Глава 33

– Лиска, когда я говорил вчера «много дел», я не имел в виду «не успев проснуться», – приветствовал меня муж за завтраком. Я оторвалась от перечня тем, которые следует знать зельевару, чтобы комиссия позволила открыть лавку. Ничего сложного на первый взгляд: немного анатомии с физиологией, чуть-чуть внутренних болезней, много химии, еще больше – фармакогнозии[15]. Вопрос в том, насколько отличаются мои представления об этих науках от принятых здесь. – За какое время подается прошение о собеседовании? – поинтересовалась я, откладывая в сторону бумаги. – В смысле, как долго его рассматривают и сколько нужно времени, чтобы собрать комиссию? – Даже так? – приподнял бровь Ксандер, снимая защитный колпак с тарелки овсянки. Он и в самом деле был неприхотлив в еде, предпочитая на завтрак каши, а на ужин – что-то плотное с мясом или рыбой. Обедал же, по его словам, как правило, не дома, между визитами к пациентам. – Да, не хочу тянуть. Узнаю сроки – спланирую подготовку. – Не слишком ли ты самоуверенна, Лиска? Этому учатся годы. Я мысленно фыркнула, вспомнив, как хорошо усваивается информация в последнюю ночь перед экзаменом. Но все же муж прав – с наскока такие знания не возьмешь. Но и я не чистый лист. – Я просмотрела кое-какие учебники, чтобы распланировать учебу, мне надо понимать сроки. Но оказалось, многое я уже знаю. Это… невозможно объяснить, – нашла я формулировку, позволяющую уйти от признания, одновременно не соврав ни единым словом. – Но я в самом деле многое знаю. Тебя же не удивило, что я поняла причину болезни Руби? Ксандер покачал головой: – Удивило. Но к тому времени ты успела столько раз меня удивить, что одной странностью больше, одной меньше. Куда больше меня удивляет, что ты помнишь, чему успел научить отец, но не помнишь собственную жизнь. Видимо, очень хотела забыть. – Снова мне не веришь? – Я посмотрела ему в глаза. – Верю, – просто ответил он. Я взялась за чайник, и Ксандер протянул мне кружку. – Прошение рассматривают неделю… – Рассматривают? То есть могут отказать? – Да, если королевский зельевар сочтет, что зелейных в городе достаточно. Я не выдержала – рассмеялась. – Ну, разумеется, он именно так и сочтет! Ксандер тоже улыбнулся. – Тогда я исполню свою угрозу и на следующем заседании придворного совета подниму вопрос о нечестной конкуренции. Я не единственный целитель в городе, и моим коллегам очень не нравится, как последние четыре года растут цены на зелья. Но… – Он стал серьезным. – Проходить собеседование ты будешь без меня. Я должен присутствовать в комиссии, но предложу себе замену. – Конфликт интересов, – кивнула я. – Ты мне очень дорога, Лиска, – мягко произнес муж. – Я очень хочу, чтобы у тебя все получилось, и помогу, чем смогу. Но не с этим. – Я понимаю, правда. Репутацию зарабатываешь годами, а теряешь в один миг. – Я пожала плечами. – Мне и самой ни к чему сплетни, будто я сдала экзамен только благодаря твоей протекции. Хотя, если не врать ни самой себе, ни друг другу, принимать этот экзамен все равно будут, помня, чья я жена. Так что беспристрастных не останется. Что ж… будем надеяться, что симпатии и антипатии к моему мужу, а значит, ко мне нейтрализуют друг друга. А нет – все равно прорвемся, не в первый раз. Какое-то время мы молчали, прихлебывая чай. – Лиска, ты хочешь остаться в этом доме? – спросил вдруг Ксандер. Я подняла на него взгляд: – Хочу. Здесь учебники, лаборатория, лавка. Здесь я как-то разом привыкла, а в доме мужа придется привыкать и обживаться заново. И вряд ли там можно будет среди ночи спуститься в библиотеку за книжкой – лекарством от бессонницы, хотя наверняка и у Ксандера есть библиотека… надо будет почитать, сверить медицинские знания. – Значит, экономку нанимаем сюда, – кивнул он. – И кухарку тоже. И я пошлю Томаса с распоряжением слугам… Думаю, Энн лучше остаться твоей камеристкой, а уборку переложить на горничных. Двух хватит. Еще садовник и… – Погоди, – перебила его я. – Ты твердил, что я должна жить в твоем доме. – Я твердил, что муж и жена должны жить вместе. Но я не привязан к родному дому. – Он задумчиво добавил: – Не знаю почему, но там всегда было… холодно, если ты понимаешь, о чем я. Я кивнула. Если в семье нет тепла, и самый вылизанный дом будет холодным. – Там моя приемная, и я оставлю все как есть: пациенты привыкли, да и мне не хочется обустраивать все заново. Но жить я буду здесь. И предупреждаю, Лиска: просто так ты от меня не избавишься, – улыбнулся он. – Даже топор не поможет. – Это я давно поняла. – Он все еще в спальне? Я охнула и расхохоталась. Совершенно забыла, что топор до сих пор лежит под кроватью. – Если первым будет мальчик, я умру от смеха. Но жаль, что в этом мире нет противозачаточных. Или не жаль? Я замужем, вроде бы здорова, места в доме хватает, денег тоже – так почему бы и нет? Детей я люблю. – Нет уж, не умирай, – неожиданно серьезно сказал Ксандер. – И от смеха тоже. – Он снова сменил тему: – Значит, я напишу в агентство по найму прислуги. Просить, чтобы присылали днем или ближе к вечеру, чтобы мы оба могли поговорить? – Вместе. Я не знаю, как нанимать прислугу. Он кивнул: – Хорошо. Днем будешь учить? У меня были другие планы. Опробовать отобранные и просчитанные рецепты кремов и лосьонов, принести образцы в лавки, с которыми я договаривалась. Но до того – заглянуть на рынок, объясниться и помириться с торговкой травами: качество у нее намного лучше конкурентов, не стоит из-за недоразумения терять такого поставщика. К тому же для лосьона от прыщей мне нужна салициловая кислота. Где приобрести чистую, я не знаю, но рецепт допускал второй вариант – с магически обработанным отваром ивовой коры. Вот за ней-то я и собиралась заглянуть на рынок. – Как она выглядит? – спросил Ксандер, услышав про торговку. – В возрасте. Худая. Серые глаза, глубоко посаженные. Нос такой… Хороший такой нос. – Я жестом изобразила нос Бабы-яги. – Неужто сама леди Окли? – изумился Ксандер. – Ты ее знаешь? – Да, если это действительно она. Женщины этой семьи поколениями занимаются травами. Бабка леди Окли удостоилась потомственного дворянства, в виде исключения передаваемого по женской линии, за то, что избавила короля от кожной болезни. Сестра леди Окли была одной из моих наставников. – Он помрачнел. – Она погибла десять лет назад, не пережила допросов. Несчастный случай или ее убили намеренно – никто так и не узнал. Так вот почему травница так отреагировала, поняв, для какого зелья я хотела купить травы. – Сама она тогда исчезла и больше в свете не появлялась, – закончил Ксандер. – Она в самом деле поставляла сырье королевскому зельевару? – полюбопытствовала я. – Да, и твой отец нарадоваться на нее не мог. Говорю же, у них поколениями женщины этим занимаются. Был бы у кого-то из них дар – хоть целителя, хоть зельевара, – и твоей, и моей семье пришлось бы подвинуться. – Муж помолчал. – Мне пойти с тобой, поговорить с ней? Только ближе к вечеру, утром я занят. Я покачала головой: – Я сама. Ты не сможешь всю жизнь водить меня за ручку, будто младенца. Ксандер откинулся на спинку стула, смерив меня нечитаемым взглядом. – Когда я женился на тебе, то думал, что именно это я и буду делать. – Что ж, придется пересмотреть планы. – Да. – Он вдруг широко улыбнулся. – Не представляешь, насколько я этому рад. Я оставлю тебе Джека, не ходи пешком. – А ты? – Возьму извозчика. А там разберемся, нужен ли нам еще один выезд. Остаток утра я провела в лаборатории. Думаю, у современного косметического химика из нашего мира от большинства местных прописей волосы бы дыбом встали. Вот хотя бы «защитный лосьон для белизны кожи»: вскипятить молоко, снять пенку, добавить спирт, лимонный сок и сахар, тем, что получится после остывания, протирать лицо перед выходом на улицу[16]. Все меняла магия. Универсальный эмульгатор, консервант, экстрагирующее вещество и бог знает что еще. Когда я закончила ее вливать, получилась нежно опалесцирующая жидкость с тонким лимонным запахом. Сейчас лето и солнце, а у местных дам, насколько я успела заметить, пунктик на белизне кожи, так что лосьон должен пойти. С экипажем в этом мире получалось примерно так же, как в нашем – с машиной. С одной стороны, ноги бить не надо, с другой – не везде еще остановишься, чтобы никому не мешать, но в целом на остановившуюся пролетку здесь реагировали куда спокойней, чем в нашем мире – на автомобиль. То ли экипажей меньше, то ли жизнь помедленнее, то ли потому, что лошадь – животное сильное и нервное, испугается ругани – и поди справься, если понесет. Сначала я заехала в лавки, оставив, как договаривалась, несколько средств на пробу, а потом отправилась на рынок. Травница моему появлению не обрадовалась. Куда только делась доброжелательная улыбка, к которой я успела привыкнуть в свой первый визит! – Я же сказала тебе больше не появляться, – прошипела она. – Произошло недоразумение… – Нет никакого недоразумения! Пошла отсюда, пока… Я вздохнула, напомнив себе, что эта женщина прекрасно жила без меня, а вот мне без нее обойтись будет сложно. Не невозможно – где-то же королевский зельевар и остальные берут сырье, – но сложно. Выпрямила спину. – Меня зовут Алисия Гилбрайт, урожденная Монро. Женщина осеклась на полуслове. – И мой муж очень хорошо отзывался о вас, леди Окли. Она оглядела меня с ног до головы: – А я – королева, сбежавшая с плахи. Вот же подозрительная тетка! Пожав плечами, я протянула ей дворянскую грамоту. Травница изучила ее, пожалуй, внимательней, чем в банке. Наконец вернула мне документ, медленно опустилась на стул за прилавком. – Не признала тебя, девочка. – Я вас тоже, – соврала я. – Прошу прощения. – Да уж, быстро время летит… Что ж, пусть муж заглядывает. Если не погнушается по рынку пройтись. Высоко взлетел в его-то годы. – Я передам ему, – улыбнулась я. – И, как вы сами понимаете, никакое… постороннее вмешательство не смогло бы заставить придворного целителя поступить против воли. У него хватило бы знаний понять, что происходит, и подобрать антидот. – Ой ли? – прищурилась леди Окли. – И постарше и поопытней люди попадались. Взять хоть… ту историю, из-за которой я теперь здесь торгую. – Думаю, вам в самом деле стоит поговорить с моим мужем, чтобы развеять свои сомнения. У меня больше нет аргументов. – Я поклонилась, разворачиваясь к двери. Если эту женщину так напугали тогда, что за десять лет страх не выветрился, я за пять минут мало что сделаю. Приду еще раз, а ивовую кору и остальное куплю на другом рынке. Жаль, конечно, время терять. – Постой, – окликнула она меня. – Тебе, может, еще что надо? Для чая? Я вернулась к прилавку. – Надо мне много, но не для чая. Вот это сейчас. – Я протянула ей список. – А вот это – как быстро можно достать? При виде второго списка, в десяток листов, глаза у женщины округлились. – Да ты никак на зелейную замахнулась? – Да, – не стала я спорить. – Говорят, мой отец очень ценил ваше сотрудничество. – Граф ценил, а у тебя нос-то дорос до собственной лавки? Это тебе не крестиком вышивать. Я пожала плечами: – Вышивать меня так и не научили. Зато отец успел научить читать и понимать прочитанное. Травница усмехнулась: – В приюте поди только и читала? – А чем еще там заняться? – не стала сдаваться я. – Чем настой отличается от настойки? Да она никак шутит? – Настой – это водная вытяжка, настойка – спиртовая. – Когда собирают кору? Я мысленно поблагодарила преподавательницу фармакогнозии, вдолбившую в недорослей эти знания. Все мы – и я в том числе – были уверены, что самостоятельно собирать травки нам не придется, а она твердила, что бесполезных знаний не бывает. – Весной, в период движения соков. – Добавила: – Почки – когда они набухли, но не проклюнулись. Травы и цветы в начале цветения, а корни осенью – когда надземная часть отмирает и растение уходит на покой. – Кое-что знаешь, – кивнула она. – Почему для лечения сухого и влажного кашля нужны разные средства? – При сухом важно подавить кашлевой рефлекс, при влажном – обеспечить свободное отхождение мокроты. – Чем отличается эффект непрерывного и пульсирующего влияния магии? – Этого я не знаю. Но намереваюсь разобраться как можно скорее. – «Скорее», – фыркнула травница. – Скорее только блох ловят. Питер вон все тоже торопился тебя учить. Она снова пробежала взглядом второй список. – А может, и прав он был… Дай мне недели две. Напишу, когда будет готово. И еще запиши адрес лорда Хайме, он не травами занимается, а активными субстанциями. Пригодится. С мужем твоим они не очень ладят, но с нынешним королевским зельеваром – еще меньше, так что, может, и сговоритесь. Рекомендацию я тебе напишу, пришлю завтра. – Спасибо. – Спасибо скажешь, когда все получится. Она убрала под прилавок листы и начала выкладывать на стол коробочки с травами из моего первого списка. Хотела бы я к ее возрасту иметь такую же память – ни в чем не ошиблась. Когда я, уже расплатившись, шагнула к двери, травница снова окликнула меня: – По общей теории магии лучше почитай Лавуазье, Фуркруа слишком растекается мыслью. Я поклонилась ей, от души благодаря. Выйдя на улицу, довольно улыбнулась. Начало положено. И все у меня получится.