Глава 29

Я снова надолго замолчала, обдумывая, с чего начать. Ксандер не торопил меня, легонько поглаживая по плечам. – Есть один человек… Видимо, тот, о котором я сказала тебе, будто мое сердце несвободно. – Я покачала головой. – Сама не верю, что могла… – Слова упорно не шли на ум. – Как я могла увлечься им. Я чуть отодвинулась, обхватила себя руками, и Ксандер, выпустив меня, приподнялся на локте, глядя на меня серьезно и внимательно. – Я не помню, но этот человек утверждает, что между нами что-то было. Не помню. Утром того дня, когда ты вернулся в мой дом, он со своей матерью был у меня в гостях… Она предложила мне помочь разобраться с гардеробом, заявив, что я одета неподобающе. Наверное, это было правдой, я совершенно не понимаю, какой наряд в каких обстоятельствах уместен. – Если ты не вспомнишь, Энн подскажет. У нее хороший вкус. Ксандер отвел с моей щеки прядь волос. Улыбнулся, подбодряя, как будто разговор не шел о другом мужчине в жизни его жены. – Да, спасибо тебе за нее. – Я вздохнула. – Но, приглашая в дом его мать, пришлось впустить и его. – Не оставлять же под дверью стоять? – с какой-то неопределенной интонацией произнес Ксандер. – Скрестись будет, скулить… Я нервно хихикнула. – Пока его мать помогала мне одеться, как полагается леди, он воспользовался тем, что в доме нет прислуги. Поднялся в мою спальню – не знаю, как он узнал, где что в доме. – Ему было нетрудно узнать, – очень спокойно сказал муж, но от этого спокойствия меня затрясло, и я сильнее обхватила себя руками. – Ребенком Айгор часто бывал в вашем доме, как и я. – Ты догадался, – обреченно произнесла я. – Ты говорила, будто одеться тебе помогла соседка. Кто угодно бы догадался. – Ксандер очень нехорошо улыбнулся. – Значит, это его записка. Могу сказать, что совершенно согласен со всеми эпитетами, которыми ты его наградила. Прежде чем без приглашения лезть в спальню к женщине, стоит выяснить, не изменилось ли ее отношение к тебе. – А у тебя большой опыт хождения по женским спальням? – не удержалась я. Ксандер приподнял бровь. – Полагаешь, я должен тебе отчитываться? – Нет. Прошлое есть у всех, и пока оно не лезет в настоящее… – Я нервно вздохнула, внутренности словно превратились в холодное желе. – Он прошел в мою спальню. Оставил записку и украл браслет, который я сняла накануне и оставила там. Я не могла поднять взгляд на мужа. Вот вроде бы и не виновата ни в чем, а стыдно так, что провалиться хочется. – Как ты его вернула? – Он отдал его. «В знак честности намерений», – так он сказал. – Не вижу логики. Украсть, чтобы потом вернуть в знак честности намерений. – Он думал, что молодая жена, в смысле я, будет готова на все, чтобы заполучить браслет обратно. М-да, из моих слов тоже логика неясна. Но Ксандер, кажется, забыл о ней. – Насколько на все? – прошипел он. – Айгор требует две тысячи ассигнациями. На лице мужа отразилось неподдельное изумление, а потом он расхохотался, да так заливисто, как будто услышал невероятно удачную шутку. Мне, правда, было совсем не до смеха. – Он всерьез полагает, что я просто так отдам молодой жене свое годовое жалованье и не поинтересуюсь, на что она намерена его потратить? – выдохнул Ксандер, утирая проступившие от смеха слезы. – Вот уж воистину атрезия межушного ганглия. Сперва украл браслет, потом вернул, он весьма последователен. – На самом деле браслет был ему не так уж нужен. Я думаю, что он стащил его не столько для шантажа, сколько чтобы заставить меня занервничать. – Я резко выдохнула, как перед прыжком в ледяную воду. – У него мои письма. Айгор говорил, будто не хочет, чтобы и его имя полоскали, но, если я продолжу упираться, он обнародует их. Пришлет тебе. Или герцогине… не помню, как ее зовут. – Вот откуда ты о ней узнала, – протянул муж. – Но ты в самом деле ему писала? – Да откуда же мне знать! – воскликнула я. – Я не помню! Он прочитал одно, но действительно ли это мое письмо, или он сам, якобы от моего имени… Не знаю! Я не помню, не понимаю, как вообще могла что-то найти в этом слизняке! – Ну, это-то как раз понятно. – Ксандер улыбнулся уголком рта. – Последние лет десять Айгор живет за счет богатых любовниц, за это время и с таким умишком, как у него, можно научиться морочить головы даже опытным женщинам. Девчонка вроде тебя ему вовсе на один зуб. Он произнес это легко, будто о погоде беседовал, но я заметила, как напрягся кулак, которым Ксандер подпирал голову. – Я не помню ту девчонку. Может быть, подлецы в самом деле были в ее вкусе, но не в моем. – Непонятно только, зачем он начал виться вокруг тебя, – словно бы не услышал меня муж. – Я никому о своих планах жениться не рассказывал, а у тебя не было ничего, кроме имени и дома. И смазливой мордашки, так что Айгор мог совместить полезное с приятным. – И долгов по налогам, – невесело усмехнулась я. – Даже странно, что дом не забрали и не пустили с молотка. – Долгов нет, об этом заботился сперва отец, потом я. Вот как… – Я… спасибо. – Лиска, я сказал это вовсе не для того, чтобы ты почувствовала себя обязанной. – Он взъерошил мне волосы. – Я уже понял, что ты не любишь быть в долгу, и вовсе бы не упомянул о налогах, если бы ты сама о них не вспомнила. – Может, дом ему и нужен был? Он ведь, наверное, недешев? – Если правда, что Айгор нашел банковские расписки только сейчас. Хотя, наверное, нашел бы их раньше – женился бы, чтобы опередить «очередь отсюда и до дворца». – Особняк в двух кварталах от дворца? – Ксандер усмехнулся и не стал договаривать. Что ж, и без того было ясно. Странно только, что Айгор не сделал предложение. Надеялся, что и так сможет веревки вить из влюбленной девочки? Уговорить продать дом, прожить деньги, а там прошла любовь, завяли помидоры? Кто скажет, опять же, я спрашивать не пойду. – Я все-таки верну долг. Ну, постараюсь. – Когда восстановишь дело отца? – улыбнулся муж совсем не так, как когда говорил об Айгоре. – Ты догадался? – Трудно было не догадаться, что ты собираешься делать. – Он погладил меня по щеке. – Думаю, у тебя получится, но денег я у тебя не возьму, даже не думай. Я же не Айгор. – Муж усмехнулся, и я подумала, что на месте паршивца бежала бы без оглядки. – Но он все-таки непроходимо глуп. Если твои письма в самом деле были… неосторожными, стоило бы подождать пару лет. Из женщины с собственным доходом, которая твердо стоит на ногах, можно вытрясти куда больше, чем из девочки на полном содержании мужа. Я улыбнулась, на душе неожиданно потеплело. Он в меня верит! В меня и мне. – Впрочем, встав на ноги, ты бы тем более отказалась платить. Я не стала спрашивать, как он понял, что я отказалась. Зелье правды. – И в отличие от нынешнего времени – не потому, что испугалась моего гнева, – закончил Ксандер. – Я и сейчас отказалась платить не потому, что испугалась, – обиделась я. – Я же не дура. – Да, ты не дура, – подтвердил муж. – Шантажисту стоит один раз почуять кровь, и он не остановится никогда. – Он притянул меня к себе. – Спасибо. – За что? – Что все же рассказала. Значит, у него твои письма? Больше ничего? – Я не знаю! – в который раз повторила я. – Хорошо, я с этим разберусь. – Но… – Лиска, ты уже поверила мне один раз. Поверь и второй: если я говорю, что разберусь, – значит, разберусь. – Он приподнял пальцем мой подбородок, заставив посмотреть ему в лицо. – Трепать твое имя не будут, это я обещаю, тем более что скандал затронет и меня. Но ты немедленно – в смысле сразу после завтрака – уберешь подальше справочник и забудешь все, что ты там прочитала. – Хорошо. – Это серьезно, – не успокаивался он. – Очень серьезно. Стоит кому-то даже просто узнать, что у тебя есть рецепт, – изымут всю библиотеку, не разбираясь, а ты и пикнуть не успеешь, как окажешься в тюрьме. И никто не станет выяснять, успела ли ты опробовать рецепт. – Но он в открытом доступе! – Он был, – муж выделил голосом это слово, – в открытом доступе. Десять лет назад. С тех пор кое-что произошло. – Ясно, – протянула я. – Я уберу справочник. – Хорошо, что ясно. – Муж покачал головой. – Зато мне не ясно, почему Айгор был так уверен, что ты сможешь выманить у меня такую сумму. Уж прости, но ни та, какой ты была до травмы, ни та, какая ты сейчас, не способна… – Заставить тебя потерять голову? – О, это-то как раз способна! Он потянулся к моим губам, и на какое-то время нам стало не до разговоров. – Если я сейчас дам тебе эти две тысячи, что ты скажешь? – поинтересовался он, когда мы снова лежали обнявшись. Я заглянула ему в лицо, не веря своим ушам. – Надеюсь, ты шутишь. Потому что, если нет… – Я потянула на себя покрывало, отползая на край кровати. – Так меня еще никто не… Ксандер тихонько рассмеялся: – Вот то-то и оно. Содержанка из тебя никудышная. – Я тебя стукну, честное… Договорить он мне не дал, заткнув поцелуем. – Но ведь это делается не так, наверное? – полюбопытствовала я, легонько водя пальцами по его груди. – Не сразу после… если мы не говорим о профессионалках, конечно. – Не так, – легко согласился муж, и меня кольнуло ревностью. – Но смысла это не меняет. И потому… У тебя есть собственные деньги? Хозяйка приюта утверждала, что у тебя ни гроша. Мне побеседовать с ней еще раз? – Я не знаю. – Честно, скоро мозоль на языке появится от этих трех слов. – Правда, что Беарнский банк не раскрывает тайны вкладов? Нет смысла скрывать, даже если бы я и не обещала говорить правду. Ксандер и сам практически обо всем догадался. – Вон оно что… И много? – Айгор говорит, пять тысяч. Муж присвистнул. – Удачно я женился, ничего не скажешь. Даже странно, что никто не опередил. – Айгор утверждает, будто узнал об этих деньгах совсем недавно, разбирая дневники своего отца. – Что ж, значит, планы меняются. Съездим в банк. – Ксандер рывком сел. Я ошалело моргнула. Нет, не может быть, чтобы он подложил мне такую свинью. – Лиска, ты чего? – Он притянул меня к себе. – Это же твое приданое. Даже если ты захочешь вышвырнуть его в море, я смогу только неодобрительно на это смотреть. Даже если бы я и захотел вмешаться – а я не захочу, – требование письменного разрешения мужа на любые траты из приданого жены отменили лет… – Он возвел взгляд к потолку, припоминая. – Да, пять лет назад. И тогда же отменили право мужа распоряжаться приданым жены без ее ведома. Было несколько громких скандалов. Ты и законы забыла? Я тихонько угукнула, уткнувшись ему в плечо. Стыд, что подумала о нем плохо, мешался с облегчением. – Но неужели тебе самой не любопытно, правда ли ты богата и можешь ли в любой момент послать меня к ядреным демонам? – Я не собиралась тебя никуда посылать! – Я вывернулась из его объятий. – В самом деле? – приподнял бровь он, и я залилась краской. Собиралась, и он прекрасно это помнит. – Любопытно, – признала я, торопливо меняя тему. – Но… Пришлось рассказать и о слежке. Ксандер расхохотался. – Так тем веселее! Пусть побегает, посмотрит, изведется. А потом мы поговорим… – Он хищно улыбнулся, и я невольно посочувствовала паршивцу Айгору. Я хотела спросить у мужа, что он задумал, но едва открыла рот, меня перебило громкое урчание собственного желудка. Ксандер притянул меня к себе и чмокнул в нос. – После такой ночи я тоже жутко голоден, – шепнул он. – Пойдем поищем, что там есть на кухне. Алисия, – окликнул меня он, когда я уже стояла в дверях. Я обернулась. – Я понимаю, что оправданий нет, а извинения бессмысленны, – негромко и очень серьезно сказал он, подходя ко мне. – Хоть я и залечил ее, травма остается травмой, нам обоим очень повезло, что все обошлось. И все же… Прости меня. Притворный обморок или нет, я должен был тебя поймать. – Ты знаешь, что я уже простила. – Говорить за Алисию не возьмусь, а я нынешняя от Ксандера не видела ничего плохого. Он притянул меня к себе, сжал в объятиях так, что я придушенно пискнула. – Знаю. Но я должен был это сказать.