Глава 35

Нить за запястье Лоранс виделась теперь мне во снах. Я просыпался ночами в холодном поту, чувствуя тяжесть в груди, словно вместо сердца туда запихнули грязный булыжник. С каждым днем отчего-то вместо радости от ожидания ритуала, я испытывал гнетущую тоску, время текло сквозь пальцы. И вроде те же пейзажи за окном, те же голоса за дверью. Завтрак—учеба — подготовка к важному событию, встречи с Вероникой, а тревога и одновременно тоска росли. Предчувствие не давало покоя, будто вот-вот что-то должно случиться.

Я старался не думать, что почва под ногами уже не была такой твердой. По моим ощущениям я проваливался в какую-то воздушную яму, из которой выбраться тяжелее было с каждым днем.

— Такими темпами ты до свадьбы не дотянешь! — пока я натягивал футболку в комнату вошел отец. Он остановился в дверях, пристально, по-волчьи рассматривая меня.

В его взгляде читалась озабоченность и некая разочарованность даже.

Наверное, мной. Кем же еще.

В последнее время папа много времени проводил с Альфой, нам не докладывал, чем они там занимались. Даже маме не удалось выяснить. Эта тема была табу. Но Вероника убеждала, что дела плохи. Что быстрее бы свершилось новолуние, мы бы обручились и стали бы неприкосновенными, ведь она бы забеременела сыном.

— С чего вдруг? — с упреком ответил я.

— С того, что у меня есть глаза, сын! — скрестил отец руки на груди, привалившись к стене.

В его глазах куча вопросов, я уже заранее знал, что они мне не понравятся, да и на беседы в целом времени не было.

Мне уже порядком надоело слышать одно и тоже. Мама сетовала, что я похож на ходячий скелет, полукровки и те смотрели косо в стае.

Отец держался, но, похоже, и его терпение лопнуло, потому что он едва ли не считал, сколько ложек я съедал за обедом.

А мне казалось, да больше даже, я был уверен, что находился в прекрасной форме. Да, и когда волк откликался было проще, но… и без него я ловок, вынослив и… просто устал, оттого и не показывал сверхскорости последнее время, да и с оборотами были проблемки небольшие. Но все поправимо.

Благо Вероника поддерживала, а не старалась растоптать, как близкие, выбивая стул из-под пятой точки.

— Кабинет анатомии плачет по такому экспонату. Я говорил с Альфой.

— Вот только не надо! — оскалился я.

— Надо, Ник. Я не хочу лишиться сына.

— Ты лишишься его быстрее, если будешь лезть в мою жизнь. Что не так? Вы хотели, чтобы я нашел пару, она у меня есть. Скоро свадьба…

— Это не отменяет того, что с тобой не все в порядке.

— Плевать! Я отлично себя чувствую и не надо лезть в мои дела, — отмахнулся я, выходя из комнаты. В очередной раз захотелось сбежать из этого капкана, который я считал когда-то домом.

Меня все нервировало, все словно старались всунуть иглы мне под ногти.

Отец втянул воздух рядом со мной, сморщился, словно он дурно пах. Хотя так не было, но, к счастью, он ничего не сказал, лишь головой покачал, как делал всегда, когда я допускал тупые ошибки.

Мазнув взглядом по календарю, я отметил, что осталось всего пару дней.

Обойдясь без завтрака, выскочил на улицу. Там пахло влагой, хвоей и полевыми травами. Эти запахи на миг отбросили меня словно в прошлое, дежавю никак иначе.

Ирис всплыла в памяти. Ее улыбка, взгляд, словно в душу заглядывающий, и меня бросило резко в жар. Я против воли взгляд опустил на свои ладони, глядя на них с ужасом.

Каждый раз, когда так делал, казалось, что по ним течет ручьями кровь. И хотелось засунуть их под воду, смыть с себя все. Но разве можно?

Мне оставалось с этим жить, я хоть и старался не думать, загонять мысли, чтобы не ощущать себя убийцей, но ведь я им был? И сердце заходилось от понимания этого, от осознания, что меня могли раскусить на раз.

Я стал чертовски уязвим, и слишком много скелетов теперь в моем шкафу.

— Ник, — Альфа окликнул издалека. Внутри каждый нерв натянулся тетивой. — Постой-ка!

Ладони мокрыми стали, я аккуратно вытер их о брюки, не зная, куда деть взгляд.

Мысль, что Альфа может прочитать меня, как открытую книгу, толкала к жутким идеям, но я пытался вести себя непринужденно, как и раньше.

— Ты готов к ритуалу? — поравнявшись со мной, поинтересовался он.

Голос строгий, выправка и взор орлиный, такому врать бессмысленно, он ложь за версту словно чувствовал.

— Конечно!

— Назад дороги потом не будет, Ник, поэтому, пока есть пара дней, подумай еще! — посоветовал настоятельно он, но его слова воспринял я, как оскорбление.

— Подумать? — руками всплеснул, но тут же опустил их, засунув в карманы, точно пряча. — Вы издеваетесь? Тогда для чего это все было.

— Я не отговариваю! — покачал он головой. — Но есть кое-что вызывающее опасение.

— Враги чертовы! — не сдержался я. — Об этом судачит вся стая, но… то чувство, когда это просто элемент устрашения, чтобы никто не пытался нарушить ваши порядки.

— От тебя пахнет тленом, Ник. Понимаешь, что это значит? — спокойно спросил Альфа.

— Нет, и не хочу, представляете.

— Это чужая магия!

— Что? — воскликнул я, пятясь назад. — Магия? Серьезно. Вы в каком веке живете. При всем уважении.

— Странно это слышать от оборотня! Кстати, как поживает твой волк?

Звучало, как издевательство, честно. И я из последних сил терпел, чтобы не сделать то, о чем позже пожалел бы. Так и хотелось приложить этого выскочку, который считал себя умнее других, судя по всему.

— Я просто не сплю из-за подготовки к ритуалу! Так ясно? — показал я зубы, кровь внутри забурлила, как яд в котле.

— Ясно, — единственное, что сказал он и отошел, позволяя мне пройти.

Идиотский день. Идиотская жизнь! Надеялся, что с такой глупостью он хотя бы не приставал к Веронике.

Магия, тлен… Ну, конечно. Откуда бы ей взяться, черт подери?

Мы в стае, под защитой… разве нет? Да и не особо я верил во весь этот бред прежде.

И сейчас не собирался, нельзя позволять им с их подозрениями затуманить мою душу.

Глазами начал выискивать Веронику, мне словно на аркане тянуло к ней.

— Осталось немного, потерпи, сынок! — мама заботливо заводила беседы каждый вечер. Но мне, честно говоря, по большей части было не до них.

Я мыслями постоянно прибывал далеко.

— Перед свадьбой несколько дней нельзя видеть истинную! Плохой знак! — покачала она головой.

— Почему? Что в этом такого? — не понимая нелепых традиций, спорил я.

— Считается дурной приметой. Это как увидеть невесту в подвенечном платье заранее. А мы все хотим, чтобы брак твой был крепким.

— Не уверен, что все! И папа, и Альфа… Мам, — заглянул я ей в глаза, — у меня странное ощущение, словно все хотели этого брака, но потом внезапно передумали, только мне истинную причину не хотя открыть!

— Ник, — улыбнулась она тепло, — отец тебя любит, я не думаю, чтобы он стал рисковать сыном, зная, что есть некая опасность. Да и в чем она? — мама поджала губы.

— Хотел бы знать! Но странно. Меня тянет к Веронике, я днем и ночью думаю о ней, а вот волк… — опустил взгляд на свои ладони, будто желал там увидеть подсказку.

— Что волк? Спорит?

— Я не слышу его почти, — давно я так откровенно не говорил с мамой.

Она хоть и старалась быть мягкой и понимающей, но я знал, что мои слова ее встревожили, скорее всего. Но… было то, в чем я так и не сознался — я перестал чувствовать и считывать, словно окружен был бетонной стеной.

— А ведь должно быть наоборот!

— Думаю, есть этому объяснение, поговори с отцом!

— Нет! — вскочил я. — И к старейшинам не пойду!

— Ник, — окликнула мама в спину, — оборотень не сможет выжить, если какая-либо его ипостась отречется от истинной любви.

— Бред. Моя истинная со мной! — сказал, как отрезал.

Мне необходимо просто перетерпеть. Оставалось совсем немного до ритуала. И последующие дни я не выходил из комнаты, дожидаясь часа икс.

А когда он настал… я перестал быть собой.

Солнце скрылось, сосны окрасились закатным светом, напоминающим алую крови, которая пролилась на верхушки деревьев.

Внизу, наоборот, сгущались черные тени, и тропы лесные напоминали вены, по которым бежал яд.

Светлячки и куча искр кружились над алтарем, освещая дорогу Веронике. Я стоял, сжимая вспотевшие ладони, но почти не видел истинную, свет ослеплял меня и, кажется, всех присутствующих.

Она шла по тропке к старинному камню на этой полянке, говорили, что однажды в него попала молния, с тех пор он расколот на две части, а если соединить, то можно увидеть — сердце.

В ночь ритуала его украсили белыми цветами, которые, раскрываясь в сумерках, окутывала своим ароматом.

На половине камня были вырезаны руны, другая же оставалась гладкой, нетронутой! Я понятия не имел, что они означали. Никогда не интересовался, а сегодня понял — зря!

С каждым вдохом воздух наполнялся нотками полыни, туманом и влажной корой, а каждый шаг Вероники откликался во мне дрожью, словно меня знобило от температуры.

Лицо волков и родителей казались масками, ни одной улыбки. Все сосредоточены, взгляды устремлены на меня, будто каждый из них ждал чего-то сверхординарного.

Вероника была необычайно красива, все же я не ошибся в выборе. Она действительно моя!

Аромат лилий и чего-то сладкого ударил в нос, забив рецепторы. Вдохнув его, я едва не потерял сознание, показалось, что пошатнулся даже, но в последний миг она протянула мне руку.

Я сжал ее ладонь, ощущая, как ни странно, что она дико холодная.

Хотелось обнять Веронику, обогреть… Но ледяной ветер налетел внезапно, принявшись срывать листья с кустарников и белые цветы. Вуаль ее взметнулась вверх вместе с порывом, на миг позволив мне увидеть ее лицо… бледное, мертвецки-серое, что ли.

Сложно было описать даже цвет, но в ее глазах я не увидел жизни. И я сделал шаг назад, точнее, попытался, понимая, что все вокруг погрузилось в пугающую тишину, только голос старейшины произнес:

— Отныне и на века вы связаны неразрывной цепью истинности! — и капли крови пролились, падая на белые цветы под моими ногами.

Конец первой части!