Глава 32

Мне было дурно. Вообще не помнил, когда в последний раз настолько отвратительно себя чувствовал, несмотря на то, что проспал, кажется, сутки.

Обрывки воспоминаний острыми гранями разрывали душу. Они напоминали вспышки молнии в ночном небе, когда сидишь и ждешь, думая, ну вот сейчас точно поймается в объектив камеры, но все мимо.

Так и я не мог сложить в одну картину все. Частично помнил, конечно. Лес, спор с Ирис, затем встречу с Вероникой, а дальше начиналось непонятное. Словно стер кто-то все лишнее. Попытался подняться, но стало только хуже. Мир кружился, внутри словно органы местами поменяли. Тошно, горький привкус во рту и нежелание говорить.

Коснулся пальцами затылка, в том месте, где ныло. Шишка? Откуда?!

Я упал, что ли? Хотя это могло многое объяснить, видимо.

— Сынок? — мама заглянула в комнату, глядя на меня встревоженно. — Ты как? Полегче уже?

— Полегче? — прошептал я, слабо соображая.

Видел лишь страх в ее глазах, и почва из-под ног уходила. Жаль было маму. Столько я неприятностей, конечно, ей принес.

— Ты вчера упал! — кивнула она, произнеся печально. — Ударился. Только не понимаю обо что, в том месте ни камней, ни валунов, по-моему. Возможно, споткнулся о поваленное дерево.

Упал, значит… Ну, теперь понятно, по крайней мере, откуда это на макушке.

— Похоже, сильно приложился, мама, — зашипел я.

Она держала в руке поднос, а на нем была тарелка с бульоном, но от одного запаха еды меня едва не выворачивало.

Наверное, сотрясение, как я так ухитрился-то? Вроде ловким всегда был, сильным и внимательным. Да и лес был мне знаком, к тому же человек — не волк, зверь ощущал все иначе, но не мог просто так… Зажмурился снова до кругов перед глазами, чувствуя, как сила моя плескалась где-то на дне сосуда. И по сто-балльной шкале ощущал я себя на минус. Жирный такой, из меня будто всю энергию высосали, оставив ни с чем. И на миг подумал, какой я жалкий и ничтожный. То же мне оборотень! Смешно. Такие стае никогда не нужны были.

— Вероника нашла тебя! — продолжила мама.

— Нашла? — нахмурился, слушая внимательно.

— Да, недалеко от опушки. На тропинке. Она пыталась сама справиться, но в результате побежала за помощью. И хорошо! — улыбнулась мама. — Боюсь представить, что могло случиться, если бы она там осталась или задержалась здесь.

— Что, мам? — сел я поудобнее, а волнение обожгло грудь.

Не нравился мне мамин взгляд в эту секунду и тон тоже. Было в нем настораживающее что-то. Мне и волка просить не надо, знал — скрывала она, боясь напугать, расстроить!

Что же могло стрястись за время моей отключки? Нежели с отцом беда?

Или… мелькнула мысль, что дело в Лоранс, но… я зубы сцепил. Тут все точки расставлены. Я создал эту ситуацию, я ее и разрешил. Очень надеялся, по крайней мере, что мы пошли разными путями и те уже никогда не пересекутся.

— Ник, — погладила она меня по руке, сжав на мгновение ладонь. — Враг близко, — услышал я от нее.

— Враг? — тряхнул головой, вновь почувствовав боль, словно она эхом прокатилась по мне.

— Знахарку убили! — услышал и не сразу понял, о ком она.

А потом… мне показалось, что меня затрясло. Внезапно так и тело покрылось огромными мурашками. Пульс уж точно взлетел куда-то ввысь.

— Знахарку? — повторил, не веря в ее слова.

В первым миг не сложил два плюс два, а потом пришло осознание, что мама говорила об Ирис.

Волчица. Мертва… В стае! На территории клана.

Казалось, мое сердце видно сквозь кожу. Его стук заслонил все остальные, оно билось так, словно вот-вот и разлетится на множество кусочков. В ушах звенело, и я чуть не забился в истерике.

— Да, — шепнула мама. — Альфа собрал старейшин.

— И? — руки не слушались, тремор охватил тело.

— Большая угроза пришла на наши земли, Ник! — опустив голову, добавила она. — Будет расследование, но и без того понятно, что готовиться клан будет к наступлению.

— Наступлению? На кого, мам? Кто наш враг? Я только и слышу от Альфы и от отца: враги, проклятые, ведьмы… а по факту? Точно убили? Может, — развел я руками, — может случайность? Не знаю, болезни никто не отменял ведь! Я готов был спорить вместо того, чтобы сочувствовать.

Слова мамы и реакция клана меня вдруг взбесили. Хотелось броситься и доказывать, что они зря наводят панику, вселяя ужас в молодежь. Какое наступление, какое сражение с Темными? Погибнут все! Потому что никто долгое время не верил, да и сейчас я, например, не мог принять, что дело зашло так далеко и что мы оказались на грани противостояния. Ненужного никому! И байки о врагах всего лишь способ держать молодняк под контролем, не дать разбежаться в конце концов, бросив стаю.

— Ее зарезали! — произнесла мама строго, не желая спорить.

Я взгляд опустил на свои раскрытые ладони внезапно. Вместо вен и капилляров будто реки — реки крови. Не моей! Чужой. Горячей, как источник в горах.

— Будут проверять всех, Ник. И если кто-то из наших — ему грозит казнь!

— Пф! — упал я снова на постель. — Нашим-то это зачем? Глупости. Она жила с родителями, да? Ну собирала ягоды, травы полевые, помогала молодым волчицам с младенцами. Да кому нужно-то было с ней расправляться?

— Вот и узнаем, — поднялась мама, унося поднос с едой. — Говорят, незадолго до этого ты с ней общался, — ресницы ее взлетели, она так строго взглянула, что меня пробрало и на мгновение ярость взяла вверх над разумом.

— Ты к чему клонишь? — я голос повысил, аж самому стало дурно.

Но… мозг словно в схватку вступил с чем-то другим, неконтролируемым.

— Ты хочешь сказать, что виноват я? — оскалился... Видел бы отец, я бы уже летел со второго этажа и повезло бы, если не на вилы.

— Я ничего сказать не хочу, Ник. Ты мой сын и защищать я буду тебя всегда. Даже вопреки… — вздохнув, открыла она дверь.

— Ты же сама сказала, меня нашла Вероника, — крикнул я ей в спину, не желая заканчивать разговор. Мне было еще, что сказать.

Воронка внутри засасывала в черный водоворот, напоминающий преисподнюю. Я бился, рвался, метался, но выбраться будто бы не мог. И волк выл так трагично, будто предрекая беду. Как собака в темном дворе в зимнюю ночь, предвещая смерть хозяину.

И стена непонимания только росла. И вот уже мама оказывалась по ту сторону.

— Спроси у нее сам! — услышал и все.

Мама вышла, оставляя меня одного наедине с терзаниями и адскими противоречивыми чувствами.

Я начинал себя ненавидеть и вместе с тем весь мир.

— Не злись! — в комнату заглянула Вероника, стоило маме уйти. — Оно того не стоит.

Она подошла ближе, оказавшись у края кровати, присела, откинула прядь волос с плеча, заполняя помещение сладким запахом своих духов. Они кружили голову, уволакивая в какой-то невидимый плен.

И я будто растворялся во всем этом, теряя себя и собственные мысли, которые еще недавно так тревожили.

— Ирис мертва!

— В курсе. Туда ей и дорога, — фыркнула презрительно моя невеста. — Не думай о ней, любимый. Лучше давай о нас. Скоро новолуние, а затем я рожу тебе наследника…

— А если будет наследница? — не сводя взора с Вероники, спросил я.

Я никогда не гнался за тем, чтобы обязательно в семье были пацаны. Вообще об этом почти не думал, а тут, стоя на пороге перемен, не мог откинуть эту мысль теперь.

Ну, какая разница! Чего все так уперлись в наследника? Главное — волк! Не полукровка, а сильное и здоровое потомство.

— Нет, — лицо Вероники на миг исказилось, став хищным, чужим. Тень промелькнула такая четкая, что я замер на секунду. — Наследник, Ник. Тебе придется постараться сделать все по правилам, а потом… ты займешь место Альфы.

— Что? — рассмеялся тихо, думая, может, я еще в отключке, а все видение лишь.

Ну такое не могло быть произнесено всерьез, тем более из уст волчицы!

— Место Альфы будет твоим… — усмехнулась истинная. — А если кто-то будет против, то ты расправишься с ними также, как и со знахаркой. А все ради нас… Ради нашей истинной любви, Ник! — прошептала она и с каждым словом ее голос становился для меня лучшей на свете музыкой.

И да, я готов был следовать за ее желаниями в эти мгновения. Беспрекословно, безвольно точно ослепленный! Сам не понимал, отчего не сопротивлялся, просто смотрел на Веронику и готов был положить весь мир к ее ногам.

— Посмотри на свои руки, Ник. Они уже в крови. От этого не отмыться, — шептала она, а ледяной ужас пауком пополз по моей коже, — но это будет нашим секретом. Никто не узнает, слушайся, Ник, и я сделаю тебя самым сильным на свете. Посмотри на наши метки, — она уронила взгляд на свою, — мы с тобой так похожи.

И впервые, буквально на толику секунду, я уловил нечто странное, словно меня звали. Будто через толщу льда пытались пробиться, тянули руки, а я просто смотрел… медленно наблюдая, как тону. Как мое тело шло ко дну, а на той стороне реки стояла Лоранс с порванной золотой ниткой, та, которую я оттолкнул, та, которая отчего-то хотела спасти, но не меня, нет, она хотела спасти моего волка. Он тихо погибал, не находя в себе сил, чтобы бороться. Он сдался, а я… я нет? Человек во мне становился сильнее, по крайней мере, я так думал. И своими руками зачем-то губил того, кто был со мной с рождения.

Но эти мысли быстро рассеивались точно туман, я не мог погрузиться в них, чтобы принять до конца и что-то сделать.

— Забудь ее, — услышал я словно сквозь сон, ощутив тяжесть век. — Она никто! И она никогда не встанет у нас на пути. Я не позволю отнять тебя у меня никому, — всего на мгновение перед глазами возник чужой образ. Не Вероника, кто-то другой, страшный и холодный, напоминающий жабу.

Но рассмотреть, вглядеться я не успел. Все поплыло, и я тоже, погружаясь все больше в небытие, еще не догадываясь, что оно станет моим спасением! Ведь с предателями в клане не церемонились и я оказался на самом краю, когда решалась судьба не только волка.