Глава 2

Олеся

В последнее время работы в кондитерской становится всё больше и больше. Римма подумывает о покупке нового помещения и расширении цеха. Это позволило бы нам нанять ещё несколько работников и брать больше заказов.

Постоянно работаю над обновлением ассортимента. Если уж расширяться, то по всем фронтам. Часть клиентов — консерваторы, они будут продолжать заказывать то, к чему привыкли, и настороженно отнесутся к новинкам. Другие же, наоборот, предпочитают постоянно пробовать что-то новое, а старые виды тортов и пирожных им быстро приедаются. Если не подпитывать их стремление к новизне, то рано или поздно они уйдут к конкурентам.

И дело даже не в клиентах. Мне самой надоедает постоянно печь одно и то же. Душа требует перемен и творческого полёта фантазии. Порой кажется, что мозг двадцать четыре часа в сутки разрабатывает новые рецепты. Они мне даже снятся! И нет, я не схожу с ума. Просто мне это интересно. Кто-то пишет стихи или романы, кто-то рисует картины, кто-то сочиняет музыку, а я придумываю рецепты тортов и пирожных. И что-то мне подсказывает, что прибыль моё занятие приносит не меньшую. Я хотя бы не ною, как художники, что есть не на что.

В кафе у меня собственная кухня — моя мастерская, где я создаю свои шедевры. Вход посторонним сюда строго воспрещён. Но в разгар рабочего дня и творческого процесса неожиданно ко мне заходит мужчина. Хотя куда точнее его охарактеризовало бы слово «пижон»: среднего возраста, дорого одет и непривычно для мужчины ухожен: безукоризненный маникюр и идеальная укладка, будто он только что вышел из салона. В моём царстве муки и крема он выглядит диковинным зверем. Молча разглядывает меня, будто на базаре товар выбирает. Нехорошим таким взглядом смотрит, неуютным. Что он тут забыл? Может, недовольный клиент? Но Римма ни разу не говорила, что кому-то пришлись не по вкусу мои торты.

Я его не боюсь. У меня тут куча инвентаря, который можно использовать для самообороны, если руки распускать начнёт. За одной стенкой сидит хозяйка, за другой — колдуют девочки. Они вмиг прибегут, если я позову на помощь.

— Мужчина, вы, наверное, дверью ошиблись, — говорю не слишком приветливо.

У меня заказ, время поджимает, а этот пижон моё вдохновение отпугивает. Вообще, в течение дня, когда много работы, меня стараются не трогать без особой необходимости. Даже Иришку нянчат все по очереди, чтобы я не отвлекалась лишний раз. Кто этого сюда пустил?

— Не ошибся, — он вдруг расплывается в улыбке. — Это же вы — мама Иришки?

Напрягаюсь ещё больше. Что ему от меня надо?

— А к чему вопрос? И тут вообще-то кухня, сюда без халата нельзя!

— Так выдайте мне халат! Мне нужно с вами поговорить.

— Видите — я занята, а вы меня отвлекаете.

— Заняты у вас только руки. А уши свободны.

Каков наглец! Он уже всё за меня решил — что у меня занято, а что свободно. Ненавижу таких самоуверенных нахалов!

— Ладно, мужчина, говорите скорее, что вам нужно, и уходите.

— Как я могу к вам обращаться?

— Олеся.

— Очень приятно. А я — Михаил. Слышал, что у вас какие-то сложности с очередью в садик и девочка постоянно вынуждена находиться в кафе.

— А вам какая разница? Или вы из социальной службы? Так если вы беспокоитесь о моей дочери, то помогите нам получить путёвку в сад!

— Помогу, непременно, устрою всё в лучшем виде. Но только взамен на услугу с вашей стороны.

Напрягаюсь ещё больше. Если бы этому человеку нужен был торт, он обсудил бы свой заказ с Риммой. А что ещё может ему понадобиться у нас в кафе — ума не приложу. И это мне совсем не нравится. Не люблю пижонов. И вообще богатеев терпеть не могу. Они только и способны, что поиграть и выбросить.

— Видите ли, Олеся, — мужик продолжает вкрадчивым голосом, который бесит неискренностью. — Меня зовут Михаил Штейнберг. Я руковожу избирательным штабом кандидата в депутаты…

— Можно без прелюдии, сразу к делу? — грубо перебиваю его, не собираюсь с ним церемониться. — У меня очень мало времени!

Злюсь. Больше, чем пижонов, терпеть не могу всех этих депутатов и прочих политиков. Пустобрехи, от которых толку — нуль, одни понты.

— Ну окей. Без прелюдий. Вы замужем?

— Какое вам дело до моей личной жизни? Послушайте, вы врываетесь ко мне на работу в разгар творческого процесса, между прочим. Из-за вас, возможно, у меня накроется заказ и будут неприятности с клиентом! Разговариваете загадками, задаёте странные вопросы. Не собираюсь я вам ничего о себе рассказывать!

— И всё-таки, ответьте, пожалуйста.

— Почему вас это интересует?

Нутром чую подставу, но не могу понять, в чём дело.

— Потому что от ответа на него зависит, сделаю я вам заманчивое предложение или уйду.

И что ему сказать? Наврать, что замужем? А может, он и вправду может мне помочь Иришку в садик устроить?

— Ну хорошо, не замужем.

— Отлично!

Что в этом хорошего — не понимаю. Попробовал бы сам пахать по двенадцать часов в день почти без выходных и в одиночку растить ребёнка. Ещё и такого, как моя Иришка — с шилом в одном месте.

— А где отец вашей дочери? Он вам помогает?

— Не слишком ли много вы задаёте вопросов?

— Не слишком. Ровно столько, сколько мне нужно для дела. И поверьте, вы в этом заинтересованы не меньше меня.

— О Боже, что там у вас за дела такие? Ну ладно, это не секрет. Нет у неё отца. Бросил он нас.

— А в свидетельстве о рождении что?

— Прочерк.

— Замечательно!

Странный какой! Ну разве нормальный человек найдёт что-то замечательное в том, что у моей дочери в графе «отец» стоит прочерк?

— Вы не могли бы поскорее изложить суть вашего предложения, а то у меня крем застывает. Ещё немного, и он станет непригодным для использования!

— Хорошо, в двух словах. Я предлагаю вам стать фиктивной женой будущего депутата. Пока, естественно, он ещё кандидат, но вероятность победы довольно высокая. Он не женат, а этот факт может не понравиться избирателям. Ему нужна семья, чтобы создать о нём благоприятное впечатление. Вы только представьте, какие это сулит перспективы!

— Но почему именно я? — перебиваю его восторженную песню. — У меня заказы расписаны на месяц вперёд, я — кондитер, а не актриса!

— Потому что все знают, что он неравнодушен к рыжим. И девочка у вас подходящего возраста. И занятие очень благородное для женщины — известный кондитер. Придумаем красивую легенду о вашей любви, людям понравится.

— Ваш кандидат настолько безобразен, что не может найти себе нормальную жену? Или он — голубой?

А что? Сейчас от мужиков что угодно можно ожидать.

— У нас всего три дня, свадьба вот-вот. Боюсь, даже с его внешними данными и возможностями он вряд ли справится. Соглашайтесь, — мужчина улыбается и поворачивает ко мне экран смартфона с цифрами, от которых перехватывает дыхание.

Как бы ни шокировала меня предложенная сумма, соглашаться с наскока я не собираюсь. Нужно сперва всё обдумать. Торопиться с решением нельзя, потому что я несу ответственность не только за себя, но и за Иришку. Как этот фиктивный брак скажется на ней?

— Сколько у меня есть времени на принятие решения?

— Вообще нет, вчера ещё надо было дать ответ.

— Нет, так не пойдёт. Вы хотите, чтобы я подписалась на вашу авантюру на целых пять лет, при этом не даёте времени на обдумывание? Уж извините, но смахивает на кидалово. Я в таком участвовать не стану!

— Ну хорошо, до вечера справишься? — пижон переходит на «ты». Уже уверен, что я заглотила наживку? — Я заеду за тобой после работы, и поедем знакомиться с нашим депутатом, окей? Но учти, что до вечера мы ждать тебя не будем, а продолжим поиски. И если найдём кого-то посговорчивее и порасторопнее, то ты останешься у разбитого корыта.

Пожимаю плечами. Меня на дешёвые понты не возьмёшь. Если сказала, что надо подумать, значит, буду думать. Не дождутся — что ж…

— Найдёте другую — значит не судьба! Вы визиточку свою оставьте на всякий случай. Спрошу про вас у Гугла. Вдруг вы аферист какой-то? Тогда и думать над вашим предложением нет смысла.

Пижон смеётся, как будто я сморозила явную чушь, но визитку достаёт и кладёт на край стола.

— Ты и у Риммы спросить обо мне можешь, только аккуратно. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что содержание нашего разговора должно умереть с тобой? И поверь, умрёт, если ты хоть намёком кому-то сболтнёшь. Я шутки шутить не люблю. Это тебе и Римма, и Гугл скажут.

Запугивает? Можно подумать, больно надо кому-то что-то рассказывать.

Пижон наконец-то уходит, оставляя меня наедине с застывающим кремом, тортом и сомнениями.

Надо бы сначала закончить с заказом, но как тут удержаться и не полезть в интернет? Какой смысл мучиться и что-то решать, не убедившись, что этот мужик именно тот, за кого себя выдаёт? Но изобличить его не удаётся — Гугл оказывается к пижону благосклонным. Эх, надо было узнать фамилию депутата. А то соглашаться на брак с котом в мешке — слишком даже для меня. И почему все адекватные мысли приходят в голову так поздно?

Заглянувшая проведать меня Римма сообщает, что пижон — наш постоянный клиент, весьма благонадёжный и платежеспособный.

— Кажется, он Иришкой заинтересовался. Она его кофе перевернула, посуду побила, — мысленно представляю себе эту картину и хватаюсь за голову. — Я сказала ему, что девочка тут вынуждена тыняться из-за отсутствия путёвки в детский сад. Он, конечно, никак не отреагировал, но, думаю, для такого, как он, добыть её — вообще ерунда. Слушай, а что он от тебя-то хотел? Он сперва фотографии твои на стенде рассматривал. Те, где тебе приз вручали. Стоял, стоял, что-то у меня спрашивал, а потом как подорвётся к тебе, я его даже тормознуть и заставить халат накинуть не успела.

— Да так, решил повосхищаться моими тортами. По его внешнему виду не скажешь, что он — сладкоежка.

— Не он, там у него внучка всем заправляет. Они часто детские праздники устраивают, а торты у нас заказывают. Его жене нравится, что на них у внучки нет аллергии. Вот опять почти на два десятка детей заказ сделал на двадцатое число. Ты уж постарайся, а я как-нибудь ещё раз замолвлю словечко про садик для Иришки.

Пока колдую над тортом, мозг работает с утроенной силой на грани перегрузки. С одной стороны, пижон явно дал мне понять, что брак — фиктивный. А значит, ничего такого от меня не потребуется. Или я неправильно поняла? Меня аж передёргивает, когда представляю, как какой-то старый боров залазит на меня. Нужно было, конечно, побольше расспросить об этом депутате. А то выходит, что ничего не зная, я делю шкуру неубитого медведя. Вдруг он окажется отвратительно жирным или старым и будет настаивать на исполнении супружеского долга? Как я вытерплю его целых пять лет? С другой стороны, он может оказаться молодым и спортивным. Мало ли, вдруг у нас с ним сложится…

Так, стоп, прекратить ненужные мечты! Сейчас надо принять принципиальное решение на трезвую голову, а потом распускать розовые сопли.

А если он окажется извращенцем? Слышала, что среди политиков такие встречаются через одного.

Деньги — это, конечно, хорошо. Можно квартиру купить… И с Риммой войти в долю — она как раз расширяться собирается. Но боязно попасть в золотую клетку. Моя свободолюбивая натура вряд ли сможет пять лет просидеть на привязи…

Нет сомнений, что жить той жизнью, к которой я привыкла, мне не позволят. Но каковы будут границы, то есть длина поводка? Заставят уволиться из кондитерской? Ну уж нет, я так Римму подвести не могу! Буду требовать, чтобы работу мне оставили. Если, конечно, мне дадут хоть слово сказать. В конце концов, он что-то там упоминал о подходящей профессии. Вот! Значит, хоть этой радости они меня не лишат. Может быть.

А самое неприятное в этой ситуации то, что с мечтой найти Иришке папу, пока она маленькая, придётся распрощаться. Потому что если этот спектакль затянется на пять лет, то когда он окончится, наш поезд уйдёт, малышке будет семь или даже восемь. В таком возрасте ей уже не наврёшь о папе, да и вряд ли какой-то мужик в здравом уме согласится назваться отцом такой большой девочки.

Но нужно смотреть правде в глаза: пока что все мои попытки заполучить себе мужа и папу для Иришки не увенчались успехом. И нет никакой гарантии, что мне повезёт. Так что лучше уж синица в кармане…

Пижон сказал, что депутат запишет Иришку на себя. И даже если фиктивный папаша в её сторону ни разу не посмотрит, иметь отца-депутата в свидетельстве о рождении — куда круче, чем жалкий прочерк, из-за которого её наверняка будут дразнить в школе.

До конца дня постоянно думаю о щедром предложении, хотя в действительности решение уже принято. Прикидываю разные варианты, запоминаю вопросы, которые непременно нужно будет задать при встрече. Некоторые даже забиваю себе в телефон, чтобы не забыть от волнения.

Когда переодеваюсь и иду на выход, немного нервничаю — вдруг они кого-то другого успели найти или на мои условия не согласятся? Уже настроилась на деньжищи, высоко взлетела в мечтах. Падать будет больно. Может, не так, как шлёпнул меня фейсом[1] в лужу в своё время один богатенький придурок, но всё равно ощутимо. Сумма-то там космическая!

— Ну что, каков будет твой положительный ответ? — спрашивает пижон, как только я появляюсь на крыльце кафе.

— У меня есть встречные требования! И от них зависит мой ответ! — сама поражаюсь, откуда во мне берётся столько борзости.

— Прямо требования? Поторговаться решила?

— Ага!

— Тяжело с тобой, Златовласка, — он деланно вздыхает.

— Легко с девками на стометровке. Там — любой каприз за ваши деньги.

— Ладно, поехали, на месте с женихом всё обсудим.

Машина Штейнберга впечатляет размером и удобным кожаным салоном. У Виктора тоже была похожая, мы с ним часто ездили на ней за город. Он не брал меня на светские тусовки, а вот в загородном комплексе в узком кругу его близких друзей мы тусили неоднократно. Хорошее было время, жаль, что быстро закончилось. Зато, какую прививку я тогда получила — на всю жизнь… Рождённый ползать летать не может.

Мы с Иришкой устраиваемся на заднем сидении, пижон садится вперёд и о чём-то негромко переговаривается с водителем. Едем не слишком долго, останавливаемся возле особняка. Мы встречаемся не в ресторане и не в офисе, а в доме? Это точно безопасно? Нервничаю всё сильнее. Иришка чувствует моё волнение и начинает капризничать. Только этого не хватало! Сомневаюсь, что депутат согласится взять такую плаксу.

— Ну что, барышни, пройдёмте, — почти пропевает Штейнберг, когда водитель помогает нам с дочерью выбраться из салона.

Несколько метров до крыльца вышагиваю, словно иду на эшафот. Этим людям точно можно доверять? Может быть, они маньяки? Чёрт, надо было требовать встречи в людном месте… Только, что уже теперь говорить? Нужно искать выход из ситуации.