушения. – Приблизил сына изменника, лишенного титула и имущества? Наверняка он прекрасно сознавал, что скажут люди. Как и Ксандер. И оба не испугались. – Да. Скандал был нешуточный. Какое-то время я постоянно носил при себе антидоты к самым распространенным ядам. Мы искали – осторожно, не торопясь. Торопиться было некуда, отца уже казнили. Не буду вдаваться в подробности, это уже не важно сейчас. И нашли. Вот, значит, что он имел в виду, когда сказал, будто они с принцем многим друг другу обязаны. – Королева? – спросила я. – Ты сказал: «Королева тоже так думала». – Королева, – кивнул муж. – Вторая супруга его величества. Убивать мужа ей было ни к чему, но сделать своей марионеткой и заодно избавиться от наследника, освободив дорогу к трону своим детям… – Ты говорил: три девочки. – К тому времени уже четыре, но она надеялась все же родить мальчика. Надо отдать королю должное, он не стал заминать эту историю. Королеву казнили… А дети? Как живут эти девочки, зная, что их отец убил их мать? Что ждет их? Монастырь? Замужество ради государственных интересов? – …наших родителей оправдали, и тебе, и мне вернули титул и имущество… От счетов к тому моменту, разумеется, ничего не осталось, но, – Ксандер усмехнулся, – это уже сущая ерунда после всего остального. Молодой здоровый мужчина, к тому же маг, всегда найдет, как заработать. Я бы справился, даже если бы мне не предложили в награду нынешнюю должность. С тобой хуже. – Он снова притянул меня к себе, словно укутывая в объятиях. – Говорил же, история не из тех, что с удовольствием будешь рассказывать детям. – Ничего, мне надо было знать. – Я помолчала, собираясь с духом. – Значит, теперь моя очередь.