Глава 30

Когда после завтрака Ксандер отдал мне тонкую кожаную папку, я снова чуть со стыда не сгорела. А еще Алисию про себя считала не от мира сего. Она не забрала из приюта аттестат – к слову, в папке он обнаружился, – а я за все это время даже не предположила, что в магическом мире существуют удостоверения личности. У Ксандера, дворянина на государственной службе, был паспорт, позволявший ему когда угодно покидать столицу, мне, чтобы уехать куда-то самостоятельно, понадобилась бы подорожная, а паспорт заменяла грамота о дворянстве, свидетельствующая, что имена представителей рода Монро, в том числе и Алисии, вписаны в Дворянскую родословную книгу столицы. Я сложила папку с документами в сумочку, и мы направились в банк. По дороге я несколько раз попыталась оглянуться, чтобы увидеть, потащился ли с нами Айгор, но муж притянул меня за талию и прошептал на ухо: – Не вертись. Много чести. Значит, все-таки потащился. Тогда и в самом деле много чести паршивцу – дать понять, что меня беспокоит его присутствие. Банковский служащий, обходительный молодой человек, изучил грамоту куда внимательней, чем в нашем мире рассматривают паспорта, только что на зуб не попробовал. Сверился сперва с пухлым талмудом, судя по обложке – выпиской из той самой родословной книги, потом долго копался в толстых тетрадях и в конце концов подтвердил, что Алисия Монро действительно является владелицей вклада. Правда, сумма оказалась в полтора с лишним раза больше той, что назвал Айгор. Проценты. Вроде и небольшие, но десять лет – серьезный срок, а инфляция здесь минимальная. – Желаете снять? – спросил клерк. – Нет. Мне надо подумать. Очень хорошо подумать и не предпринимать ничего, пока я не уложу в голове здешние цены. Почти четыре годовых жалованья придворного целителя – это много? Судя по реакции Ксандера – да. Насколько много? Хватит ли, чтобы купить все нужное для моей аптеки? И еще нужно найти преподавателей – неизвестно, какие из моих знаний годятся для этого мира, а в магии я вовсе ничего не смыслю, то, что до сих пор хоть что-то получилось, – чистое везение. – Лиска, попробуй выглядеть не такой радостной, – посоветовал Ксандер, когда мы выходили из банка. – Сделай хотя бы такое лицо, как на свадьбе. Мне даже думать не хотелось, какое лицо у Алисии было на свадьбе. Все же я честно попыталась, и муж покачал головой. – Да, актриса из тебя никудышная. Я тут подумал, зачем тебе, собственно, лезть в мужские дела, зелья, деньги – это все не для женского ума, а у тебя и так все… Я хватанула ртом воздух, собираясь высказать все, что думаю, о людях, которые переобуваются в прыжке, а он добавил тем же тоном: – Отлично, ровно то выражение, какое нужно. Чтобы закрепить эффект, пойдем-ка побеседуем с королевским зельеваром. Вон его лавка. – Он указал на другую сторону улицы, где на вывеске красовалась змея, обвивающая яблоню. Королевский зельевар мне не понравился. Слишком уж масленым сделался взгляд, когда я вошла. Может, окажись этот тип молодым интересным мужчиной, я бы расценила такую реакцию как комплимент, но он был старше моего отца – моего настоящего отца. Место за прилавком занял человек средних лет, а сам хозяин провел нас в комнатку, где стояли удобные кресла и низенький столик. Служанка принесла чай и шоколадные конфеты, а я, помня, сколько за них просили в лавке рядом с рынком, задумалась, в самом ли деле к зельевару часто захаживают настолько богатые покупатели, чтобы держать ради них шоколад. Мы угощали принца куда скромнее, и он остался доволен. Или дело было в том, что Ксандер – постоянный заказчик и в каком-то смысле коллега? Беседа мужчин текла легко и плавно. Я предпочла помалкивать, тем более что Ксандер будто бы ненароком переключился на профессиональные темы и хозяин поддержал разговор, так что слушать мне было куда полезнее, чем говорить. За какие-то полчаса я узнала очень много о том, какие зелья самые ходовые, сезонных колебаниях спроса и цен, моде на отдушки в притираниях и прочих нужных вещах. Причем безо всяких усилий с моей стороны. – Но что мы все о деле и о деле, – спохватился наконец хозяин. – Графиня наверняка заскучала. – Нет, что вы, мне очень интересно! – совершенно искренне сказала я, но хозяин лишь снисходительно улыбнулся. – Позвольте вам не поверить. Молодой красивой женщине не могут быть интересны подобные материи. Да что бы ты понимал в молодых красивых женщинах! Зельевар между тем не унимался: – Но раз уж мы завели о них речь… – Он обернулся к Ксандеру. – Друг мой, не продадите ли вы мне библиотеку Монро? Вам она едва ли пригодится, ведь ваш дар другой. Я дам хорошую цену. – Спросите у графини, это ее собственность, – пожал плечами Ксандер. На лице хозяина промелькнуло недоумение, снова сменившись любезной маской. – Соглашайтесь, Алисия. Я действительно не поскуплюсь. Подробности мы обсудим с вашим мужем, чтобы не добавлять вам забот. Оставьте себе на память один-два тома, зачем остальному собирать пыль? И я бы с удовольствием взглянул на рабочие записи графа Монро, если они сохранились. Сохранились, еще как сохранились, несколько ящиков исписанных тетрадей, которые я пока не нашла времени прочитать. Но они мне и самой пригодятся. Ишь, чего удумал – возьми да отдай ему все наработки! Я улыбнулась: – Я очень люблю читать и не хочу лишать себя этого невинного удовольствия. – Так читайте сколько угодно! – всплеснул руками зельевар. – Разве в лавках закончились дамские романы? При чем здесь библиотека вашего отца! Я захлопала ресницами: – Ну что вы, какой роман может сравниться по увлекательности с учебником химии? Ксандер закашлялся, зельевар нахмурился: – Вы смеетесь надо мной? – Я совершенно серьезна. – Я придала своему лицу самое наивное выражение, на которое была способна. – Господь устроил наш мир так интересно и разнообразно, что было бы просто грешно не изучить его как следует, отдавая должное величию замысла. Химия, физика, математика – три кита, на которых стоит этот замысел, и они безумно интересны. Признаюсь, я привыкла коротать вечера вовсе не за учебниками, но слишком трудно было удержаться от издевки. К тому же в ближайшее время, кажется, придется снова вспомнить молодость и зубрить сутками. – Раз уж мы заговорили о науках, – перехватил нить беседы Ксандер, пока хозяин ошарашенно молчал, – не у вас ли хранится копия списка тем для подготовки к собеседованию на право открыть зелейную лавку? И последние требования к ведению дел в самой лавке? Лицо зельевара побагровело. – Это… просто издевательство с вашей… – Список! – Голос Ксандера стал жестким. – Иначе на следующем заседании совета мне придется поднять вопрос о недобросовестной конкуренции. За последние семь лет в столице не появилось ни одной новой зелейной лавки. Выйдя из лавки, Ксандер поймал извозчика. – Кажется, из-за меня ты нажил себе врага, – сказала я, устраиваясь в пролетке. – Мы никогда и не были друзьями. – Это радует. Ты прав. После беседы с королевским зельеваром мне действительно хочется кого-нибудь убить. И пройти собеседование назло ему. – А ты действительно знаешь химию, физику и математику? – полюбопытствовал Ксандер. – Я знаю, что ничего не знаю, – процитировала я древнего мыслителя. – Оценить всю глубину собственного невежества я смогу, только открыв учебники. Но это должно быть интересно. – Помнится, мой отец ворчал, что Питер загубит ребенка, – задумчиво произнес муж. – Что незачем так рано учить дитя, тем более девочку, читать. – Рано? – переспросила я. – Не помню, сколько тебе было, мы мало общались… но помню, что как-то увидел тебя с книгой и подумал, что отец прав: такой малявке надо в куклы играть, а не книжки читать. – Ксандер усмехнулся. – А твой твердил, что детский разум куда пластичней взрослого и потому нужно пользоваться моментом. Похоже, он в самом деле многому успел тебя научить. Я мысленно выдохнула. Муж сам нашел отличное объяснение, избавив меня от необходимости признаваться или врать. Пусть так и останется. Так будет лучше и для меня, и для него. Когда мы вернулись домой, Ксандер сгреб с подноса в прихожей россыпь картонных карточек. – Скажи Энн, что мы отправляемся с визитами. Опять переодеваться? Нет, конечно, и в нашем мире мы не ходим дома в уличной одежде и не являемся на работу в спортивном костюме. Но все равно как-то слишком… Зато мне не приходится заботиться об уборке. И кухарку Ксандер обещал нанять, в этот раз посоветовавшись со мной. Ради того чтобы забыть о домашней рутине, можно пережить и переодевания. Воспоминания о Руби кольнули сожалением. Она собрала вещи и ушла еще вечером, не оставив другим слугам адреса. Утешало лишь, что зелий, которые я ей дала, хватит на полный курс лечения, а там Руби найдет работу. – Я пока велю Джеку запрячь экипаж и тоже переоденусь, – добавил Ксандер. – Не так часто у меня выпадают свободные дни, а без мужа ты сможешь ездить только к близким подругам и родственникам. Которых у меня нет. Прежде чем я успела возмутиться, Ксандер добавил: – Открой любое наставление по хорошим манерам, и убедишься, что это не я придумал. – Он погладил меня по плечу. – Не дуйся, Лиска. Все эти люди были на нашей свадьбе, и мы должны посетить их, раз уж не приняли у себя. – Я никого из них не помню. Что я им скажу? – испугалась я. – Просто будь милой и вежливой. Насколько я понял, ты почти ни с кем из них не была знакома до того. – Он легонько подтолкнул меня пониже спины. – Бегом. Остаток дня мы провели по гостям, нигде не задерживаясь больше получаса, и, когда экипаж подъехал к дому, у меня голова гудела от лиц, имен и разговоров. – Что ж, остался последний визит, – ухмыльнулся Ксандер, помогая мне выбраться из коляски, и я потеряла равновесие, увидев эту хищную ухмылку. – Может… – Чего тебе бояться? – приподнял бровь он. – Я не дикарь какой, морды бить не приучен. У Айгора тем более на это духа не хватит, а с соседями нужно поддерживать хорошие отношения. Госпожа Сапфира навещала тебя, визит следует вернуть. – Да, она обрадуется, узнав, что у нас все хорошо, – пролепетала я. Заставила себя собраться с духом. – Что ты задумал? – Не скажу. Не хочу, чтобы ты мне все испортила, – неожиданно жестко ответил он. Я заткнулась. Молча дождалась, пока нам откроют дверь, молча наблюдала, как муж с обворожительной улыбкой кланяется Люции и, словно ни в чем не бывало, приветствует позеленевшего Айгора, и пыталась понять, когда же он был настоящим. Нежный и страстный любовник? Тот, что снял брачный браслет, негромко заявив, что устал от моего отношения? Человек, вытянувший для меня информацию из королевского зельевара, да так, что тот сам не понял, что преподнес мне коммерческие тайны на блюдечке с золотой каемочкой? Или тот, что со злой усмешкой заявил, будто перестарался с моим воспитанием? Может быть, зря я ему доверилась? Может быть, стоило и впрямь бежать без оглядки? Только теперь уже поздно. Каков бы он ни был на самом деле, Ксандер не отпустит то – или ту, – что счел своим.