Глава 5

Я не любила врать. У меня вообще это плохо получалось всегда, казалось, что с первых секунд можно было понять, где я честна, а где лукавила. Взгляд сразу начинал бегать, щеки краснели и жгучее желание появлялось каждый раз провалиться сквозь землю.

Да и особо никогда повода не было обманывать кого-то, особенно родных. Я с мамой делилась переживаниями, советовалась, даже не думая о том, чтобы солгать в мелочах.

Не было нужды, и никогда представить не могла, что она появится в девятнадцать!

А теперь я смотрела в лицо отца и понимала — все когда-то впервые. А главное — одна ложь потянет за собой и следующую, и однажды это может превратиться в порочный круг, из которого мне будет сложно вырваться.

Но на чашу весов неожиданно встало слишком много! Мои желания, эмоции, моя свобода наконец. Я не хотела ограничивать свою жизнь только лишь домом, и решать мне хотелось самостоятельно, где учиться, на кого, с кем общаться и куда ходить!

И мама, казалось, тоже на моей стороне, но насколько ее хватило бы?! Этот риторический вопрос я не решалась ей задавать, выжидая непонятно чего!

— Я все слышала! — выпалила и тут же оглянулась на маму, скрывая стыд.

Отец наверняка понял. Понял, что я не договаривала и насчет чего собиралась врать.

— Что ты слышала, Лоранс? — голос его звучал сухо.

В нем не было истеричных ноток, не было давления. Но это пока. Судя по тому, что мне довелось услышать, все еще могло быть впереди.

— Я не хочу в другой университет, мне нравится тот, где я учусь. Мне там все знакомо, преподаватели устраивают. Зачем эти перемены никому ненужные?

— Они нужны, в первую очередь, тебе, детка.

— Нет, папа. Ты не прав! И не понимаю причину.

— Там выше уровень образования! — пожал он плечами, не сводя с меня взгляда, даже не моргая, кажется.

Во рту пересохло давно, и голос звучал как-то со скрипом, но я намеревалась отстоять себя, не дать помыкать родным собой. За одни последовало бы и другое, скорее всего, и в какой-то миг я бы перестала принадлежать себе.

А что с моими мечтами тогда? Я не хотела их предавать и себя тоже!

— Ничего подобного! Я не буду переходить, папа!

— Я забрал документы. Договорился, что ты доучишься неделю и все!

— Папа, — обида подступала, еще немного и слезы бы покатились по щекам горохом.

Мне было так горько внутри, так тяжело. И воздуха словно не хватало, я ртом хватала его, как рыба, а все равно легче не становилось.

Метнула взгляд в маму в поисках поддержки, но она лишь виновато улыбнулась.

Неужели тоже пойдет у папы на поводу? Но как же так? — Однажды ты, Лоранс, поймешь, что так лучше. А сейчас спускайся завтракать, а потом отдыхай.

— Нет. Я поеду на учебу, — из вредности, из принципов больше, конечно же, заявила так. Хотя лучшим решением было бы остаться дома, отлежаться.

— Ты неважно себя чувствуешь!

— Сама разберусь! — вылетела из своей комнаты, желая укрыться от глаз родителей и спокойно пережить этот удар судьбы.

Меня душила боль, ощущение дурное, что будто самые близкие люди внезапно предали, вонзив тысячи ножей в спину.

Не понимала, чем они руководствовались, отчего такие перемены в настроениях. Но что-то подсказывало — все связано. И переезд, и желания отца оградить максимум нас от внешнего мира.

Вопросы множились, а ответы не находились.

Потому быстро выпив чай, омлет так и не влез в меня, я приняла душ, попытавшись привести себя в божеский вид, и поехала в универ. Проигнорировала предложение отца даже подвезти, выбрала трястись в автобусе.

Д и подумать было над чем, а папа бы не позволил, задавив своей энергетикой тяжелой. Раньше такого не было. Он был улыбчивым, мягким, а в последнее время внутренне что-то поменялось в нем, отец словно в камень превратился, став холодным, бесчувственным. Возможно, утренний разговор их с мамой так на меня повлиял, но я отчетливо ощутила, как начала проводить границы.

И успокоиться лишь смогла, когда увидела перед собой здание университета.

Здесь текла своя жизнь: суетная, активная, полная эмоций, переживаний и счастья. Беззаботность шла под руку с излишней ответственностью, натянутые нервы с безалаберностью, а стремление познать все и вся с ленью.

— Привет, Лори, — терпеть не могла, когда Марк сокращал мои имя, но спорить бесполезно. Он — наглый мажор, едва ли не король универа, правда, сам себя наградил этим званием. Другие лишь посмеивались, а он всерьез считал себя самым крутым на курсе.

— Не хочешь оттянуться, как следует?

— Привет, Марк, — взмахнула я рукой. — Хочу сдать сессию на отлично, впрочем, тебе этого не понять, — пожала плечами и пошла дальше.

Знала, что Марку мои слова побоку, он больше вид делал всегда, что обижается, чем на самом деле дулся. Ему плевать! У него толпы поклонниц и энергию он предпочитал тратить на них, а не на учебу.

А я между тем взяла в автомате кофе. Не самый вкусный, но все же лучше, чем без. Заметив на скамейке в глубине аллеи скромнягу Давида, направилась к нему. Он предпочитал держаться подальше от шумных мажоров, выбирая места, где его никто лишний раз не потревожил бы.

— Как дела? — улыбнулась ему широко, присев рядышком.

— О, Лоранс, — Давид поправил очки, глядя на меня из-за толстых стекол. Прищурился, чтобы лучше разглядеть словно. — Все цветешь и пахнешь! Рад тебя видеть.

— Ты снова здесь прячешься?

Давид пожал плечами, уходя от ответа, опасался он дерзких пижонов, что каждый раз стремились его подколоть или унизить за его особенности. А ведь человек не выбирал, с какой внешностью родиться.

И вот вместо того, чтобы идти в аудиторию, он сидел здесь на влажной после дождя скамье, читая учебник и мечтая побыстрее распрощаться с универом.

— Не прячусь, а наслаждаюсь тишиной!

— Пойдем, — протянула я ему руку.

— Тебя не пугает, что Марк со своей компанией не отстанет потом? Заклюют? — поинтересовался он.

— Брось. Мне уж точно они ничего не сделают!

Даже не думала об этом, надеялась, что у того хватило бы мозгов не придираться к нам.

Но оказалось, что я была слишком хорошего мнения о мажоре.

Он нашел себе врага в лице бедного Давида, который не мог дать сдачи, который старался держаться подальше от конфликтов. И когда на выходе с аллеи, тот преградил нам путь, я все равно не верила, что все может закончиться плохо.

— Лори, ты меня расстраиваешь! — протянул он, жуя жвачку. Его челюсть работала как конвейер, забирая все внимание на себя.

— Ну, извини, — сжимая ладонь Давида, произнесла я спокойно, намереваясь обойти Марка и его прихвостня-дружка.

Но тот только усмехнулся, когда мы попытались это сделать.

— Не извиню, хотя если ты очень постараешься… И придешь ко мне это ночью!

— Если только в кошмарном сне, тогда согласна! — рыкнула я на него тихо.

Марка такой ответ не удовлетворил. Он схватил меня за локоть, оттолкнул Давида.

Тот поскользнулся на мокром асфальте, не удержался и шлепнулся кулем, а грязная подошва ботинка друга Марка отпечаталась на его руке.

— Хватит! — завизжала я, опасаясь не за себя, а за своего товарища.

— Что так? Мы только начали! — ехидно произнес Марк, пытаясь сдвинуть меня с места.

Каблуками я уперлась в асфальт, едва не утопая в нем.

Туфли жаль, но куда страшнее было за Давида.

— Ты глухой или? — внезапно из-за спины послышался незнакомый голос, но звучал он очень уверенно, отчего я тут же замерла.

Никто не ожидал, что найдется тот, кто не побоится сказать слово поперек Марку и его компании.

— А ты кто такой? Гляди-ка, Серхио, у нас кто-то бессмертный тут, кажется.

— Понятно все, — незнакомец выдохнул, сделав шаг ко мне, судя по звуку. — Глухой и тупой. Что же… — смешок, а потом меня словно волной вынесло.

Потому что сильные мужские руки обвили талию, выдернув из стальных оков Марка.