Глава 27

Я не собиралась делать ему одолжение, просто понимала — время пришло. Нам обоим надо двигаться дальше. Ника ждала свадьба, меня — попытка выйти сухой из воды, насколько это, возможно, конечно. Обстоятельства запутали меня, оставив без семьи, без друзей.

Один лишь Давид.

Какой ужас, он, наверное, уже с ума сошел за время моего отсутствия.

И тут же мысли черные ворвались в душу: ведь ему могли тоже причинить вред из-за меня. И я ухватилась за это, как за повод исчезнуть, покинуть это место, чтобы не позволить ранить тех, кто мне был дорог.

Ник не маленький, у него есть близкие и он вполне мог справиться. Мама его чудесная женщина, обладающая настоящим даром исцелять, по крайней мере, сердца. Но его целое… Оно теперь в чужих руках. А мне не было и нет места в его судьбе.

Я шла вперед, будто знала дорогу, думала о своем, не оборачиваясь на мажора.

Размышляла, соврала ли Ирис или нет. Чего ей стоило слукавить?

Но откуда она узнала об истинной, что я из дома Ника?

Голова шла кругом, вот отыскать ее и спросить бы, но кто мне позволил показать нос главным? И так везение, что нас никто не застукал на выходе, да и за все время, что я была здесь.

— О нем ходят легенды, — кажется он устал идти молча.

— Ты веришь в них?

— Нет, — смеясь ответил, — я вообще ни во что не верил, пока не оказался на Смотре.

— Жалеешь?

— Мне сложно описать. Наверное, нет. Человек во мне точно нет! — сказал он, но отчего-то голос дрогнул.

Или врал, или все же не было уверенности, а у меня складывалось впечатление, что Ник сам запутался.

— О чем легенда? — поинтересовалась я не из желания продолжить разговор, мне действительно было любопытно.

Его голос меня успокаивал, а быть может, я просто старалась надышаться им перед разлукой. Длинной, как северные зимы, бесконечной, как линия горизонта.

Душу заполняла горечь, она росла, давила, и я всеми силами боролась с собой, чтобы не сорваться, не закричать.

Лучше говорить, медленно, монотонно, если выбирать, то пусть будет фон, чем боль, разъедающая изнутри кислотой, не оставляя после себя ничего.

— У нее много прочтений, но ближе версия, когда вода в роднике показывает тебе путь.

— Мама говорила, увидеть можно, что скрыто. Заглянуть внутрь себя.

— Не боишься?

— Чего? Своей трусости?

— Своих внутренних демонов?

— Мои сдались без боя, иначе я была бы дома, среди семьи.

— Но ты не просто так сбежала, — заявил, точно все знал за меня.

— Ты тоже не просто так стал. Ладно, не важно, Ник, — тряхнула я головой, не желая превращаться в истеричку, которую бросили.

Меня не бросали, просто отвергли, хотя, по сути, я ничего и не предлагала, как и он мне. Ни с того мы начали изначально и, наверное, не в той жизни.

— Не надо было влюбляться, Лоранс, — сжал он мой локоть, заставляя взглянуть на него.

— С чего ты взял, что это произошло? — я упрямо смотрела в его темные глаза, пытаясь увидеть там душу.

— Скажи еще, что нет? Ни капли.

— Ни капли! — повторила я, чеканя слова. — Пойдет?

— Черт подери, — взорвался Ник. — Я не хотел, чтобы все так было! — мне казалось, нас слышал весь лес и отвечал своими тихими звуками. Робко, несмело, будто не имел права голоса. — Не хотел, Лоранс, — обхватив мои плечи, он слегка тряхнул меня.

Я закусила губу, утопая в омуте его глаз. Готова была поклясться я видела там океаны. И на секунду показалось, что на меня смотрит не мажор, а волк… Опасный, сильный, смелый. Хищник, для которого не существовало запретов, не существовало помех.

— Выдыхай, Ник. Ничего страшного не произошло.

— Куда ты пойдешь? — сжал он челюсть, смотря на меня сурово.

— Не знаю, мир большой, — пожала я плечами.

— Слушай, — поднял он голову, взглянув на макушки елей. — Здесь правда оставаться не стоит. Ты не дура, понимаешь.

— Понимаю, — кажется, мой ровный тон только злил его.

— Мой друг исчез, но… — вздохнул тяжело Ник, — у него была небольшая квартирка. Крошечная. Ты можешь пока остаться там.

— Спасибо. Но я как-нибудь сама.

— Тебе нельзя домой! — категорично заявил Ник. — Тебя ищут и… я похож на собаку на сене, да? Но я не желаю тебе зла.

— Я попрошу о помощи Давида.

— Ты всерьез считаешь, что твой друг-ботан сможет тебя защитить? — раздраженно выпалил он.

— Можно попросить Марка, — повела я бровью, вызывая гнев Ника.

Ну, если честно, то какая теперь разница.

Единственное, чего я уже хотела — просто покоя.

Только Ник был не согласен со мной, венка на его шее начала пульсировать сильнее, брови сдвинулись к переносице и ладони сжались в кулаки. Иногда я не могла сообразить до конца, кто передо мной — парень или тот, кто жил в нем.

— Ты сейчас специально?

— Даже не думала. Ник, ты сам сказал — я не дура, и уж чувство ревности вызывать у тебя не собираюсь точно. Мне не нравятся такие игры! — топнула я ногой, вырываясь из его энергетического поля.

Ускорила шаг, как нарочно создавая шум. Наступала на сухие ветки, не пыталась обходить сухостой. Ник шел следом, выбора у него все равно не было. Наверняка раздумывал, что в принципе решить проблему просто — придушить и кинуть в овраг. Никто бы никогда не узнал, куда я делась.

И здесь — в этой глуши шанс, что обнаружили, равен почти нулю.

— Марк тебе не пара и не помощник, — кипятился Ник, не отставая сильно.

— Как и ты… не пара! — пробормотала я, — случайный попутчик.

— Называй так. Допустим. Только ты совершишь ошибку, обратившись к нему.

— Почему?

— Чувствую. Он… — чертыхнулся мажор, — чужой.

— Я тоже чужая для вас! Как и тот парень, с кем Ирис говорила ночью.

— Что? — Ник опешил от моих слов, я сама не знала, зачем ляпнула.

Вылетели на автомате, а теперь начинала жалеть. Дело ведь не мое абсолютно, будто у самой в жизни все по полочкам разложено.

— Какой чужак, Лоранс? — зашипел за моей спиной.

— Забудь, вероятно, я просто не поняла и испугалась тогда.

— Как ты вообще оказалась ночью в лесу?

— Воздухом пошла дышать.

— Врешь ведь! — усмехнулся он.

Может и так, но теперь это уже неважно. Дело сделано, а пошла… лес позвал. Но это точно было бы глупым ответом, потому я предпочла помолчать.

— Ты начал с легенд, а закончил придирками. У вас так принято?

— Нет, — Ник приподнял еловую ветвь, чтобы я смогла пройти. — Просто увиденное, может изменить навсегда твой мир, не все готовы к этому. Порой это сложно.

— Я не боюсь. Уже! — добавила, принимая внутренне решение сделать это.

Преодолев овраги, бурелом и небольшую поляну, мы обогнули холм, оказавшись словно на другой конце земли.

Вместо солнца — туман, вместо ярких цветов — бледные растения, будто у кого-то закончились краски.

У меня не было слов, чтобы сказать, насколько я поражена. Только ресницами хлопала, как кукла из детства.

— Они распускаются ночью! — произнес Ник. — Их свет способен осветить город.

Где-то журчала вода, но после этих картин, мне было немного страшно взглянуть в гладь родника.

Чуть поодаль на уровне глаз что-то светилось серебристым светом. Какая-то дымка решила я поначалу.

— Туман способен принимать любые формы здесь, подсказки везде, Лоранс.

Я осторожно ступала, боясь нарушить баланс или что-то сломать.

— Это не может быть реальностью.

— С какой стороны посмотреть, — услышала от Ника. Его тон стал вновь спокойным, мягким, проникающим в каждую мою клеточку. — Родник там. Если готова…

— «Слезы истины», — произнесла я тихо.

— Откуда ты? — начал он и замер.

— Я слышу твоего зверя, — робко улыбнулась.

— Слышишь? — переспросил он, словно посчитав меня врушкой.

— Слышу его мысли. Ему плохо.

— Отчего? — недоверчиво бросил мой спутник.

— Если не боишься, взгляни, — спускаясь к воде, промолвила я.

Ник не решался. Стоял и наблюдал за мной, немой вопрос повис в его глазах.

Но в то мгновение я отчетливо слышала лишь того, кто жил внутри него. Он метался, скулил и пытался вырваться, пробить броню, разорвать толстую цепь, на которой он оказался не по своей воле. Ник его не слышал или игнорировал, а зверь погибал… Медленно, тяжело.

Присев на корточки, я зачерпнула воду ладошкой, умыла лицо, а поверхность пошла кругами. Всматриваясь в центр, я ловила свое отражение. Оно не менялось, к счастью. Я — это я, лишь туман превратился в золотое сияние, едва не ослепив.

Нику пришлось прищуриться, мне тоже.

Он стоял на пригорке и видел все в отражении: меня, с обрезанной золотой нитью на запястье… и своего волка, с завязанными глазами в ржавой клетке.