Глава 3

Виктор

В ожидании Штейнберга допиваю кофе и листаю новости в смартфоне. Я успел отвыкнуть от родины и почти не следил в последние годы за происходящими тут событиями, хватало головной боли и рабочих проблем за границей. Но теперь мне придётся навёрстывать упущенное, чтобы не выглядеть перед избирателями круглым дураком. Не уверен, что в моём штабе понимают, насколько всё запущено…

Михаил выходит из служебного помещения с телефоном возле уха и довольной улыбкой. Плюхается на стул напротив меня, откладывает трубку, залпом выпивает остывший кофе и заявляет:

— Подвернулся шикарный вариант. Возможно, мы сразу на нём остановимся и не будем тратить время на поиски.

— Вы серьёзно? Вот так готовы взять в дело первую встречную?

Попахивает авантюризмом. Уж насколько я рисковый, но идея доверить одну из важных ролей непонятно кому мне совсем не по душе. Я был о нём более высокого мнения.

— Более чем! Девица — огонь! Лисёнок — её точная копия. Дамочка рыжая, как ты любишь. Она молоденькая, но уже довольно известный кондитер, недавно получила приз на выставке, по телевизору показывали, зазывают на передачу для домохозяек. И клиентура тут у неё очень непростая. Поверь, моя Людмила внучке не стала бы заказывать торты где попало. Итого: девица — не фифа разукрашенная, не интеллигентка высокомерная, но при этом совсем не серая мышь. Причём она фанатка своих тортов и пирожных. Можно даже придумать что-то вроде того, что вы разошлись из-за её работы. Якобы ты хотел запереть её у себя на кухне, а она мечтала делать карьеру в кондитерской. Но теперь ты принял её жизненную позицию, и вы сошлись.

— А я с ней был знаком? Или это только легенда?

— В том-то и дело! И она даже есть в той папке, что ребята тебе отправили, — Михаил листает что-то на смартфоне. — Вот, смотри. Правда, тут она совсем девчонка ещё. Надо бы проверить на предмет совершеннолетия, когда вы с ней зажигали, чтобы не вылезло никаких неприятностей.

Мне хватает одного взгляда, чтобы вспомнить её. И поначалу предложенная кандидатура мне очень нравится.

— Лисица! Вот так совпадение! Интересно, как она тут оказалась? Когда мы с ней расстались, я дал ей денег и купил билет на поезд домой. Переехала сюда после окончания колледжа? Или не послушалась и осталась тут? Мужика нашла по дороге на вокзал, что ли? Она такая. Яркая и горячая — ух!

— Ну так что, одобряешь?

— А она согласна? Вы сказали ей, что речь обо мне?

— Она взяла время подумать до вечера. И нет, твою фамилию я не называл. Зачем трепаться, что ты ищешь фиктивную жену? Когда согласится, возьмём подписку о неразглашении и припугнём, тогда и с тобой познакомим.

— Неужели от таких предложений кто-то отказывается? Может, мы исполним её заветную мечту? — вспоминаю, как она плакала, когда я с ней прощался. — Хотя… Она может отказаться, когда узнает, что я — это я.

— Что такое, так сильно накосячил?

— Да вроде нет, я ей ничего не обещал, был с ней вполне честен: с первого дня сказал прямым текстом, чтобы ни на что не рассчитывала. Знал изначально, что уеду через два месяца за границу. А она, дура малолетняя, решила, что я пошутил. Нянчиться с ней у меня времени не было — срочно нужно было уезжать. Да и не люблю я долгие проводы под аккомпанемент женской истерики. В общем, не очень красиво мы расстались, она вполне может на меня обиду держать. Как бы пакость какую-то в отместку не выкинула.

— Дура малолетняя, говоришь? Ей хоть восемнадцать тогда было? — в голосе матёрого Штейнберга проскакивает настороженность.

— Да было, было, не волнуйтесь. Мы познакомились как раз на её совершеннолетии, тут всё чисто. А малой её сколько лет?

— Римма сказала, что два года, но точные данные ребята должны прислать с минуты на минуту. Прикидываешь, может ли быть твоей?

— Нет, моей — исключено. Просто любопытно, что она так быстро к кому-то в постель прыгнула. С папашей точно проблем не будет?

— Кто папаша, тоже пытаемся выяснить. В свидетельстве, по словам рыжухи, стоит прочерк. Так что это либо случайная связь, либо мужик наотрез отказался признавать ребёнка.

— Не хочется никаких сюрпризов.

— Не волнуйся, соломку везде, где нужно и можно, подстелим.

Наконец мы покидаем кафе и едем ко мне домой. Раньше я жил в квартире в современном доме. Теперь отец отдал мне небольшой особняк, где прошло моё детство, как раз под избирательную кампанию. Он не слишком большой, чтобы не вызывать много вопросов, но и не маленький, потому как уровень официальных доходов моей семьи достаточный для легальных покупок такой недвижимости. А прибедняться не хочется, иначе обвинят во лжи избирателям.

Пока едем, прокручиваю в памяти отношения с Лисичкой. Конечно, за три года жизненного круговорота многое стёрлось. И я даже не уверен, что это воспоминания именно о ней, а не об одной из предшествующих или последующих рыжух. Что-то мне не нравится, начинаю сомневаться.

— Слушайте, Михаил, может, посмотрим другие варианты? Вдруг попадётся что-то более удачное. Эта — малолетка, дурь в голове гуляет. Ещё глупость какую-то где-то ляпнет. Да и журналисты рыть начнут, а она из неблагополучной семьи. Отца никогда не было, мамаша пьёт. Трудно будет объяснить, что вообще у нас с ней общего. Боюсь, попалит она меня.

— Мама-алкоголичка — это, конечно, не очень хорошо. Но, с другой стороны, это характеризует её в позитивном свете: девочка талантливая и трудолюбивая, с нуля добилась многого… Идея «кто был никем, тот станет всем» — бессмертна. Особенно сейчас, когда много говорится про социальные лифты, о возможности сделать карьеру и подняться с самых низов.

— У вас на всё найдётся оправдание? Интересно, что мне отвечать журналистам, если у меня спросят, как мы с ней познакомились?

— Да придумаем что-то, вообще не проблема. Давай, рассказывай, а я тебе с ходу пару идей накину. Так что там было такого крамольного?

— Я её купил.

— В смысле?

— В прямом. Выкупил у собутыльников её матери, которые собирались её отыметь, а она их желаний не одобряла. Поднимемся в дом — расскажу эту историю подробно. Если вы и вправду волшебник, сможете придумать что-то романтичное.

Выбираемся из машины, окидываю взглядом дом и дворик, который даже осенью не кажется унылым, потому что засажен разноцветными дубками — мелкими хризантемками. Я много лет прожил здесь в детстве и любил это место. Надеюсь, теперь оно принесёт мне удачу. Чем ближе человек к своим корням, тем сильнее.

За два месяца до событий пролога

С трудом нахожу адрес, который мама прислала сообщением. Никогда не мог понять, по какому принципу в жилмассивах нумеруют и относят к улицам дома внутри кварталов. Хорошо ещё, что теперь есть онлайн карты. Интересно, как люди раньше ориентировались в этой массе одинаковых домов с совершенно неочевидными адресами?

Мама родилась и окончила школу в этом городе. Потом она уехала учиться в столицу, а вскоре её отец развернул там свой бизнес и перевёз всю семью. С тех пор она наведывается сюда нечасто — раз в год на поминальный день.

Однако в наш век развития информационных технологий, всемирной паутины и соцсетей можно жить хоть на краю света и поддерживать общение с одноклассниками и бывшими учителями. Узнав, что отец отправляет меня сюда на переговоры с потенциальными поставщиками, мама загорелась идеей, чтобы я навестил её любимого классного руководителя.

Навигатор приводит меня к нужному дому. Забираю с заднего сидения пакет с презентом и захожу в подъезд стандартной панельной коробки. Нос сразу забивают ароматы мусорки, кошачьей мочи и ещё чего-то, не менее неприятного. Как люди тут живут?

Поднимаюсь на третий этаж и давлю на звонок. Ожидая, когда мне откроют, оглядываюсь по сторонам. Убогие двери, даже не бронированные — видимо, у жильцов тут нечего воровать. Из соседней квартиры раздаются звуки какой-то возни. Стены тут картонные — всё отлично слышно.

Мамин учитель не открывает слишком долго, достаю телефон и нетерпеливо набираю его номер. Мы заранее созванивались, и старик сам назначил это время.

— Сынок, извини, я тут в собесе стою в очереди. Передо мной ещё человека три. Подождёшь? Или приходи завтра.

Ну дед… Никакой сознательности. Обещал целый день быть дома и ждать меня! Я сегодня все дела специально отменил, а завтра, наоборот, у меня всё забито.

— Завтра не смогу. Давайте послезавтра.

Раздосадованный, отключаюсь. Тем временем за соседней дверью возня не прекращается, слышны какие-то крики. Голос женский, я бы даже сказал, что девичий.

— Пусти меня! Не смей! Я в полицию пожалуюсь! Не трогай меня!

Голоса в ответ — приглушённые, слов не разобрать.

Девочка или молодая женщина кричит и зовёт на помощь. Не обращать внимания и уйти? Всё-таки это явно не моё дело. Мало ли что происходит у них в квартире. Может, отец или мать наказывают за что-то нерадивую дочь? Я не приемлю таких методов воспитания, но знаю, что многие семьи это практикуют.

Решаю уйти, но стоит мне ступить на лестницу, как слышу истошный вопль. Даже если это семейные разборки, то стоит вмешаться. Подхожу к двери и нажимаю на звонок — не работает. Стучу. Девочка продолжает кричать, а потом утихает.

Наконец дверь открывает неопрятная женщина.

— Чё надо?

От неё разит дешёвым алкоголем.

— Что у вас тут происходит? Кто кричал и звал на помощь?

Возня в глубине квартиры продолжается, но криков больше не слышно.

— Всё у нас нормально, иди куда шёл.

— И всё-таки, кто кричал? Может, нужна помощь?

— Я кричала. От удовольствия. Игры у меня такие с моими мальчиками.

Это почти бесполое существо слабо вяжется со страстной женщиной.

— Нет, голос был другой. Либо зовите сюда девочку, которая кричала, и пусть она мне сама скажет, что всё в порядке, либо я звоню в полицию.

Достаю телефон, демонстрируя серьёзность своих намерений.

— Петя! Петя, приведи Олеську сюда!

Похоже, она ещё более пьяная, чем мне изначально показалось.

Спустя не меньше минуты в коридоре появляется полуголый мужик бомжатской наружности в брюках с расстёгнутым ремнём. За собой он тащит девчонку в лёгком халатике, надетом наизнанку. Торопилась одеться и не обратила внимание?

— Видишь, в порядке она!

Всматриваюсь в странную троицу. Девчонка совсем малолетка — может быть, даже школьница. Заплаканная и растрёпанная, будто её наказывали. При этом вся чистенькая и будто не отсюда. Вряд ли собутыльница, скорее, дочь.

«Пожалуйста, помогите», — шепчет она, почти беззвучно шевеля губами.

— В порядке? А почему она плачет? — произношу настолько строго и грозно, насколько могу.

Девочка выглядит белой вороной рядом с этими пьянчугами. И это мне совсем не нравится. Почти уверен, что они её тут обижали. Только как ей помочь?

Рассматриваю девицу с интересом. Она… рыжая! А россыпь ярких веснушек по лицу и плечам намекает, что ими усыпано и то, что скрыто халатиком.

Так повелось, что рыжие волосы и веснушки — мой необъяснимый фетиш. В джинсах становится тесновато. Ужасно стыдно от реакции моего организма, но ничего не могу с собой поделать.

Словно прочитав мои мысли, женщина говорит:

— Нравится? Купи её!

Что? Кажется, я даже морщусь от отвращения. А пьянчужка начинает расхваливать, будто товар на рынке.

— Глянь, девка справная. А готовит как! На повариху учится в колледже! И недорого отдам! — женщина останавливается, видимо, чтобы набраться наглости озвучить сумму. — Двадцать тыщ всего!

Смотрю на неё, как на умалишённую. И мне бы вежливо отказаться, попрощаться и свалить восвояси, но… Девица — огненно-рыжая. Веснушки призывно манят заглянуть под халатик. Чёрт! Я ж за свою жизнь не пропустил ни одной рыжухи…

— Сколько ей лет? — спрашиваю враз севшим голосом и молюсь, чтобы она оказалась совершеннолетней.

— Восемнадцать! Вот сегодня как раз ейное день рожденья. Взрослая стала, можно уже. С пацанами своими наверняка давным-давно кувыркается, а уважаемым людям не даёт, нос воротит. Может, хоть вы её вразумите?

Так вот оно что! Эти уроды пытались принудить её к сексу? Грязный бомж — чистенькую белокожую девочку? Ну, мрази! Нет сомнений, что её надо вытаскивать. Может, и вправду денег дать и забрать? Если она совершеннолетняя… Фантазия тут же подсовывает такие картинки, от которых дух перехватывает.

— Паспорт покажите, как-то молодо выглядит, опасаюсь подставы. — А у самого внутренности подёргивают от желания.

— Иди принеси! — рявкает тётка. — И побыстрее. Петя, проконтролируй.

Возвращаются они довольно быстро, девочка протягивает карту. Олеся Смирнова. Баба не соврала — девчонке как раз сегодня исполняется восемнадцать.

Налички у меня с собой нет, всегда везде плачу картами. Но в пакете лежит конверт, предназначенный для учителя, продинамившего меня. Открываю его и вытягиваю оттуда десять тысяч.

— Вот, держите.

— Десятки мало! Двадцать давай!

— Больше не дам. Может, она мне не понравится, и я её вам сразу верну?

Женщина изображает мыслительную деятельность и в итоге соглашается. Десятка — огромная сумма для неё. Вот только вряд ли она пустит эти деньги на что-то хорошее.

— Забирай и проваливайте!

— Э, нет, не поведу же я её по двору в таком виде. Иди-ка ты, Олеся, переоденься во что-то приличное.

Бомж, наконец, отпускает девчонку, она тут же скрывается в квартире, женщина идёт за ней следом и кричит:

— Олеська, и не вздумай дурить! Собирайся, давай!

Проходит немного времени, и девушка, переодетая в джинсы и футболку, выскакивает из квартиры с небольшим рюкзаком.

Даже в сказках благородные рыцари спасают принцесс из лап Змея Горыныча или другой нечисти не безвозмездно, а за полцарства. Я — не рыцарь и совсем не благородный. Да и Олеся — не принцесса, нет у неё ни царства, ни полцарства. Зато есть веснушки, которые сводят меня с ума. И я непременно возьму свою маленькую благодарность за спасение её из лап пьяных отморозков.

Но лучшая часть меня убеждает не торопиться и напоминает, что у девчонки сегодня день рождения. И неплохо было бы организовать ей праздник. Вряд ли в том притоне она видела что-то хорошее.

Олеся устраивается на пассажирском сидении, на меня не смотрит. Рюкзак кладёт на колени, крепко вцепившись в него руками. Боится меня? Напрасно, я девочек не обижаю, а тем более рыжих.

— Ну что, Лисичка, поехали праздновать?

Наконец поворачивается ко мне, на лице написано удивление.

— Что праздновать?

— У тебя сегодня днюха, я же правильно понял?

— Вообще, да.

— Ты какую больше кухню любишь — европейскую, китайскую, японскую…?

— Мне без разницы.

— Окей, выберу по своему вкусу.

Везу Олесю в ресторан, где сам бывал уже несколько раз. Тут чисто, неплохая кухня и довольно шустрое обслуживание. Она устраивается на диванчике напротив меня. Рядом с ней стоит рюкзак, оставлять его в машине наотрез отказалась. Что у неё там за драгоценности такие?

Рыжуха, на удивление, не теряется, а показывает хорошие знания блюд и их состава, когда мы делаем заказ. Поначалу думаю, что она тут частый гость. Но потом вспоминаю, что она — будущая повариха, скорее всего, потому и знает все эти блюда.

Сейчас она уже не кажется мне малолеткой — просто очень симпатичная молоденькая девушка. Однако всё равно я предпочитаю женщин постарше и поопытнее, с молодняком связываться не люблю — слишком много геморроя. Вот и эта девица сидит какая-то замороченная, словно Царевна Несмеяна.

— Лисичка, ты правда учишься на повариху?

— Не совсем, я хочу быть кондитером. Сладости делают людей счастливыми. А я хочу нести людям радость, раскрашивать их жизнь яркими красками. Чтобы они смотрели на мои торты и улыбались.

Забавная. Наверное, ей ещё по-детски невдомёк, что многие взрослые женщины и мужчины не употребляют кондитерские изделия — берегут фигуру или не могут себе позволить сладости из-за болезни.

— А как же те, у кого диабет?

— Для них вместо сахара можно использовать заменители или мёд. Есть немало рецептов тортов, где почти нет муки. Так что всё возможно — было бы желание и деньги.

— Ты бы хотела иметь много денег?

— Конечно, кто ж этого не хочет?

— И на что бы ты их потратила?

— Всё зависит от того, сколько это — много. Вот вы матери моей десять тысяч дали. Это — много. Если бы они у меня были, я бы накупила ингредиентов и стала экспериментировать с рецептами. Мы в колледже, конечно, практикуемся, но там нам многого не выдают, а своих денег, чтобы купить недостающее, у меня нет. Приходится смотреть, что делают другие. Сто тысяч — совсем много, на них можно было бы попробовать открыть собственное дело, купить хорошую плиту и печь торты на заказ.

Складно и сладко рассуждает. Неглупая девочка и увлечённая. Наверное, если бы ей посчастливилось родиться в нормальной семье, то могла бы многого достичь.

— Я выйду в туалет, — выбирается из-за стола, едва закончив есть, и тянет за собой рюкзачок. Интересно, что в нём такого ценного? Хотя, может, там всего лишь гигиенические принадлежности, которые стесняется светить, направляясь в уборную.

Смутные подозрения закрадываются, когда Лисица не возвращается слишком долго. Длительное отсутствие плюс рюкзак складываются в догадку: она сбежала! Ну, Лиса, решила оставить меня без десерта?

Подскакиваю и иду в сторону уборных. Это только в фильмах и книгах в туалетах всегда есть окошки, через которые герои убегают. В реальности чаще всего ни окон, ни даже форточек нет. И этот ресторан — не исключение. Значит, хитрюга мечется где-то в служебных помещениях в поисках запасного выхода, а может, уже отыскала.

Торопливо двигаюсь наугад, игнорируя окрик официанта. И мне везёт — нахожу и загоняю беглянку в тупик.

— Удрать решила? А как же десерт?

— Какой десерт?

— Мой десерт! Горячий и сладкий, — подбираюсь к ней вплотную, вжимая Лисицу в стену.

Она тяжело дышит и заметно нервничает.

— Глупая, куда ты подорвалась? Хочешь назад к мамашиным собутыльникам? — отрицательно мотает головой. — Я тебя обидел? — та же реакция. — Так какого чёрта ты сбежала?

Пожимает плечами.

— Тебе есть куда пойти?

— Было бы — давно от матери съехала бы.

— Ну так что, десерт или мороженое будешь? Или сразу поедем ко мне?

— Буду.

— Что?

— И десерт, и мороженое.

— А оно в тебя влезет?

— Я, как хомяк — наедаюсь впрок.

— Не надо впрок, завтра я тебя тоже накормлю.

А может, даже и послезавтра.

Мы задерживаемся в ресторане, чтобы попробовать местный десерт, а потом, наконец, едем в гостиницу. Если Рыжуха не разочарует, то оставлю её у себя на все три дня, что пробуду в этом городе.

— Раздевайся, — командую, стоит нам добраться до номера.

Я уже на грани. Слишком долго на неё смотрел со стороны. Слишком много себе нафантазировал. Кажется, взорвусь, если прямо сейчас не проверю свои догадки. Хочу видеть все её веснушки, хочу их трогать, пробовать на вкус…

Девушка мнётся.

— Лисичка, я на взводе. Не испытывай моё терпение.

Она нехотя стягивает с себя одежду. Хорошо, что лето на дворе, и это не занимает много времени.

Последние детали снимаю с неё сам — она слишком медлит, а я — не мастер терпения. Делаю несколько шагов назад, чтобы испытать зрительный экстаз. О боги! Она совершенна! И веснушки — именно такие и именно там, где я их ожидал увидеть.

Я на пределе. Дальше всё происходит очень быстро. Лисичка послушно выполняет все мои команды. Удивлённо торможу, когда она вскрикивает. Вот так сюрприз! Но сейчас мне не до рефлексии. Я дорвался, наконец, до десерта!

Лишь отойдя от эйфории, замечаю, что девчонка плачет.

— Почему не сказала мне? — спрашиваю строго, почти зло.

А если бы сказала, то что бы изменилось? Меня бы это не остановило. Она знала, зачем идёт ко мне в номер, и согласилась. Так почему я должен отказываться? Смешно!

Разве что, возможно, был бы осторожнее.

— Вы не спрашивали…

Да у меня и в мыслях не было, что в том притоне можно было дожить до совершеннолетия девственницей! И мать что-то говорила, что у неё были отношения со сверстниками.

— Очень больно было?

Кивает. Даже жаль её как-то. Сажаю Лисичку к себе на колени. Как маленькую. Докатился…

— Первый раз всегда больно. Кому-то больше, кому-то меньше. Не плачь. Посмотри под другим углом. Лишиться невинности в нормальном номере, на нормальной кровати, в чистой постели, с нормальным мужчиной — неплохой вариант, правда? Куда лучше, чем с грязным пьянчугой, у которого на презервативы денег наверняка нет, зато есть целый букет всякой заразы.

Скажи она мне «нет», я бы её отпустил. Только дома-то её ждёт тот алкаш.

Она всё ещё всхлипывает, но уже не так жалобно.

Мы проводим вместе три дня. Олеся сдаёт свой экзамен в колледже, мы ходим по ресторанам и много времени проводим в постели. Расставаться с ней совсем не хочется. Я ещё не насытился. Мне мало!

— Лисичка, как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной в столицу? У тебя будет современная кухня, все необходимые продукты для твоих сладостей. Попрактикуешься, пока я буду работать.

Заманиваю её, в глубине души опасаясь отказа.

— Я думала на лето на работу устроиться.

— Это и будет твоя работа. Я нанимаю тебя шеф-поваром моей кухни. Будешь меня кормить.

Она, конечно, соглашается. Выбор у неё невелик: или со мной быть, или в притон возвращаться.

* * *

Подробности наших отношений я, конечно, Штейнбергу не озвучиваю — ему и так хватит материалов для придумывания нашей лавстори. Он поначалу молчит, а потом выдаёт:

— Н-да… Весёлая у неё биография. Но необязательно говорить, что ты купил её у пьяной матери, а потом воспользовался её безвыходной ситуацией и затащил к себе в постель. Можно сказать, что отбил у пьяниц, которые к ней пристали, когда она возвращалась из колледжа домой. Полуправда, банально, но весьма мужественно. Она влюбилась в тебя, благородного рыцаря, с первого взгляда. И у вас закрутилась любовь. В общем, направление я понял — будем работать над сочинением «Как я провёл лето».

— Что?

— У меня слово «сочинение» почему-то всю жизнь ассоциируется именно с этой темой. Отголоски тяжёлого школьного детства.

Михаил уезжает за Лисичкой. Наблюдаю из окна, как он возвращается с ней и рыжеволосой малышкой. Пытаюсь анализировать свои ощущения. А что? Если она хоть немного повзрослела, то неплохой выбор. Красивая девочка, в моём вкусе. В постели — огонь. Я и тогда не торопился бы расставаться с ней, если бы не отъезд. Так что совсем не против продолжить с того места, на котором мы остановились. Только бы она согласилась. Удастся ли Штейнбергу её надрессировать на роль жены депутата — вот вопрос. Но если он берётся, то пусть колдует.