Глава 31

В свертке, который Ксандер прихватил с собой, оказался мешочек, источавший одуряющий запах хорошего кофе, и бутылка вина. – Не вы ли сами запретили мне хмельное? – вздохнула Люция, когда мы устроились за столом и Айгор на правах хозяина начал разливать вино. – Я подожду, пока мне сварят кофе. – Я и сейчас повторю, что любой хмель вам не полезен, – вежливо улыбнулся Ксандер. – Но если вы против… – Нет-нет, не обращайте на меня внимания. – Она взяла чашечку, которую служанка поставила перед ней на стол, пригубила с явным удовольствием. – Отличный кофе, спасибо за подарок. Рада, что Алисия проявила благоразумие. Она хорошая девочка, просто слишком юная и неопытная… Я кисло улыбнулась. Не слишком приятно, когда о тебе говорят так, будто тебя рядом нет. – Тогда давайте выпьем за новобрачных. Чтобы ничто не омрачало вашего счастья. – Айгор многозначительно на меня посмотрел. Судя по тому, как на миг сузились глаза Ксандера, он это заметил. Но в следующий миг на лице мужа снова играла вежливая полуулыбка. – Благодарю за пожелание. Несомненно, так оно и будет. Завязался разговор, ничем не отличавшийся от десятка уже слышанных сегодня бесед, в котором главной моей заботой было вовремя вставлять: «В самом деле?», «Да что вы говорите!» – и подобные реплики да стараться не зевнуть. Природа, погода, путешествия, светские и культурные новости – темы для подобных разговоров, кажется, одинаковы во всех мирах, но я не знала ни упоминаемых авторов, ни актеров, ни постановок, не читала книг, наделавших шума в последние месяцы. Мне было по-настоящему интересно, когда хозяева дома рассказывали о местах, где бывали и куда собираются, но Люция и ее сын не выезжали из города, и в пятнадцатый раз за день слышать, что лето выдалось чудное, мягкое и недождливое, было выше моих сил. – Что ж, не будем злоупотреблять вашим гостеприимством, – сказал Ксандер, и я обрадовалась было, но он добавил: – Верните письма, и мы распрощаемся. На какой-то миг мне показалось, будто я ослышалась, тем более что сказано это было тем же светским тоном. – Прошу прощения? – сказала Люция. – Я хочу получить письма моей жены, которые оказались у вас. – Ксандер в упор посмотрел на Айгора. Тот натянуто улыбнулся: – Не понимаю вас. – Что непонятного в желании вернуть свое? Мне. Нужны. Письма. Моей. Жены. Я хватанула ртом воздух. Он в своем уме? Решил, что купил меня с потрохами? Или это часть игры? «Не хочу, чтобы ты мне все испортила», – вспомнились слова Ксандера. Так что мне делать, чтобы все не испортить? – Они не ваши! – вскинулся Айгор. – И вы не смеете осквернять память о чистом и светлом… Он начал подниматься из-за стола, выпятив грудь, словно петух, взлетевший на забор. Ксандер одной рукой перехватил его запястье, другой вцепился в воротник, обрывая движение. Айгор неловко склонился над столом, зазвенела об пол опрокинутая посуда, ахнула Люция. – Письма, – пугающе спокойно произнес Ксандер и выпустил Айгора. Тот отшатнулся, стул с грохотом полетел на пол, а сам Айгор удержался на ногах лишь чудом. – Что вы себе позволяете! – взвизгнул он. – …в обмен на антидот, – все так же спокойно сказал муж. Антидот? – Вон из… – начал было Айгор. – Было бы предложено. – Ксандер пожал плечами и начал демонстративно медленно, едва ли не кряхтя, выбираться из-за стола. – Антидот? – ахнула Люция, кажется, тоже что-то сообразив. – Разумеется. Не полагаться же на добрую волю альфонса, ворующего из женских спален. Впрочем, нам уже указали на дверь, так что всего наилучшего. – Он издевательски вежливо поклонился хозяйке дома и протянул мне руку. Я замерла. Колени, казалось, подкосились, не давая подняться из-за стола. Что он творит! Неужели и вправду… – Какой еще антидот? – подал голос Айгор. – Против яда, что был в вине, – охотно пояснил Ксандер, снова опускаясь на стул. Откинулся на спинку, вытянув ноги под стол. Насколько я успела заметить, побывав сегодня в полудюжине гостиных, сидеть здесь полагалось прямо, не касаясь спинки, ровно поставив ноги, и поза Ксандера, гостя, выглядела откровенным хамством. Люция вскрикнула и схватилась за сердце. Ксандер ухмыльнулся: – Так что не пугайте мать, Айгор. Принесите письма, я дам вам антидот, на том и простимся. Я буду просто счастлив, если мне больше никогда не придется лицезреть вашу физиономию. – Но вы сами пили это вино! – Разумеется. – Ксандер пожал плечами с таким видом, словно никак не мог поверить в дурость собеседника. – Не настолько же я глуп, чтобы дать повод для подозрения. Или заранее не позаботиться, чтобы яд на меня не подействовал. – Предательница! – прошипел Айгор, уставившись на меня. Я настолько оторопела, что не смогла даже спросить, при чем тут я. Только и сидела, ошарашенно хлопая глазами. Ксандер в самом деле отравил вино? В самом деле?! Знал, что Люция не будет его пить и никто, кроме Айгора, не… А я?! Я-то тоже пила это проклятое вино! – Алисия ничего не знала, – сказал муж. – Повторяю: я не настолько глуп, чтобы доверять свои планы женщине. – Ну спасибо! – только и смогла произнести я. – Всегда пожалуйста, дорогая, – лучезарно улыбнулся он. Люция ахнула. – Но она пила это вино! – Да, – спокойно согласился Ксандер. – И, боюсь, на женщину яд подействует быстрее. Я хватанула ртом воздух, в который раз за последние пять минут напрочь забыв все слова, а муж накрыл своей ладонью мою. – Прости, Алисия, но церемониться ни с тобой, ни с твоим любовником я не буду. Что? Он же прекрасно знал, что… По нервам от кисти к плечу пробежало едва заметное тепло, сбивая меня с мысли. Ксандер продолжал: – Сердечко уже колотится, правда? Пропади оно все пропадом, сердце и в самом деле забилось! От волнения? Или от яда? – Вижу, что колотится. – Он улыбнулся вроде бы даже сочувственно. Айгор схватился за грудину. Ксандер, выпустив мою руку, обернулся к нему: – Сердце будет биться все сильнее, пока не замрет на спазме. Может, через четверть часа, а может, и через полчаса. Не дольше. Подумайте. Ваше упрямство обойдется вам в полчаса страха в ожидании агонии. К тому же покойникам письма ни к чему. – Да я и пальцем ее не трогал! – завопил Айгор. – Поцеловал пару раз, и все, с кем бы эта ш… – Придержи язык, – сказал Ксандер, и Айгор заткнулся, словно звук выключили. Я заставила себя вдохнуть, потерла грудину, точно это на самом деле могло успокоить сердцебиение. Взяла бутылку – удивительно, но руки не тряслись, – налила себе вина. Все присутствующие уставились на меня так, словно я канкан на столе вздумала танцевать. Ах да, женщине же неприлично наливать себе вино, когда рядом мужчина, даже если слуг рядом нет. – Ваше здоровье, супруг мой. – Я улыбнулась в ошалевшее лицо мужа. – Насколько мне известно, все яды дозозависимы, так что я, с вашего позволения, постараюсь избежать получасовой агонии. Если в бутылке действительно яд, то полчаса ждать смерти я не намерена. Если он блефует – как же мне хотелось надеяться, что он блефует! – вреда мне это вино не причинит, а промочить горло и захмелеть, потому что на трезвую голову в происходящем не разобраться, мне жизненно необходимо. Люция с неожиданной для ее полноты и возраста прытью вскочила и выхватила из моей руки бокал. Я ругнулась – вино плеснуло в декольте, стекая между грудей. Зазвенело отброшенное на пол стекло. Сколько можно посуду бить, в самом деле, людям же потом осколки собирать! – Да будьте ж вы милосердны! – Она попыталась бухнуться на колени, но Ксандер подхватил ее за локти. – Простите, госпожа Сапфира, но ваш сын должен был подумать о последствиях, прежде чем начал шантажировать мою жену. Он вроде бы мягко, но настойчиво подвел ее к диванчику у стены и заставил сесть. – Мальчик вырос. Он не может всю жизнь прятаться под вашей юбкой. Люция заплакала. Я прокусила губу: смотреть на это было больно. – А девочка? Я уговорила ее вернуться к вам! Что же вы творите! – Все в руках вашего сына, Люция. Я получаю письма, он – антидот, а с женой мы разберемся без свидетелей. Вот, значит, как. Я отхлебнула из горла, подавила желание садануть этой бутылкой мужа по голове и обыскать, забрав антидот. Добрая воля Айгора… Да я скорее поверю в аномальную жару в Антарктиде! Кажется, Айгору пришла в голову та же мысль, потому что он бросился на Ксандера. Точнее, попытался броситься: муж повел рукой, и хозяин дома отлетел, сполз по стене, тряся головой. Я хихикнула – настолько нелепо он выглядел, – отсалютовала присутствующим бутылкой и снова приложилась к горлышку. Отравленное или нет, вино было отменным. – Вы теряете время из-за собственного упрямства, – произнес Ксандер. Айгор поднялся и, шатаясь, побрел из гостиной. – Алисия, ведите себя прилично. – Муж отобрал у меня бутылку. – Зачем? – поинтересовалась я. – Мы же с вами уже выяснили, что вы забальзамируете мой труп и поставите в кабинете. Так не мешайте мне проспиртоваться как следует. Облегчу вам работу. Он усмехнулся, но ничего не ответил. Повисла тишина, прерываемая только всхлипами Люции. Мое сердце колотилось в горле, и я не могла его унять, не помогали никакие дыхательные техники. Неужели все-таки яд? Неужели все остальное было неправдой? «Моя… Лиска, – вспомнился мне прерывистый шепот. – Моя… Никому тебя не отдам». Ну вот и не отдал, так, что ли? Я тихонько ругнулась, поняв, что бутылка оказалась вне досягаемости. Но, прежде чем успела дотянуться до нее, вернулся Айгор. – Забирайте. И вы обещали противоядие. – Здесь не все, – сказал Ксандер, пробегая взглядом один листок за другим. Я попыталась сосредоточиться на тексте, понять, в самом деле ли это мой почерк, но буквы прыгали перед глазами. Да, в конце концов, с чего я взяла, будто почерки Алисии и мой одинаковы? Я – не она, у нас ничего общего, кроме внешности и… мужа. Но если почерк в самом деле отражение характера – то у меня он другой. Айгор вернулся еще с несколькими листами. – Еще, – холодно произнес Ксандер. Нет, гаденыш в самом деле идиот. Его жизнь на кону, а он все пытается оставить себе возможность шантажа. Надо уметь проигрывать. Айгор выругался, уже никого не стесняясь, вытащил из-за пазухи последний листок. – Все! Клянусь собственной жизнью, это все! – Не клянитесь тем, что вам не принадлежит, – усмехнулся Ксандер, достал из кармана бутылочку, вложил ее в руку Айгора, накрыв сверху своей ладонью. – Забирайте. И завтра же с утра уезжайте из столицы, иначе в обед получите от меня вызов. Повод я найду. Айгор схватился за пробку, руки его дрожали. Ксандер низко поклонился Люции. – Прошу прощения, госпожа Сапфира. Но кто-то должен был восполнить пробелы в воспитании этого недоросля. – Вы не целитель, вы убийца! – прошипела она. Ксандер снова поклонился. Протянул мне руку. Я посмотрела на него снизу вверх, не торопясь опираться. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Не дожидаясь, пока я что-то решу, Ксандер сам взял меня за запястье, и снова мне на миг почудилось, как тепло пробежало по руке, кольнув нервы. Я дернулась, но вырваться не получилось. – Главное – не навреди[14], – улыбнулся Ксандер, сдергивая меня со стула. Сердце разом вернулось к нормальному ритму. Я ошарашенно посмотрела на мужа. Он издевается? Да я его просто убью! Но, прежде чем я успела произнести хоть слово, муж выволок меня на улицу.