Глава 3. Соперницы

Динэй ошалело разглядывал свою пятилетнюю копию. Бахар, так же растерянно, смотрел на меня и бормотал:

— Не понимаю…Нищая девочка, знахарка, в глухой деревне на окраине леса и Северный король! Красивая, не спорю. И необычная. Мыло умеет варить. Эклеры опять же..

Динэй подхватил:

— Я на эти эклеры и пришёл. Ваш король эклериху презентовал в качестве подарка к моему дню рождения. Приехала девчушка, обосновалась на моей кухне. Когда попробовал её эклеры, вспомнил такие же в своём замке. Вызвал девочку, расспросил по-хорошему. Она поведала, что её мастер учил, а мастера — служанка госпожи Наташи, жены Бахара. Имя редкое резануло по сердцу, я разузнал что за Бахар и пришёл посмотреть, что за Наташа. Оказалось не зря пришёл. Это моя Наташа.

Я подвела сына к выходу из шатра. Многозначительно посмотрела на растерянных мужчин:

— Ему лучше погулять снаружи. Мэрина! Прошу, отведи маленького господина поприветствовать наших женщин. Кстати, Динэй, их кормили?

Динэй и Бахар посмотрели друг на друга.

— Я вижу, ты её порядком разбаловал, — недовольно произнёс Динэй, — мужчинами пытается командовать.

Бахар только плечами пожал:

— Да разве это я. Её только ленивый в замке не баловал. Стоило мне только брови нахмурить, сразу несколько защитников выступало.

Динэй подозрительно посмотрел на меня:

— Даже так…

Бахар что-то, видно, понял и нашёл нужным уточнить:

— Она многих вылечила от болезней, ранений, знахарка ведь. Некоторые больше уважают как повариху. А целое поселение возле мыловарни благодаря ей имеет и работу и доход. А поёт как душевно… Не обижай её!

Динэй посмотрел на меня:

— Пойди-ка, Наташа, тоже к женщинам Вашим прогуляйся. Он выглянул из шатра и негромким голосом дал несколько указаний одному из воинов.

Мы с сопровождающим прошли сначала к шатру с провизией, где воин нагрузил вместительную холщевую сумку разнообразной снедью: лепёшки, овощи, копчёное мясо. Потом мы с этим добром пошли к костру, у которого сидели женщины.

Они обрадовались и моему приходу, и, особенно, еде. Стали делить всё поровну и жадно торопливо кушать.

Я присела с женщинами у огня. Сначала все неспешно делились тревогами, пытались у меня выспросить о судьбе нашей. Да только я сама мало что знала. На душе так тревожно было. Что там эти мужчины решат? Глядя на догорающий костёр я затянула народную песню, которая сейчас легла на душу:

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ж ты вьёшься надо мной,

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Что ж ты когти распускаешь

Над моею головой,

Ты добычу себе чаешь,

Чёрный ворон, я не твой.

Завяжу смертельну рану

Подарённым мне платком,

А потом с тобой я стану

Говорить всё об одном.

Отнеси платок кровавый

Милой Любушке моей,

Ты скажи, она свободна,

Я женился на другой.

Взял невесту тиху стройну

В чистом поле под кустом.

Обвенчальна была сваха

Сабля острая моя.

Калена стрела венчала

Среди битвы роковой.

Чую, смерть моя подходит,

Чёрный ворон, весь я твой.

Чую, смерть моя подходит,

Чёрный ворон, весь я твой.

Я помешала палкой тлеющие угли большого костра. Во все стороны взметнулись искры. В лагере стояла тишина. Казалось, последние отзвуки песни отголосками ещё носятся где-то здесь.

К костру подошёл Бахар:

— Что ж так грустно. Мы ещё поживём! Поднимайтесь женщины. Мы возвращаемся в замок. Сынок, иди ко мне!

Поднялся шум, женщины засуетились, двинулись в сторону замка. Мэрина осталась у костра.

Бахар подошёл с сыном на руках:

— Мы будем встречаться на границе не реже раза в месяц. Я буду привозить сына в наше северное имение. До встречи, жена. Спасибо за всё.

Когда в сгущающихся сумерках наших уже не было видно ко мне подошёл Динэй:

— Пойдём в шатёр.

— А Мэрина? — я кивнула на свою подругу.

— О ней позаботятся. Не волнуйся.

Наутро мы снялись и выдвинулись на Север, домой.

Вся моя жизнь круто изменилась.

Но я не жалела в этот раз.

Мальчик остался с отцом, пусть не родным, но любящим и достойным, абсолютно не жестоким, но достаточно строгим. Его наследству ничего не угрожает, судя по реакции Динэя, он разумно решил оставить сына законным сыном и наследником, и уж он точно не даст моего мальчика в обиду.

Бахар тоже остался доволен: и при власти, и при наследнике.

А я… я хотела жить с мужчиной. Именно с этим мужчиной. Хотела, чтобы он меня любил, обнимал и целовал, и всё такое… И поэтому, ехала сейчас, полная надежд на своё женское счастье.

А благополучие, стабильность, положение законной жены — всё это казалось после стольких лет пустого брака таким неважным.

Через пять дней показался королевский замок.

Суровый, огромный, серый, он громадой высился над довольно большим городом — северной столицей.

Мы ехали по широким улицам, а по сторонам люди замирали, кланяясь в пояс, и стояли в таком положении, пока мы не скрывались из виду.

Огромные высокие ворота во двор замка были широко распахнуты. Просторный двор заполнен встречающими. В центре стояла сама королева, в шикарной белоснежной шубе с, не менее богато одетой в белые шубы, свитой.

Её взгляд сразу выхватил из кавалькады подъезжающих, мою фигурку в скромном полушубке с намотанным на голову большим вязанным платком.

Я тоже смотрела на королеву. Наши взгляды схлестнулись, и в них горела ревность и ненависть. Мы с ней были соперницы. И это была война.